Пар

Беннет нервничал. Ходил кругами у входа в зал и не находил себе места. Они договорились встретиться с Хэ в восемь: в середине концерта и за два часа до салютов. Время уже подходило к половине девятого, а его всё не было. Беннет в очередной раз проверил часы на телефоне и поправил маску. Он был в костюме Айина, а Хэ должен был быть Хэ. Они условились об этом, чтоб было легче друг друга узнать. Когда к входу подошёл Далет, Беннет, мягко говоря, охренел. — Он придёт, — знакомо усмехается Далет. — Переодевался долго. — Ты! — Беннет этот голос знает. Знает, кому он принадлежит и кто его близкий друг. — Ага, — кивает, не переставая усмехаться. — А вот и он. И кивает в сторону коридора. Это не может быть Син Цю. Не может. Просто никак и ни при каких условиях! Беннету так не везёт. Никогда не везло. Если он не выучит один билет, то именно тот и попадётся. Купит билет на фильм заранее — его отменят по техническим причинам. Сядет за супер-ультра-важное задание — обязательно напортачит. Да не может быть, чтобы Хэ и Син Цю оказались одним и тем же парнем! Не может он, Син Цю или Хэ, испытывать что-то к Беннету так, чтоб это было взаимно. Не может… — Ну привет, Айин, — ласково улыбается Син Цю-Хэ, отсалютовав ему. Нет. Это шутка, да? — Это не смешно, Син Цю, — говорит резко, сквозь зубы. Беннет кулаки сжимает. Его обида и злость душат. Не может же Хэ так зло подшутить?! Беннета начинает мелко трясти. И не дай Архонты, сейчас появится настоящий Хэ. Беннет ему лицо разукрасит так, что грим не нужен будет. Син Цю маску снимает, стоит и ждёт. А Беннет не знает, чего хочет: кинуться ему на шею, стиснуть в объятьях или сказать всё, что думает о нём и Хэ. Беннет губы кусает и глаза жмурит. Ему не могло так повезти. Никак. Глаза поднимает к потолку, стараясь совладать с собой. Нет, он не расплачется. Эти засранцы из Ли Юэ того не стоят. Они вообще его не стоят. В Бездну их обоих. — Хорошего вечера, — резко разворачивается и устремляется в зал. Ему нужен Рэйзор. Беннет не хотел портить другу свидание с Ноэлль, но не знает, что делать. Его душат эмоции, а грудь сдавливают чувства. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больно. Чертовски больно. — Беннет! — Син Цю старается схватить за руку, удержать, но его лишь грубо отпихивают. Кажется, Син Цю упал, но знал бы кто, как Беннету плевать. Испортить Рэйзору праздник он всё-таки не решается. Ходит в тени, пытается развлечься, развеяться. Игнорирует Син Цю. Прячется от него, потому что боится не сдержаться и сорваться. Фишль и Мона помогают успокоиться: шутят, тащат его танцевать, пить. Подвыпившая Фишль ещё более чудно изъясняется, но умудряется травить один анекдот за другим. У Беннета даже сидр носом идёт, пока Мона, похрюкивая, пытается отсмеяться. Позже к ним присоединяется Рэйзор с Ноэлль. Друг сразу же кидается выяснять, что не так с Беннетом, но после нескольких брошенных грубых фраз прекращает попытки. Тут и учёным быть не надо: желанная встреча, о которой бредил мальчик, прошла отвратительно. И на него не сердятся, лишь стараются поддержать. Беннет считает, что не заслуживает таких друзей, они же пытаются доказать ему, что нет. Заслуживает. Целого мира заслуживает. У Беннета, окружённого заботой, теплом и прекрасной компанией, весь негатив сходит на нет. Ему хорошо с ребятами, так какая в Бездну разница, что сердце разбито? У него всегда будут верные товарищи. А сердце… Он как-то жил без любовных мук, справится и теперь. Какие его годы? Концерт близился к завершению, когда на сцену поднялась ведущая Лиза и объявила последние песни неизвестного автора. Беннет усмехается. Половина, даже большая часть — о Хэ и Син Цю. Они этого не достойны. Первые аккорды, песни, словно хронология отношений с ребятами. Беннет слушает и мысленно переживает всё то, что было между ними. Было ли это что-то настолько же важное для них, как для него? Ответ он никогда не узнает. Где-то почти в конце Беннета грубо хватают за руку и уводят в тёмный угол зала. Далет хватает. — Ты сейчас же пойдёшь к нему, — и не давая слово вставить, продолжил. — Выслушаешь. Да, ты его выслушаешь. Потому что не ради этого он устраивал всё так, чтоб перейти в мою семью. Не ради этого он прятал тебя от брата, не ради этого он старался тебя отгородить от меня. Я всё знаю. Беннет ошарашенно смотрит. Насколько «всё» знает? — И про душ, библиотеку, поцелуи, про всё… — Чун Юнь смотрит на кулак, кипит гневом. Беннету холодно, немного страшно. Он в шоке и не знает, чего ожидать от защитника. Чун Юнь глубоко вздыхает. Ему нужно время, чтоб успокоиться. Они оба не замечают, как музыка стихает. — …Я бы хотел извиниться, — слышат они голос Син Цю из динамиков. Что?! — Да, извиниться перед дорогим человеком. И я понимаю, что ставлю его в неловкое положение и буквально заставляю прислушаться, но так он может мне поверит? Просто не буду называть имени. Казалось, в зале замерли все. Даже профессора, следящие за порядком, не решались вмешаться в это. Беннет поднял глаза на сцену и увидел его. Стоит, нервно перебирает провод микрофона, переступает с ноги на ногу и потерянным взглядом ищет кого-то в толпе. — Никому не стоит рассказывать, кто я такой и из какой семьи, — голос дрожал. Казалось, с каждым словом Син Цю терял уверенность, всё больше сомневался в своём поступке. — У нас не принято чувствовать так открыто, как тут… И я… Я испугался, когда узнал, каково это — быть свободным. Син Цю старался не потерять лицо. Стоит отметить, ему это удавалось, но пока Беннет пробирался в центр зала, всё равно увидел, как тот дрожал. — Сложно пойти против того, чему учили всю жизнь, — улыбается. Грустно. Он уже не ищет его в толпе и смотрит в пол, просто надеется, что Беннет слышит. — И когда мы встретились, я не поверил, что смогу встать против всего, — широким жестом пытался объяснить, чего именно. И, как говорится, знающие поняли. — Но ты был таким открытым, давал всего себя. Пускай и сомневался, но не отступал, даже когда видел, как трудно будет то, что между нами было… Могло бы быть. И мне стыдно, что я врал тебе. Кто-то в толпе одобрительно вскрикнул, Син Цю поднял взгляд и увидел. Беннет так и замер. Толпы не стало. Лишь Син Цю в свете прожекторов снова расправляет крылья и улыбается. Счастливо, с нескрываемой печалью, устало, но… свободно? Будто всё для себя решил. Будто всё понял и отступать не намерен. — И если ты не захочешь меня больше знать, я не рассержусь. Буду бережно в памяти хранить всё то, что ты мне дал. Светлое, тёплое, — сглотнул, вспоминая что-то, и покраснел, — жаркое, тайное и некогда запретное. Теперь я знаю, что так можно и это нормально. Что между нами было всё правильно, что это могло бы быть чем-то большим, не испорти я всё. Снова одобрительный выкрик. Син Цю нервно, смущенно смеётся. — Это спонтанная речь, я не готовился. Просто решил, что так надо, надо рискнуть. Как ты, — сглатывает, облизывает губы и делает неуверенный шаг вглубь сцены. — Если ты мне дашь шанс, я буду ждать тебя там, где мы впервые поцеловались. Если ты не придёшь, я тоже приму и не буду больше беспокоить. Спасибо за всё. Он отдал микрофон подбежавшему Венти и удалился со сцены под шквал аплодисментов. Беннету нужно было время. Его опять штормило, сердце готово было вырваться из груди, а ладони вспотели. Голова кружилась, и в ней было пусто. Он не помнил, как оказался перед дверью на балкон. Просто стоял и смотрел на последнюю преграду между ними. На последний шанс развернуться, уйти и никогда не вспоминать об этой истории. В голове молнией сверкнуло воспоминание о том, как Син Цю отреагировал на него, когда забирал учебники Чун Юня. Тогда он узнал, кто такой Айин. Как много после этого всего произошло. Син Цю его проверял? Смотрел, кто дороже Беннету? Набор букв, фантом или живой и знакомый человек? В голове столько вопросов. И ни одного ответа. Вздыхает и делает шаг. — У меня в мире кончились адские рыбки. Можно зайти к тебе?