Пар

Беннет буквально вваливается в их с Рэйзором комнату, которую так облюбовал в последнее время Чун Юнь. Иногда ледяной с виду мальчик кидал шутки в духе: «Может поменяемся местами?» — и ехидно так хехекал. Честно? Беннету хотелось дать ему в нос. Аж руки чесались, но… Нет, между ними установились вполне себе тёплые отношения, но быстро перестроиться из «руки от него убрал, а то брат узнает — пришибёт» в «а всё, зелёный, обжимайтесь» Чун Юнь не мог и кидал в сторону Беннета предупреждающие взгляды. Рэйзор же на фоне порыкивал в напряжённые моменты, и все расходились по углам. Вот и сегодня Чун Юнь только хотел что-то сказать, как Рэйзор предупреждающе зыркнул на него. — Юнь-Юнь, — переняв привычку Син Цю, выдохнул Беннет, — нам надо серьёзно поговорить. Гость из Ли Юэ поморщился на ласковое обращение к себе, похлопал по плечу Рэйзора и вместе с Беннетом покинул комнату. С какого-то момента все серьёзные разговоры проходили на балконе с горячими напитками и пледом. Зима давала о себе знать хитрыми и безжалостными северными ветрами, что пробирали до самых костей. Но Чун Юню казалось всё нипочём: действительно, ледяной мальчик. — Они до конца дела не утрясли, а вы уже во всю не скрываетесь, — окинув видимые по всему телу засосы, усмехается парень. — Просто… Ам… — Беннет мнётся. А Чун Юнь лишь понимающе качает головой, прекрасно помня, как Син Цю в порыве чувств любит оставлять тут и там яркие метки. Придя в себя же, краснеет, бледнеет и ругает себя последними словами, грозясь бросить всё и уйти к брату на исповедь. Беннет вздрогнул и отшатнулся. Обычно, когда лицо парнишки из Ли Юэ так мрачнеет, в ход идут кулаки. — В Бездну его, — качает светлой макушкой и впивается в собеседника внимательным взглядом. — Слушаю. Говорить о таком, пусть и с близким другом Син Цю, он пока не готов. Да что там. Даже Рэйзору ничего толком не рассказывает! Смущает. Но не к Венти же идти, не к Альбедо, пускай те… более профессиональны в таком деле. — А как ты… Вы… — нет, это выше его сил. Активно головой трясёт, жмурясь. — Забудь. — Как меня не затрахал Син Цю? — любезно подсказывает, усмехаясь ехидно и глаза щуря. Чун Юнь руки на груди скрещивает и ждёт, пока Беннет в себя придёт. Чун Юнь ему вот так вот! В лоб! Но смущение и растерянность быстро сменились волной ревности и тупой обиды. Беннет и не знал, что он такой собственник. Чун Юнь откровенно над ним смеётся, сверкая своими светлыми, словно солнце на снегу, глазами. Он его не щадит, ему забавно наблюдать за тем, как эти двое теряются, когда речь заходит друг о друге. А ещё прекрасно осознаёт, как по Беннету бьёт, когда ему указывают на более крепкую связь между друзьями (слава Селестии, не любовниками). — Он просто дорвался до того, кого очень хочет, в кого влюблён, вот и всё, — плечами жмёт, отмахиваясь от разговора. Будто не откровенничают, а хлеб выбирают. Смешно на самом деле. Беннет всё ещё думает, что у ребят из Ли Юэ что-то было. Да, было: остервенелые поцелуи, потому что пубертат, осознание себя и самый близкий человек в Ли Юэ. Да, было: руки по всему телу, согласие и вибратор, потому что Чун Юнь не мог позволить себе сделать такое с Син Цю. Да, было, потому лёгкая влюблённость, которую они переросли, вылилась в крепкую дружбу. Да, было, потому что заметь кто из Ли Юэ светского мальчика, тесно общающегося с кем-то другим, не Чун Юнем, возникла бы куча вопросов, слухов и никому не нужных пятен на репутации. И как же Чун Юнь благодарен тётям Е Лань и Шэнь Хэ, что те перехватили статью и раскрутили новость о свадьбе так громко, что о втором наследнике торговой гильдии все забыли на время. А ещё он осознаёт, что Беннету не понять, почему Син Цю такой жадный и ненасытный до его прикосновений, поцелуев и прочего, почему буквально не слезает с него, стоит появиться свободным минутам. Чун Юнь вздыхает. — Просто дай ему привыкнуть к тому, что тебя не отберут, — с улыбкой произносит он. Честно? У Беннета аж ноги подкосились, так ласково ему улыбался тот, кто ещё недавно был готов придушить за косой взгляд в сторону Син Цю. — И да, если так устал, могу заменить тебя, — ну да, куда мы без ушата холодной воды на голову. — Мне, знаешь, не впервой. Чун Юнь смеётся, Беннет кипит от ревности и злости. Готов уже ввязаться в драку, как только представит, что от рук Чун Юня будет плыть… Бездна! — Хэй-хэй, — руки поднимает в примирительном жесте, — горячий парень, чего ты нафантазировал? — и опять смеётся. Беннет ему сегодня точно вмажет, вот только дайте придумать куда. — Ты такой забавный. Так легко дразнить. — Знаешь что! — Сам подумай, зачем ему ледышка, когда рядом тот, кто согревает сердце и тело одним своим присутствием? Вдох. Выдох. До Беннета начинает доходить. — Зачем ему тот, кто тоже не понимает, что такое свобода от всего? Что такое жить одним днём? Действительно. Не познакомься они, Син Цю и Чун Юнь так бы и продолжали свои странные отношения: один бы всё так же срывался и оставлял засосы по всему телу, второй бы терпел и прикрывал его, понимая, что не оставит и счастья не найдёт. Один бы боялся пойти против воли старших, не смел бы даже попытаться улизнуть из родного гнезда, второй всё так же бы вздыхал по милой девчушке. — Он тебя не оставит, просто ещё не понимает до конца, что тебя у него не заберут, — и снова улыбается легко и открыто. Беннет вздыхает. Вот и поговорили. Устроили опять ему тут катание по Драконьему Хребту! — О! Вы тут, — в дверях показалась синяя, светящаяся всеми стихиями макушка. — Там Сян Лин ищет своего любимого, — расплываясь в хитрой улыбке, делая паузу перед последним словом, довольно мурлычет Син Цю, — дегустатора. Чун Юнь ожидаемо краской заливается и теряется. А когда слышит конец предложения, в Син Цю гневный взгляд кидает. Беннет уверен, сегодня вечером эти двое опять будут подкалывать друг друга. — Бенни, — прильнув к теплому боку, не стесняясь постороннего (хотя тут ещё поспорить надо), юркнул руками под футболку, — мне кто-то обещал, что я встать не смогу. Чун Юнь смеётся в голос, оставляя друга (да, он может так назвать Беннета) на растерзание. — Не сломайте кровать, на ней ещё спать! — К Рэйзору переедешь! — Селестия, дай мне сил.