Суровая зима сменяется романтичной осенью

      Дождь лил как из ведра. Казалось бы, несколько минут назад было лучистое солнышко, а сейчас погода разбушевалась не по-детски. Два парня, оба Димы, стояли на крыльце школы, с ужасом поглядывая вперёд. - И как нам домой идти? - Задал ожидаемый вопрос Николаенко. - А что тебя не устраивает? - С иронией в голосе вопросил другой парень. - Душ отличный, дома вытрешься, переоденешься, вот и всё, можно сразу спать ложиться. - Ухмыльнулся альбинос и сделал шаг из под козырька школы. По телу побежали струйки воды, вмиг намочив одежду и волосы. Николаенко поступил ровно так же. Они немного поежились и направились в сторону дома альбиноса. За разговором выяснилось, что живут одноклассники в одном доме. Попрощавшись у самой двери, Димы расходятся по своим квартирам. Стоило альбиносу зайти, как бы ни было это для него это ещё принять, домой, как на встречу вышла Дилара. — Прив- — Не договорила женщина, остолбенев в коридоре. С удивлением и долей неприязни во взгляде оглядела сына с ног до головы. — Это что такое? — Она в момент рассердилась. — Меня облили в школьной столовой. — Ответ женщина будто и не слышала; еë брови свелись к переносице. Женщина приказным тоном твердо отчеканила: — Марш в комнату. Переоденься и больше не позорь меня. — Проговоривала она, будто выплевывая каждое слово. Дима, порядком удивившись, по-быстрому развязывает шнурки кед, ставит их на полку для обуви, вешает куртку, берëт портфель и мигом скрывается за дверьми комнаты.

***

      Проходит несколько учебных дней, во время которых Дима до сих пор слышит перешëптывания со стороны сверстников, но это его мало волновало. Сегодняшний день казался таким же обычным как и все, что проходили в этом доме. Уставший альбинос плюхается на кровать, прикрывает глаза... — Дима! — Крик неприятно бьëт по ушам. Спустя некоторое время он уже и не думает, что Динара такая хорошая, но жаловаться как то не красиво, ведь так? — Дима, подойди сюда! — Голос звучал раздраженным, и это настораживало. Прокрутив в голове несколько недавних дней, Дима пытается понять, что успел натворить. Да вот только на ум ничего не приходит, не за что на него злиться, - он вел себя как кролик, совершенно тихий, белый и пушистый. Поднимается с кровати и выдыхает, стараясь прийти в себя, ибо в глазах резко потемнело. "Ебучий гемоглобин." Старясь держать равновесие, парень выходит из комнаты. — Мне долго ждать? — Ещё злее чем в прошлый раз прикрикивает она. Стоило зайти в гостиную, как перед Димой предстаëт всë семейство. Сëма смотрит гаденько, ухмыляется хитро, Динара смотрит с укором, а отец с полным равнодушием. — Ты деньги взял? — Не церемонясь спросила Динара. — Нет. — Этого ему ещё не хватало. — Куда они по твоему делись? Сëма не трогал, а нам с Юрой это и не надо. — Ярость овладевает ей всë больше и больше, словно ещё чуть-чуть и она ударит альбиноса. — Я не знаю, я их не трогал. — Стоит на своëм, не показывает эмоции, а самому страшно, тревожно. Не хотелось бы из-за такой фигни вернуться в детский дом. — Я видел как ты их брал. — Вступил в разговор Семëн. Динара изменилась в лице. Сейчас она была удивлена. Чему же, интересно, ежели сама уверена была?. — И зачем я их по-твоему брал? Для чего они мне? — Дима хмурится и подходит ближе к брату. — А мне по чëм знать? — С большой долей наигранности задаëт ответный вопрос Сëма. — Ты вчера их взял во-о-от отсюда. — И показывает пальцем на полку с книгами. — Я? Вчера? — Такое количество наглости в человеке напротив Диму удивляло. — Откуда мне вообще было знать, что деньги там? — Сдаваться парень не собирается, не на того напали. — Родители и не скрывали где хранят деньги. И ты это мог это увидеть недавно, когда все вместе ужинали и смотрели фильм, не помнишь? — Самодовольно улыбается он. И сказать в ответ нечего, кто ж поверит-то. — Дима, ты собираешься возвращать деньги? — Грубо спрашивает женщина. Ответ очевиден - "нет", потому что он их не брал и в душе не чаял где они. Хотя подозрения назревали, и они, возможно, скоро могут оправдаться. — Иди в свою комнату, мы с тобой ещё поговорим. — Альбинос задерживает взгляд на Сëме и его уже надоевшей ухмылке. "Гандон" - хочется сказать вслух, да только влетит ещё больше, чем предстоит. Вернувшись в комнату, он снова ложиться на кровать и, включив музыку в наушниках, смотрит в потолок.       Он давно хотел уйти из детского дома, убраться куда подальше и не вспоминать о нем, но сейчас парень сомневается, правильно ли, то, что произошло. Альбинос может понять Сëму, ведь ещё один ребёнок в семье - наглая кража любви и внимания. Даже если названный "вор", возможно, и не давал своего согласия на этот процесс. Дима надеялся, что всë будет хорошо, к нему привыкнет и новый брат, и родители. Да и в конце концов неудивительно, что в этой ссоре поверили Семëну. Он-то родной сын, о нëм знают намного больше, чем о приëмном сыночке. Парень готов поклясться, что к детдомовским детям почти всегда относятся предвзято. И это большая ошибка, не все они такие. Знали бы они, какого это остаться одному, не нужному даже себе ребëнку, что столкнëтся с жестокостью этого мира раньше, чем следовало. Его не готовили к этому, а просто выкинули на самое дно, к холодным и отчужденным монстрам, что затягивали в пучину своего болота. Дима прекрасно понимает, что никому в этом мире не нужен, а самое главное, он не нужен и себе. Глаза медленно закрываются и парень усыпает. Каждый раз он усыпает в надежде на лучшее будущее

***

      Утро прошло на удивление быстро. Собравшись под косые взгляды матери и отца, альбинос ушëл в школу. Ветер приятно играл с локонами белых словно снег волос. В тонких пальцах тлела сигарета, парень подносит еë к розовым от холода губам и затягивается. Клубки дыма поднимаются вверх и растворяются в воздухе, горло привычно дерëт, что, впрочем, уже приносит некоторое удовольствие. Шарф парень как не носил, так и не носит, куртка была раскрыта на распашку, открывая вид на белоснежную рубашку, частично на брюки. Кедами, потрёпанными жизнью, парень пинает камушки под ногами. В наушниках играет заслушанная до дыр песня "Мачеха". Ему нравится такие песни, звучание которых больше похоже на странную смесь голосов и громких звуков. Дима меломан, любая песня ему может быть по душе, всë зависит от настроения и ситуации. В его душе находят отклик всякое, от треков про блядей, наркотиков и шлюх, до высокоинтеллектуальных песен о небытие и всевышних сил. Всë подойдëт, лишь бы заткнуть мысли в голове, заставив подпевать текстам музыки.       За партой уже сидит его новоиспечённый друг и рядом крутится девушка, которую он не раз видел со своим одноклассником. Альбинос подходит к парте, ставит рюкзак около парты и уже хочет включить телефон, как его одергивает Николенко: — О, Дима! Привет. — Тот улыбается, и на альбиноса смотрит уже две пары глаз. Дима мотает головой в знак приветствия. — Кстати, знакомься, это моя подруга Ники. — Она мило улыбается, что заставляет его ответить тем же. — А ты Дима, да? — Альбинос кивает. — Рада знакомству. — Вновь кивок, после которого девушка явно замешкалась. Видимо, редко кто так в ней не заинтересован. — Ладно, мне пора, скоро урок. — Она предпочла ретироваться, покинув класс. — Всë в порядке? — Интересуется Николаенко. Ответ на этот вопрос он так и не услышит, и виной тому не будет только громкий звонок, оповещающий о начале урока.