Часть 3. Разговор
17 марта 2022 г., 10:58
В последний день перед отъездом Антона Прокопьевича молодой человек пригласил Зою на прогулку к озеру. Разглядывая замерзший водоем, молодая женщина даже не заметила, как Антон Прокопьевич привел ее к беседке.
Сердце Зои сжалось: уже много лет назад именно в этой беседке Владимир говорил ей о том, что станет дипломатом. Невольные воспоминания никак не хотели отпускать молодую женщину, и она подумала:
«Вас что, учат где-то сюда водить других?»
— Зоя Михайловна, мне бы хотелось с вами поговорить в тихом и укромном уголочке, где уж точно нам никто не помешает, — начал Антон Прокопьевич.
«И Володя тогда так же говорил», — подумала Зоя.
И хоть умом молодая женщина понимала, что эта беседка — наверное, единственное красивое и достаточно уютное место в городе, где можно побеседовать в тишине и покое и заодно полюбоваться прекрасным видом на озеро, какая-то тревога не отпускала.
— Зоя Михайловна, — продолжил Антон Прокопьевич. — Может быть, я должен был вам сказать обо всем раньше, еще до помолвки. Может быть, не должен был говорить вообще, здесь трудно что-то сказать…
«У тебя в деревне пятеро незаконнорожденных детей от разных матерей, — подумала Зоя. — А теперь ты хочешь, чтобы они приехали в город».
Однако даже эта мысль не испугала Зою.
«Ничего страшного, пусть живут с нами в доме», — с каким-то легким безразличием подумала Зоя, даже не обращая внимания на то, что эта новость была бы уж совсем странной.
— Может быть, Зоя Михайловна, вы слышали о так называемой «Большой игре» [1], — начал Антон Прокопьевич. — Об этом не говорят широко, но название существует уже достаточно давно.
В голове Зои пронеслись смутные воспоминания: в университете один из преподавателей, казалось, говорил что-то подобное, некоторое время спустя Владимир говорил, что это даже хорошо, что его направляют дипломатом в Швейцарию, а не в Британию или Британские земли [2], ведь Швейцария — куда более спокойное место, а еще там всегда можно добыть много нелегальной литературы.
— Так как я очень хорошо себя зарекомендовал перед руководством, оно дало мне возможность проявить себя в более ответственных заданиях, — продолжил молодой человек. — Но, с другой стороны, возможно, вы помните, при каких обстоятельствах погиб Александр Сергеевич Грибоедов. Две наложницы попросили политического убежища, несмотря на то, что он понимал, что все не так просто, он не мог им отказать. А потом раз — сплетня о том, что наложниц украли из гарема. Все, вдова опознала своего супруга по шраму на мизинце. И как бы никто не виноват, это какая-то чернь напала на посольство.
— Куда вы едете? — уточнила Зоя. — В Персию?
— В Туркестан, — ответил Антон Прокопьевич. — И, будем откровенны, последний… Скажем так, кризис, скандал, как хотите, так и назовите, закончился только в прошлом году. Сами понимаете, ситуация не самая спокойная.
— И зачем же туда ехать? — спросила Зоя. — Налаживать мир и порядок?
— Именно так, — произнес Антон Прокопьевич. — Зоя Михайловна, вы мне дороги, я хочу, чтобы после моего возвращения из поездки мы обвенчались и стали настоящей хорошей семьей. Но у меня, должен признаться, был и легкий корыстный умысел — буду с вами до конца откровенен. Умысел, правда, в вашу пользу. Я хочу, чтобы в свете, если что, вы были невестой, которая верно ждала дипломата, но не дождалась, нежели той, как вас там называют.
— Пусть называют, как им угодно, Владимир Герхардович — дипломат, а цареубийцей так и не стал, ему не было суждено окончить то, что он запланировал, — ответила Зоя. — Так что, чисто формально, меня правильнее называть вдовой дипломата. Хотя, не спорю, меня и слова про вдову цареубийцы не огорчают.
— Что-то мы с вами совсем перешли к грустному, может быть, поговорим об этом озере? — предложил Антон Прокопьевич. — Здесь летом очень красиво, можно будет прокатиться на лодке. Вы любите кататься на лодке, Зоя Михайловна?
— Немного боюсь, — ответила Зоя. — Но если осторожно — почему бы и не прокатиться? Я бы не поплыла на лодке по морю, там волны, страшно, а на этом озере я волн даже и не припомню. Или просто ни разу не видела.
— Мы обязательно прокатимся осторожно, — подтвердил Антон Прокопьевич.
После отъезда Антона Прокопьевича Зоя почувствовала, что какая-то часть души опустела.
— Агнесса, — грустно вздохнула Зоя, увидев подругу, входящую в кабинет. — Да что же это за судьба-то такая неправильная?
— Что случилось, ma chère ami? — спросила Ася.
— Дипломат уехал в Туркестан, а на прощание сказал, что так поступил, чтобы, если что-то пойдет не так, я в свете была невестой дипломата, которая его верно ждала, но не дождалась, а не вдовой государственного преступника, — ответила Зоя.
— Ma chère amie, конечно, решение странное, но благородное, — подумав, произнесла Ася. — То есть венчания не будет в любом случае? В худшем дипломат не вернется, а в лучшем вернется и скажет, что передумал жениться? Ну мало ли, что ему там в голову могло в поездке ударить.
— Нет, Ася, все не так, — сказала Зоя. — В лучшем случае дипломат вернется и обвенчается со мной.
— А я уж подумала, что он просто решил вам, скажем так, вписать новую строчку в биографии и удалиться навсегда, — ответила Ася. — Зоенька, да тогда просто не надо думать о плохом. Вернется дипломат, и пойдете под венец.
— Я так и думала, что не надо было детей знакомить с Антоном Прокопьевичем так рано, — вздохнула Зоя. — А то уже тоже скучают. Понятное дело, то их баловали всяко разно, а теперь для подобного остались только бабушка с дедушкой с одной да второй стороны.
— Как успехи в обучении? — спросила Ася.
— Неплохие, — ответила Зоя. — Если бы их результаты оценивали, думаю, было бы только «четыре» да «пять».
Зоя подумала и добавила:
— Агнесса, верно, я детей неправильно воспитываю. Но я им еще ни разу не сказала о том, что царь плохой.
— Они еще маленькие, — ответила Ася. — Вырастут и сами все поймут.
О том, что личная жизнь начальницы была предметом обсуждения учениц, Зоя не знала и не догадывалась об этом. Но третьеклассницы сразу же заметили, что вместо более нарядных и, можно даже сказать, не слишком подходящих для гимназии платьев, Зоя начала приходить на уроки в простых однотонных. Локоны снова уступили место гладким прическам, а украшения снова перестали появляться в гардеробе.
— С женихом что-то, — предположила Наталья. — Может быть, просто отказался жениться.
— Узнал, что крамольщица, вот и передумал, — ответила Фаина.
— Ты бы язык попридержала, — вступила в разговор Софья. — Услышит мадам, придет да побьет тебя, как Глашку из второго класса тогда.
— Устав запрещает, — сказала Фаина, потеряв бодрость — проверять на себе возможность или невозможность подобного не хотелось.
— Устав запрещает выпороть, а по рукам бить можно, — сказала Наталья. — У нас в институте, помнится, тех, кто не учился, били.
— То-то же тебя выключили, как сама говоришь, значит, не училась, — ответила Фаина.
— Да здесь, в этом классе, вообще одни выключки собрались, — рассмеялась Наталья. — Те, кто в других гимназиях никому не нужны. И ты в том числе.
— Ульянка не выключка, ей и вправду в радость учиться, — произнесла Софья.
— Ульянка в уборную отошла, поэтому ее в этом классе сейчас нет, — выкрутилась Наталья.
— Интересно, а почему мадам до сих пор не замужем? — спросила Софья.
— Потому что крамольщица, а такие жены никому не нужны, — ответила Фаина.
— Ты когда-нибудь допрыгаешься до того, что тебя, наплевав на устав, отдерут, — сказала Софья.
— Не отдерут, нельзя, — произнесла Фаина.
— Значит, отца вызовут и нажалуются, — продолжила Софья.
Вызова отца еще раз в гимназию не хотелось, а Николай при всем желании бы не сошел за него.
— Не нажалуются, я учусь почти что без двоек, — ответила Фаина. — А вот ты — с двойками.
— Я с двойками, да без нулей, а вот у тебя нули встречаются, — сказала Софья. — Тихо! Лизавета идет!
По коридору и вправду прошла Лизавета. Заглянув в кабинет и убедившись, что там все в порядке, классная дама прошла дальше.
— Услышала бы Лизавета, как вы мадам обсуждали — возмущений было бы! — прошептала Софья. Вдруг спохватившись, девочка продолжила: — Вы всю перемену черт знает о чем проболтали, лучше бы дали мне домашнее задание списать! Я вам всегда даю списывать, если делаю. Мы же как договаривались? Каждый делает в свою очередь, а потом отдает остальным.
— Ты сама не попросила, — ответила Наталья и отдала однокласснице тетрадь.
[1] геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Южной и Центральной Азии в XIX — начале XX веков.
[2] в контексте работы — колонии Британской империи или территории, находящиеся под ее влиянием.
