Войти в одну реку дважды

      К удивлению Зои, особых слухов, вызванных странным выбором наряда на отпевание, в свете не было — практически никто не узнал, что произошло не так давно.       Ася, узнав обо всем, чуть удивленно сказала подруге:       — Зоя, а почему такой странный выбор одежды? Про светский этикет слышали все, а про духовный, наверное, единицы.       — Ася, я решила, что раз с таким трудом добилась этого отпевания, то и сделать нужно все как положено, а не как в свете делают, — ответила Зоя.       На ум пришли такие далекие похороны бабушек и дедушек. Конечно, за давностью лет Зоя не могла сказать с уверенностью, кто был во что одет, но песочных или бежевых платьев не было ни у кого. Были черные, были темные, были просто приглушенно-неяркие, но так, как и полагалось, не оделся ни один человек.       — Это хорошо, Зойка, что вас никто то ли не видел, то ли не обратил внимания, — произнесла Ася. — А то обсуждения были бы очень долгими.       — Пусть бы обсуждали, не моя забота, — отмахнулась Зоя. — А вот если бы отец Владимир на меня донес, а я бы оправдывалась, как Севастьянка говорил, моей репутации в свете был бы конец. И репутации гимназии, заодно. Слыханное ли дело: начальница решила с утра выпить на рабочем месте и допилась до таких разговоров!       Зоя вздохнула и продолжила:       — И не факт, что поверили бы, что была пьяна. Запаха не было, не шатало из стороны в сторону… Только свои взгляды бы опозорила, мол, взадпятки пошла, не готова признать, что в твердом уме такое говорила!       — Зоя Михайловна, моя так и не повзрослевшая девочка, а на чем бы жандармерия основывалась? — спросила Ася. — Только на словах доносящего?       — А кто его знает? — снова вздохнула Зоя. — Может, Захара бы позвали допрашивать. Хотя нет, Захара бы не позвали, Захар сильно топорно действует. За такое по шапке получить можно, что он периодически и получает. Позвали бы, не знаю, Ивана Иванова, который бы расколол. Вот не выдержала бы я, и все!       — И как бы расколол? — полюбопытстовала Ася. — Вы же мне только что говорите, что выбивать показания нельзя.       — Агнесса, кто из нас, в конце концов, жена майора жандармерии: вы или я? — не выдержала Зоя. — У кого такой широкий круг товарок, о котором я даже не могла и мечтать?       — Вы, Зоя Михайловна, сестра майора жандармерии, а с товарками я уже много лет не общалась, прекратила всяческие сношения, — ответила Ася. — Так что рассказывайте, что знаете, я тоже буду грамотной. И заодно расскажите, откуда узнали.       — Да от Севастьянки и узнала! — воскликнула Зоя. — Пугал меня, а, если так разобраться, не столько пугал, сколько предупреждал…       Зоя вздохнула:       — Итак, значит, нужно расколоть одного человека. Для начала можно допрашивать весь световой день. Разумеется, есть, пить и в туалет — это блажь, обойдется. В помещении может быть душно или холодно. Это жандармы могут меняться, чтобы подышать или отдохнуть, а врагу царя и Отечества такое не положено. Не заговорит к вечеру — можно и ночью допрашивать. А спать, кстати, днем не положено, днем будят тех, кто решил вздремнуть. Но, к примеру, тот самый человек оказался стойким и не подписал признание. Тогда остается второй вариант. Изголодавшегося человека нужно накормить, предложить водочки, а потом, под водочку, он тебе хоть что подпишет…       Ася невольно вспомнила, как Севастьян с ней разговаривал под Мадеру, и молодую женщину сразу же чуть покоробило.       «И дома, значит, со своими замашками», — подумала Ася.       — Можно не пить, особенно в таком заведении, — сказала вслух молодая женщина.       — Да, Ася, можно не пить, — согласилась Зоя. — А можно водку смешать с водой или подлить куда-нибудь, тогда можно сразу и не заметить.       — Только такое наивное дитя не заметило бы подлитую водку, вкус же сразу другой! — воскликнула Ася.       — А может, это просто компотик прокис или завонялся, — ответила Зоя.       — И все равно, даже пьяному нужно уметь контролировать себя, — произнесла Ася.       — Нужно, Ася, нужно, — согласилась Зоя. — Но кто может сказать с уверенностью, что именно он сможет все сделать как положено? Ты же прекрасно знаешь, что я от Захара побежала, сама не зная куда, это еще хорошо, что в удачную дверь прибежала, а не ломанулась бы куда-нибудь в запертую или бы в той, другой двери мне бы не сказали: «Катись отсюда куда подальше!»       Вздохнув, молодая женщина продолжила:       — Бить необязательно, это только Захар так топорно действует… Можно просто в красках рассказать, что будет. Описать хруст ломающихся косточек, которые выглядывают из-под толщи мяса, а кровь алыми каплями аккуратно стекает на серый пол, расцветая там огромными розами.       Асе сперва стало мерзко, а потом она вдруг рассмеялась:       — Зойка! Что за бред ты несешь? Вот так уж точно никто не скажет. Косточки и алая кровушка, которая превращается в розы — это фантазии на уровне института благородных девиц. Мои несчастные товарки по дортуару и то бы так не сказали, потому что не додумались бы до такого!       — Агнесса, я, между прочим, пытаюсь до вас мысль донести, что можно так напугать человека, что он поверит, хотя его самого пальцем ни разу не тронули, а вы… — Зоя чуть обиделась. — А вы, Агнесса, только бы смеялись.       — Да поняла я, что ты имела в виду, просто из тебя пугальщик вообще никакой, — ответила Ася.       Молодая женщина чуть вздохнула и продолжила:       — Товарки эту тему обходили, не рассказывал никто. Может, сами не знали, а может просто не хотели об этом говорить. А Севастьянка, как ты знаешь, меня оберегает, лишнего старается не говорить, чтобы я не волновалась.       — Везет тебе, Ася, — грустно ответила Зоя. — А меня Севастьянка пугать любит. А что поделать, старший брат, ему чуть ли не положено такое…       Ася промолчала. Вдруг в голове молодой женщины пронесся случай, когда-то давно рассказанный товарками, когда в каком-то деле вдруг сменился следователь, одну юную курсистку достаточно долго допрашивали, уговаривая признаться во всем и раскаяться, обещая не более двух недель ареста за все, а потом, после получения признания, следователь опять сменился, и на основании признания и раскаяния курсистки она поехала в ссылку, чудом избежав каторги — присяжный поверенный очень постарался.       — Грустно все это, Зойка, — вздохнула Ася. — Грустно! За своими словами следить надо, а то будут, как ты говоришь, показания выбивать… Хоть в прямом, хоть в переносном смысле слова.       Зоя сперва промолчала, а потом сказала:       — Но ведь тому же Володечке повезло. Он пусть не особенно запирался, но и признаваться тоже не спешил. И никто его не бил, не мучил…       — Ему и без того доказательств на смертный приговор хватило, — ответила Ася.       Зоя почувствовала, что вот-вот начнет плакать. Вдруг в кабинет, где сидели Зоя и Ася, вошел взволнованный учитель географии.       — Зоя Михайловна, прошу прощения, что отвлекаю вас от разговора, — произнес мужчина. — Агнесса Викторовна, ваши ученицы подрались, насилу их разняли.       Ася подскочила со своего места и помчалась в класс, а Зоя, недолго думая, тоже пошла за ней.       — Что произошло? — входя в кабинет, Зоя услышала голос Аси.       Неожиданно Ася повернулась, понимая, что класс смотрит куда-то в сторону, и увидела неподалеку от себя Зою.       — Что произошло, что даже мадам услышала, что вы творите, и была вынуждена прийти сюда? — продолжила Ася.       — Мадам, — опустила голову Глаша. — Позвольте не говорить это при классе.       — Вы могли не начинать драку при классе, — ответила Ася.       — Это ничтожество оскорбило мою мать и получило за это в глаз, — сказала Глаша.       Едва начался урок географии, а учитель начал проверку устных ответов у учениц, Лиза, сидящая в соседнем ряду от Глаши, шепнула однокласснице:       — Глашка, дай тетрадь, меня учитель спросит, как пить дать! Я хоть одним глазом посмотрю. А ты и без тетради ответишь.       — Самой писать надо было, — ответила Глаша, сама не до конца хорошо знавшая материал.       — Тебя на прошлом уроке спрашивали, дважды подряд не будут, — сказала Лиза.       Глаша промолчала.       — Дай тетрадь, прошу, — шепнула Лиза, однако Глаша ничего не ответила.       Лиза чуть помолчала, а потом прошептала:       — Сразу видно, шлюхина дочь. Вся в мать.       Недолго думая, Глаша изо всех сил ударила Лизу кулаком в глаз. Лиза сперва опешила, а потом вцепилась в платье Глаши. Завязалась драка, ученицы и подоспевший учитель еле растащили дерущихся.       Услышав слова о матери, Зоя сказала:       — Обеих жду прямо сейчас у себя.       Глаша, вспоминая, как закончился ее самый первый поход к начальнице, побледнела. Лиза тоже пригорюнилась и пошла вместе с одноклассницей.       — Итак, говорите коротко и ясно, что произошло? — спросила Зоя.       — Мадам, эта гимназистка оскорбила мою мать, после чего получила от меня в глаз, — собравшись с мыслями, произнесла Глаша, попутно рассказывая все, что произошло.       Лиза так и стояла молча.       — А других, более достойных ответов, вы не знаете, — сказала Зоя. — Агнесса Викторовна, ставьте соответствующие оценки да наказывайте воспитанниц.       Проводив взглядом Асю, Зоя подумала, имея в виду Лизу:       «Вот ведь беспредельщица!»       Через какое-то время в кабинет пришла не очень довольная Ася.       — Зоя Михайловна, перекладывать ответственность на других — это как-то не очень, — произнесла молодая женщина.       — Агнесса Викторовна, это ваши гимназистки, вот сами и разбирайтесь, — ответила Зоя. — Оценки поставили?       — По двойке влепила и после уроков оставила, — сказала Ася. — И замечание каждой написала. Глашке про драку, Лизке про драку и оскорбления.       — Жалко будет, если мать Глашку обругает, — вздохнула Зоя.       — Глашка ей всю правду расскажет, тогда мать и не обругает, — предположила Ася. — Не так же было, вроде, сидит Глашка и думает: «А не начать ли мне драку, а то что-то скучно».       — Хотелось бы в это верить, — ответила Зоя.