Войти в одну реку дважды

      Пребывая в каком-то странно-полуневменяемом состоянии из-за воспоминаний о погибшем муже, Зоя собрала ненужные бумаги, которые лежали на столе или валялись на полу, пошла на кухню и сожгла их на металлическом подносе. Одна часть души хотела сжечь точно так же и записи на тему домоводства, однако другая категорически протестовала и отказывалась делать что-то подобное.       «Завтра отпустит», — с некоторой надеждой подумала Зоя и пошла к детям.       Однако на следующий день чувство того, что она живет неправильно, не отпустило. Промаявшись все утро, Зоя пошла с этими мыслями в гимназию.       С одной стороны, хотелось обо всем рассказать Асе, с другой, Зоя не хотела делиться чем-то сокровенным даже с подругой.       Но уже через пару часов молодая женщина пришла к выводу, что Ася уж точно не предаст, поэтому пошла к ней.       — Зоя Михайловна, как вы вовремя! — воскликнула Ася. — А я только что хотела вам жаловаться на Лизу.       — Что произошло? — спросила Зоя.       — К Глашке опять цеплялась, — ответила Ася. — Чуть было снова не получила от Глашки в глаз — одноклассницы удержали.       — Агнесса Викторовна, так это ваша обязанность — объяснить недопустимость такого поведения, — произнесла Зоя.       — Объяснила, — кивнула Ася. — Мать вызвать пригрозила. Но хотела бы с вами посоветоваться, так сказать, если еще что-то будет из ряда вон выходящее, до вечера оставить в гимназии барышню можно?       — Если самой домой не хочется, то можно, — ответила Зоя. — А можно не разводить либерализм и отлупить линейкой.       — Нельзя, убеждения не позволяют, — сказала Ася. — А отправить мадемуазельку вечером домой сможет и сторож.       — Хорошо, — отмахнулась Зоя. — Сторож, значит, сторож.       Зоя вдруг рассмеялась и добавила:       — Инспектрисе можете нажаловаться, Агнесса Викторовна.       — И буду сразу же послана куда подальше, — ответила Ася. — Нет, Зоя Михайловна, мне такого счастья не надо.       — Не надо, значит, не надо, — сказала Зоя.       Ася немного помолчала и добавила:       — А по какому вопросу ты изначально приходила?       Зоя встала с места, приоткрыла дверь, выглянула в коридор и, закрыв дверь, вернулась обратно.       — Намек понят, никому ни слова, — уточнила Ася. — Так в чем дело-то? Неужели все-таки беременна?       — Типун вам на язык, Агнесса! — возмутилась Зоя. — Я о высоком, а вы все сводите к какой-то низменности!       — Так в чем дело? — повторила Ася.       — Я вчера перебирала документы, бумаги, письма, — начала Зоя. — Поняла, что сейчас мы живем хорошо. Но далеко не все могут так же хорошо жить.       — Продолжайте, моя юная крамольщица, — ответила Ася.       — Обучение в гимназии по правильной идеологии, без каких-то замалчиваний — это прекрасно, — продолжила Зоя. — Но вы, Агнесса, сами прекрасно видите, что гимназисткам это малоинтересно. Хоть пой гимны царю каждый день, хоть плюй в его портрет после уроков — они не будут этим проникаться.       — И именно поэтому ты предлагаешь… — уточнила Ася.       — И именно поэтому я предлагаю открыть второй фронт, — произнесла Зоя. — Конечно, продолжать работу с гимназистками, но еще как-нибудь воплотить в жизнь вашу программу, Агнесса. Которую безбожно испоганил Владимир.       — Программу, которую безбожно испоганил Владимир, прекрасно знают в жандармерии, — ответила Ася. — А еще, если я не ошибаюсь, что-то подобное, сделанное на ее основе, помогло Севастьяну стать майором. Я не вникала, потому что больно слышать все это. Возможно, и подполковником Севастьян когда-нибудь станет благодаря моей программе. Вот только к чему я это говорю, Зоя? К тому, что жандармерия мои взгляды и без того неплохо знает. Вычислит сразу же.       — Агитация — вещь бесполезная, — сказала Зоя. — А вот что-то сделать бы не мешало.       — Ma chère amie, вы просто слишком давно не чувствовали на себе всю тяжесть руки свекрови, поэтому так и рассуждаете, — произнесла Ася. — Поэтому что-то сделать, может быть, мне и не мешало. Например, пойти и нажаловаться мадам Спицыной на ее не очень умную невестку, которая, несмотря на это, умудрилась как-то открыть гимназию.       — А если серьезно, Ася? — спросила Зоя. — Я же не шуточки шутить сюда пришла!       — А если серьезно, ma chère amie, вы когда-то говорили, что единственное, что вы сможете сделать, так это открыть гимназию в память о Владимире Герхардовиче и правильно учить других, — ответила Ася. — Другого вам не дано. А еще, помнится, вы говорили, что не пережили бы еще одного попадания в жандармерию. Попросить Севастьяна Михайловича освежить ваши воспоминания и ощущения? Можно и захват сделать, как меня тогда. Беременную, лицом вниз…       Ася чуть поежилась.       — А если вам, Зоя Михайловна, надоели целые ребра, это тоже поправимо, — добавила молодая женщина.       — На вас дурно влияет муж, Агнесса, — ответила Зоя. — Но единственное, в чем вы правы, так это то, что все нужно детально продумать, а плана у меня нет. Не стоит повторять ошибок Володи.       — Не забудьте потом свой план со мной согласовать, я хоть посмотрю его да откорректирую, — сказала Ася.