Войти в одну реку дважды

      На обратном пути домой больше всего Эльвиру Марковну интересовало, как отреагирует на ее возвращение Татьяна и, что самое главное, как ей стоит реагировать, если эта реакция будет из ряда вон выходящей. Однако все эти опасения оказались излишними — едва женщина вошла в дом, как увидела, что ее уже встречает Константин Алексеевич.       — Эльвира, все хорошо? — спросил мужчина.       — Разумеется, — ответила Эльвира Марковна. — Я просто повторила все то, что говорила раньше, а потом меня отпустили.       «Надо будет Зойке не забыть сказать, что и она могла слышать провокации, а то будет думать обо мне черт знает что», — пронеслось в голове женщины.       Татьяна спустила вниз чуть позже и с некоторым огорчением отметила, что жена отца там не одна.       — Эльвира Марковна, как я рада, что вас не арестовали! — произнесла Татьяна. — Я уже переживала, что придется вам передачки носить!       — Танюша, не стоит, — ответил Константин Алексеевич.       — Арестовывают, Татьяна, преступников, а свидетелей или тех, кто может, по мнению жандармерии, просто как-то пролить свет на ситуацию, просто приглашают для разговора, — сказала Эльвира Марковна.       Ноябрь начался со стачки на кружевной мануфактуре. Требования рабочих были примерно такие же: повышение зарплаты, сокращение рабочего дня.       — Зоя! — Ася буквально влетела в кабинет начальницы.       — Агнесса Викторовна, неужели пожар начался? — спросила Зоя.       И только увидев, что в кабинете находится отец Владимир, молодая женщина спешно вышла в коридор.       Обсудив все вопросы с отцом Владимиром, Зоя пошла в кабинет Аси.       — Что произошло? — спросила Зоя.       — Прости, Зойка, отвлекла тебя, — ответила Ася.       — Да не отвлекла, я была бы только рада, если бы ты осталась — отец Владимир, как ты прекрасно знаешь, или сокрушается, что так и не ввели общую молитву перед уроками, или на учениц, которые не хотят заниматься, жалуется, — сказала Зоя. — Сегодня и то, и другое было. А ты что хотела-то?       — Зойка, там стачка на кружевной мануфактуре началась! — воскликнула Ася. — Вот только все вообще не по плану идет, народ беспорядки устроил, их полиция разгоняет!       — Ася, ты прекрасно знаешь, что я стачками не интересуюсь, — ответила Зоя.       — Ты не понимаешь, Зойка! — не унималась Ася. — Твоей Геллер за эту стачку по шапке ой как прилетит! В лучшем случае просто в ссылку сошлют, а так-то могут и в каторжные работы сослать.       — Агнесса! — возмутилась Зоя. — Я помню, что вы Геллер не любите, но зачем наговаривать на людей лишнее? Никакая Геллер эту стачку не организовывала, что ей, делать больше нечего? Вы разве забыли, что в прошлый раз все было тихо и мирно, а на мануфактуре, как вы сами сказали, беспорядки устроили!       — Не Геллер? — недоверчиво спросила Ася. — Главное, чтобы жандармерия в это поверила.       О том, что в городе есть кружевная мануфактура, Зоя узнала совсем недавно. Огромное здание фабрики молодая женщина видела еще в детстве, а о том, что кружева делают, можно сказать, неподалеку, она даже не догадывалась.       — А что это за здание? — однажды во время прогулки спросила пятилетняя Зоя Александру Витальевну.       — Это фабрика, Зоя, — ответила женщина. — Здесь ткани делают.       Зоя оглядела три огромных двухэтажных мрачноватых кирпичных корпуса, соединенных переходами, посмотрела на огромные окна, будто в решеточку, высокий кирпичный забор и спросила:       — А что еще там за забором есть?       — Там общежития есть, это дома, в которых сразу много людей живет, лавка, вроде бы, тоже есть, — сказала Александра Витальевна.       — А пойдем в лавку? — предложила Зоя.       — Там не продают ничего хорошего, конфет точно нет, — наугад ответила Александра Витальевна.       Интерес Зои к лавке вскоре пропал, и прогулка продолжилась дальше.       О мануфактуре Зоя узнала буквально в конце прошлого лета.       — Зойка, мы же на мануфактуру не пойдем про классы рассказывать? — спросила Ася подругу на следующий день после похода в фабричное общежитие. — Я не представляю, куда можно там пойти. У них же общежития нет, а на саму мануфактуру нас ни один идиот не пропустит.       — А что это за мануфактура и чем она занимается? — спросила Зоя.       — Моя юная наивная душа, которая не знает, чем занимается мануфактура, отвечаю: они занимаются кружевами, — ответила Ася. — А разница между ними и фабрикой в том, что уметь надо больше, ну и жалование, соответственно, тоже побольше будет.       — А если им написать пару объявлений? — предложила Зоя. — Может быть, прочитают.       — Может быть, и прочитают, — согласилась Ася. — Пойдемте.       Зоя, написав пяток объявлений, пошла вместе с подругой. Здание мануфактуры оказалось на другом конце города и со стороны напоминало уменьшенную копию и улучшенную копию фабрики — одноэтажный, по-видимому, кирпичный, но отштукатуренный дом с такими же большими окнами, не был огорожен даже забором.       — И куда здесь объявления вешать? — спросила Зоя.       — А хоть на деревья! — ответила Ася, догадываясь, что вряд ли кто-то их вообще прочитает.       Вполне ожидаемо с мануфактуры никто не пришел в школу, а дело было в том, что не умеющие читать не могли прочитать объявления, или услышали слух, но не пожелали пойти учиться, так и осталось загадкой.       Известия о стачке от полиции вскоре перешли и в жандармерию.       — Что думаете, господин полковник, эти два события связаны между собой? — спросил жандарма начальник.       — Не связаны, — с уверенностью ответил полковник. — Зачинщиков беспорядков на мануфактуре выявили и арестовали. Считаю, что сейчас пришло самое лучшее время для ареста Спицыной. Вменить и мануфактуру, и фабрику, она будет доказывать, что ни при чем относительно мануфактуры, невольно проговорится про фабрику или вольно все скажет, побоявшись на каторгу отправиться, — вот и доказательства готовы.       — Хорошо, арестовывайте, — согласился генерал.