Войти в одну реку дважды

      Эльвира Марковна вернулась к классу еще через несколько дней. Несколько уроков провела Ася — Зоя чувствовала, что еще раз она не сможет рассказывать изумительные истории о разных народах, а идти по программе или хотя бы около нее молодая женщина не могла. Зоя не представляла, как будет объяснять взрослым людям такую элементарщину, как, например, умножение или деление.       Ася тоже не была в восторге от того, что проводила эти уроки, однако отказываться не планировала.       — Ma chère amie, — произнесла Ася. — Чувствую, Геллер вернется к классу и возмущаться будет, что мы слишком мало прошли за эти дни.       — А что, мы опаздываем? — спросила Зоя.       — Мы просто топчемся на месте, как бы закрепляя материал, — ответила Ася. — Этого явно недостаточно для того, чтобы люди могли учиться.       — Матушка догонит, — сразу же отреагировала Зоя. — Не переживай.       Эльвира Марковна догадывалась, что постоянные замены уроков явно не пойдут на пользу классу, поэтому совершенно не была удивлена тому, что Зоя, придя к ней, сказала, что класс немного отстает.       — Матушка, скажу честно: я никуда не шла вперед по программе, а Агнесса тоже больше закрепляла материал, чем шла дальше, — чуть грустно произнесла молодая женщина.       — Иного не ожидала, — ответила Эльвира Марковна. — Курить хоть в окошко не разрешали?       — Нет, — сразу же отреагировала Зоя. — Это неправильно.       — И на том спасибо, — сказала Эльвира Марковна.       Придя в класс, женщина заметила, что без нее скучали. И пусть за все это время в речи периодически звучали слова «обдеру уши» и «сейчас у меня подзатыльник получишь», Эльвира Марковна могла сделать вывод, что к этим угрозам вряд ли кто-то относился всерьез, больше воспринимая, как присказки, почему нужно вести себя правильно.       — Что вы без меня проходили? — спросила женщина.       — Про Бульку с Мильтоном читали, — раздалось в ответ. — Про природу что-то читали. Марковна, ваш Некрасов гораздо лучше. Он понятнее и интереснее.       — А еще что было? — продолжила Эльвира Марковна.       — Юная учительница нам про разные народы рассказывала, — ответил ученик.       «Юная учительница — это, наверное, Зоя», — подумала женщина.       — Так что мы теперь знаем, что, оказывается, в России далеко не все так плохо, как в других странах, — продолжил ученик. — В той же Османской империи вообще такой разврат творится! Настоящее блядство.       — Петенька, голубчик мой, а ты никогда не думал о том, что в школе подобные слова недопустимы? — спросила Эльвира Марковна Петеньку, которому было лет тридцать пять, а то и больше.       — Так я же слова учительницы пересказываю, — ответил Петр. — Учительница и другие слова говорила, я уже не помню, как именно она сказала, но она и про пидоров рассказывала.       — Петенька, я обязательно обдеру учительнице уши за ее термины, но и тебе советую так не говорить, иначе и тебе их обдеру тоже, — сказала Эльвира Марковна.       — Марковна, не надо обижать Михайловну, она слово «пидоры» не говорила, это мы просто так их окрестили, чтобы проще было, — произнес Семен. — Михайловна про мужеложцев говорила.       — Что еще вам Михайловна рассказывала? — упавшим голосом спросила Эльвира Марковна и в глубине души грустно усмехнулась: — «А я еще думала, какая именно это юная учительница им что говорила. Видать, они меня тут за главную считают».       — Царя еще она ругала, очень ругала, — ответил Семен. — Марковна, вы только не ругайте ее, мы понимаем, что об этом кому-то говорить нельзя. Просто мы же вам доверяем, рассказываем все, как есть.       Выяснив то, что Зоя практически весь урок посвятила пропаганде, Эльвира Марковна с некоторой тревогой спросила:       — А вторая учительница что вам рассказывала?       — Агнесса Викторовна? — спросил кто-то. — Мы с ней много читали и чуть-чуть порешали задачи.       «А вторая, значит, не захотела быть Викторовной, — подумала Эльвира Марковна. — Достаточно ожидаемо».       — Викторовна, повторите, пожалуйста, мы не поняли, — раздался голос из класса.       — Агнесса Викторовна, — ответила Ася. — Я вам сейчас имя напишу на доске, чтобы никто не забыл.       — Викторовна, — раздалось через некоторое время реплика. — А можно еще раз повторить для тех, кто с первого не скумекал?       Ася ничего не ответила. Подождав немного и решив, что ученики могли не понять ее молчания, молодая женщина сказала, показывая рукой на доску:       — Викторовны в классе нет. Вот, Агнесса Викторовна, я же вам уже написала.       — Агн… сса Викторовна, вы не обижайтесь на нас, скоро привыкнем, — ответил Семен. — Имечко нелегкое, не сразу запоминается.       Подсократив за урочное время то отставание, которое образовалось в программе, Эльвира Марковна решила пойти к Зое.       — Матушка, — немного удивленно произнесла молодая женщина, увидев на пороге свекровь. — Матушка, как вы себя чувствуете?       — Пока не слышала про то, что ты превратила урок в агитацию и рассказы о блядстве и пидорах, было все хорошо, — ответила Эльвира Марковна.       — О ком? — не поняла Зоя.       Молодая женщина сперва опешила от первого слова в речи свекрови и никак не могла понять второе.       — А о ком ты рассказывала в Османской империи? — спросила Эльвира Марковна.       — О мужеложестве, — ответила Зоя. — Я того слова, которое вы сказали, практически никогда не слышала, — молодая женщина чуть смутилась и добавила. — Разве что от пьянчуг когда-то.       — А теперь можешь услышать, что от тебя запомнили, — произнесла женщина. — Зоя! Рабочие, значит, не люди? Говорить им по-человечески не надо?       — Я пыталась им объяснить понятнее, — еще больше смутилась Зоя. — Матушка, вы же понимаете, что я честно пыталась провести урок как можно лучше.       — И поэтому ни задач не было, ни текстов, а вот против царя агитировать — это пожалуйста! — ответила Эльвира Марковна. — Взрослая женщина, мать троих детей, начальница гимназии — а думать не научилась! Мне выдрать тебя, что ли, уже в который раз? Или попытаешься сама попробовать научиться думать?       — Матушка, не надо горячиться, у каждого свои оплошности есть, — сказала Зоя.       — Да, Зоя, есть, — произнесла женщина. — Вот только прямо агитировать против царя — а вдруг кто-то случайно невольно проболтается? Не со зла, а как ты, потому что язык длинный?       — Не проболтается, — чуть испугалась Зоя. — Они не проболтаются, иначе и вам хуже сделают. Я-то только поговорила и забыла, пусть докажут сначала, а против вас эти слова могут сыграть дурную роль.       — Зоя, — чувствуя, что ей становится чуть нехорошо, произнесла Эльвира Марковна. — Не очень давно я выпорола одну барышню за не самые умные слова. Примерно так, как тебя Севастьян. Ты уверена, что хочешь повторить ее судьбу?       — Матушка, так я же не со зла, — сразу же ответила Зоя. — А потому что о вас переживаю. Вряд ли эта мадемуазель переживала о вас.       — Думать тебе, Зоя, надо, — вздохнула Эльвира Марковна. — Казалось бы, ума хватило практически в одиночку гимназию открыть, а сейчас… Все своими руками портишь!       Эльвира Марковна почувствовала, что в груди снова кольнуло.       — Мне, Зоя, с моим здоровьем вообще надо лежать дома в постели, а потом, когда лучше станет, просто Колей заниматься, — произнесла женщина.       — Матушка, если вам тяжело — я постараюсь найти еще одну учительницу или отдам класс Агнессе, — обеспокоенно ответила Зоя.       — Не надо, этих я доведу до конца сама, — сказала Эльвира Марковна. — Раз взяла, надо бы и довести. А вот тебе очень советую не трепать мне нервы. Веди хоть к внукам, отдохну немного да домой пора.       — Саша и Соня скучали без вас, — обрадовавшись, что разговор о ней закончился, произнесла Зоя. — Да и Володечка тоже.