Войти в одну реку дважды

      Не успела Зоя толком прийти в себя после разговора с господином Асадчим, дверь кабинета снова отворилась.       «Вот кого еще там принесло?» — подумала Зоя, однако, увидев Асю, молодая женщина чуть облегченно выдохнула.       — Зоя Михайловна, откройте завесу тайны над правдой: что такого натворила дочь Асадчего, что вчера вы обещали выдрать ее как сидорову козу, а сегодня папенька к вам приходил? — спросила Ася.       — Ничего того, что стоило бы внимания, — ответила Зоя. — Обычное непослушание, просто классную даму чуть довела.       — За обычное непослушание такими словами не раскидываются, — уточнила Ася.       — Ну хорошо, Агнесса Викторовна, считайте, что я просто погорячилась и зря так сказала, — отмахнулась Зоя. — Но сами же понимаете, нужно что-то говорить, когда к тебе приходит классная дама и на класс жалуется.       Решив, что Зоя в очередной раз поступила себя не слишком правильно, Ася уточнила:       — И что, за обычное непослушание вот так отец взял и легко пришел? Тот класс, в котором вы имели счастье учиться год, а я — почти что семь лет, в первом классе тоже не мог похвастаться образцовым поведением. Но никто никого по каждому поводу и без повода не вызывал. Оценочки по поведению снижали, замечания писали — и проблема решена.       — Асадчий просто так приходил, по своей воле, — ответила Зоя.       — Значит, по твою душу, Зойка, — сразу же отреагировала Ася. — Что натворить умудрилась?       — Просто говорил, что стоит быть осторожнее, — сказала Зоя — говорить именно сейчас о том, что стачку организовала именно Геллер, молодая женщина не планировала. — И уточнял, что желает, чтобы его дочь здесь доучилась, при начальнице, которая до сих пор на свободе. Наверное, выбирал гимназию с более либеральными взглядами, чтобы и дочь пустоголовой монархисткой не выросла.       Зоя допускала такой момент, что когда-нибудь рассказала бы Асе о том, кто именно организовал стачку, но сейчас была к этому не готова, опасаясь за свою свободу и свободу свекрови.       — Осторожнее и вправду надо быть, — согласилась Ася. — К Асадчему еще раз дело вряд ли попадет, а кто-то другой с удовольствием отправит тебя, Зойка, куда подальше. В Сибирь или просто на Север.       — Агнесса, я не планирую пока что вообще ничего, — ответила Зоя. — Вообще ничего.       Зоя и вправду не планировала больше ничего из того, что могло быть запрещено законом. Слегка побаиваясь того, что после недавнего случая закроют ее благотворительные классы, а то и всю гимназию, молодая женщина углубилась в светские мероприятия и с достаточно большим интересом посещала различные приемы.       — Ох, Зоя Михайловна, не балует вас судьба, сожалею от всей души, — явно неискренне произнесла одна гостья. — Первый дипломат заставил вас пойти не туда, да и про второго слухи ходят не лучше…       — От всей души надеюсь, что мне просто послышалось и не придется выливать шампанское ни на чью голову, — сразу же отреагировала Зоя. — Этот напиток лучше употреблять внутрь. Так что там вы хотели мне сказать?       — Я говорю, что сожалею от всей души, что вам так не везет с семейным счастьем, — чуть перефразировала собеседница. — Первый брак был недолгим, про жениха вашего слухи всякие ходят…       — Меньше верьте слухам — будете крепче спать, — ответила Зоя. — Мой первый брак был таким, что я желаю каждому испытать подобную любовь. Эх, не украсят ваше платье эти вишни из компота!       Зоя на мгновение замолчала, желая услышать, будет ли продолжение, однако продолжения так и не последовало.       Однако желание узнать, какие же именно слухи ходят про Антона Прокопьевича, заставило Зою попробовать пособирать эту информацию, что молодая женщина делать не любила. И, узнав, что Антон Прокопьевич, оказывается, в Петербурге, но до сих пор не объявился, Зоя просто опешила.       Когда от Антона Прокопьевича не было писем из-за границы, молодая женщина не удивлялась: нет времени писать, у дикарей плохая почта, поэтому письма не доходят, ерунду писать не хочется, а разглашать государственные тайны нельзя. Однако, узнав, что ее жених теперь в столице, Зоя была донельзя возмущена.       «И даже не написал мне пару строк! — думала молодая женщина. — Не написать своей невесте!»       Вывод был очевиден — у Антона Прокопьевича в Петербурге появилась новая любовь, а Зоя осталась в прошлом.       «Но ведь приличные люди в таких случаях просто помолвку расторгают, — думала молодая женщина. — А потом и увиваются за другими пассиями. Да кто же поступает так бесчестно!»       Умом Зоя прекрасно понимала, что какая-нибудь юная барышня лет семнадцати или даже просто барышня ее возраста, до сих пор не вышедшая замуж, будет Антону Прокопьевичу куда более удачной парой, однако сердце категорически отказывалось верить во что-то подобное.       «Он не мог так со мной поступить, — постоянно думала Зоя. — Не мог!»       Однако держать это в себе Зоя не могла, поэтому, с трудом дождавшись следующего утра и придя в кабинет подруги, так как даже в родительском доме она не была уверена в полной конфиденциальности — вдруг бы кто-то невольно что-то услышал, молодая женщина произнесла:       — Ася, расскажи мне, как именно расторгаются помолвки.       — К чему эти познания? — опешила Ася, даже не отреагировав на то, что ее с порога не назвали по имени и отчеству.       — Чтобы быть грамотной, — ответила Зоя. — Как именно нужно расторгать помолвки.       — По воле жениха или невесты? — уточнила Ася.       — Просто, без таких деталей, — сказала Зоя.       — Говорят что-нибудь, вроде, «по взаимному согласию мы расторгаем помолвку», невеста возвращает кольцо и ценные подарки, если они были, жениху, и все, скатертью дорога, — ответила Ася.       — А если не по взаимному согласию? — уточнила Зоя.       — Значит, просто одна из сторон говорит, что расторгает помолвку, а вторая, если полагает, что ее честь задета, так-то может и в суд подать, что ее оскорбили и она требует сатисфакции, — сказала Ася.       — То есть, если вдруг я совершенно случайно узнаю, что Антон Прокопьевич вовсю крутит романы с более достойными невестами, я могу объявить о расторжении помолвки, в свете назвать его нехорошим человеком и никакого осуждения за это мне за такие слова не будет? — спросила Зоя.       — Ma chère amie, было бы желание, осудить можно хоть кого и хоть за что, — ответила Ася. — Например, что вы, вдова цареубийцы, вскружили голову приличному человеку. А что, Антон Прокопьевич предпочел вам другую барышню?       — Антон Прокопьевич сейчас в столице, но не изволит писать мне письма, — сказала Зоя. — То, что он не писал из дикой страны, я прекрасно понимаю. У дикарей, может, и почты даже нет. А вот то, что он не пишет из Петербурга — это свинство.       — Может быть, занят на службе? — предположила Ася.       — Возможно, — согласилась Зоя. — Но и пару строк, мол, «жив, здоров, в столице, приеду не знаю когда» можно было и написать, пальцы бы не отсохли.       — Может быть, это вообще не он? — уточнила Ася. — Ты же знаешь нравы света: пришел на прием в голубом платье — через десятые уши оно превратится в белое с пятном от голубики. Может быть, и в Петербург вернулся дипломат из тех же краев, а никак не Антон Прокопьевич.       — И это тоже нельзя отрицать, — ответила Зоя. — Но, если говорить откровенно, мы с ним не настолько были хорошо знакомы, чтобы утверждать, что Антон Прокопьевич никогда меня не предаст. Ну да, я позволила ему лишнее, но, как говорится, не каждый, кто сделает девицу женщиной, потом женится, а тут вообще речь идет о барышне со знанием семейной жизни. Может, встретилась ему юная барышня, и он решил, что дипломату такой брак будет куда более уместнее, нежели брак с вдовой бывшего дипломата.       — И все равно, Зойка, я бы советовала тебе не думать больше на эти темы и просто немного подождать, чтобы все стало куда яснее, — произнесла Ася. — Поживем — увидим. Вот тогда и можно будет делать выводы, не сейчас.