Войти в одну реку дважды

      Ася услышала то, что произнесла подруга и, опешив, с некоторым трудом выдавила из себя:       — Зоя, такое, скажем так, не говорят на широкую публику…       — Ты же обещала молчать, — удивилась молодая женщина.       — Я обещала, — произнесла Ася. — Обещала, конечно. Но ты своей дурной башкой подумай-то: я что сейчас должна сделать? Правильно, пойти к Севастьяну и все ему рассказать. А потом как-то убеждать тебя пойти да донос сделать, чтобы обезопасить себя. Ну и тебя заодно.       Зоя почувствовала, что у нее трясутся руки. К горлу подступил комок, стало необычайно страшно.       «А это что, предзнаменование было?» — подумала Зоя, вспоминая свое то ли видение, то ли сон.       И несмотря на то, что пока ситуация развивалась более чем спокойно, молодая женщина чувствовала, что уже совсем скоро все может измениться.       — Зоя, давай поговорим, — сказала Ася.       Молодая женщина огляделась по сторонам, увидела вдалеке скамейку и сказала:       — Вон там посидим. Все равно хозяев нет, а тому покойничку все равно, кто пришел.       Зоя молча кивнула. Тем временем Ася подошла к скамейке, села туда, дождалась подругу и продолжила:       — Зойка… Ты-то хоть понимаешь, чем дело пахнет? Я не про них, это их жизнь и их дело. Я про нас с тобой, Зойка… Ты узнала то, о чем донести должна, мне потом рассказала…       Зоя ничего не ответила. Во сне все было совершенно не так, однако, будучи напуганной этим неожиданным видением, молодая женщина в глубине души допускала любое развитие событий, даже столь шокирующее, как ей только что привиделось.       — Давай рассуждать, Зоя, — произнесла Ася. — Что именно ты знаешь и почему такой вывод сделала?       «Да черта с два я тебе что скажу, еще и вправду к Севастьянке потащишь», — подумала Зоя.       Однако Ася явно не планировала останавливаться на том, что только что узнала.       — Что именно тебе говорил Анатолий Георгиевич? — спросила Ася.       — Анатолий Георгиевич сказал мне, что в столице находиться небезопасно, жандармерия сразу может подумать о том, что я приехала не просто так, — Зоя начала выкручиваться, не желая говорить правду до конца. — Анатолий Георгиевич сказал мне, что ему приятно, что я приехала в столицу к нему, но разумнее будет вернуться обратно.       — А про царя откуда такой вывод сделала? — продолжила Ася. — Анатолий Георгиевич что-то прямо говорил?       — Не говорил, — ответила Зоя. — Просто я же помню, зачем Володечка хотел ехать в столицу… Здесь, видимо, то же самое. Плюс зачем бы Анатолий Георгиевич так усердно выгонял меня обратно, если бы они, допустим, агитацию затеяли?       Ася чуть недоверчиво посмотрела на подругу. Сходу было трудно понять, говорит Зоя правду или обманывает.       — Что еще Анатолий Георгиевич говорил? — спросила Ася.       — Ничего, — вздохнула Зоя. — То есть говорил, конечно, но это личного характера. Что я ему дорога, что ему приятно мое внимание, что он не хочет подвергать меня опасности…       — Вот, Зойка, дура ты, конечно, а выводы сделала правильные, — наконец сказала молодая женщина. — Особенно после последней твоей фразы я убедилась в этом мнении.       Ася вздохнула.       — Вот не знаю, Зойка, как я должна теперь поступать… — произнесла молодая женщина. — Не знаю… Честная подданная империи просто пошла бы и донесла. Но мне тебя жалко, тебе же, — Ася чуть замялась, — не очень хорошо потом будет. В детей будут пальцем тыкать… А заставить тебя пойти и донести — ты же не пойдешь.       — Не пойду, — утвердительно произнесла Зоя.       — Зойка, расскажи все Севастьяну по большому секрету, спихнем на него ответственность, — предложила Ася. — На сестру-то не донесет.       — А пинками заставить сестру сделать донос — это вполне возможно, — ответила Зоя.       — Было дело, Достоевского осудили за недонесение, — сказала Ася. — Вас с Владимиром тоже судили, к удивлению оказалось, что за недонесение. А здесь не листовки, Зойка, здесь все слишком серьезно…       — Это все мои и твои домыслы и умозаключения, — произнесла Зоя.       — Я-то выкручусь, — ответила Ася. — Мне-то и вправду ничего не говорили, а твою первую фразу могу и забыть. Скажу, если нужно будет, что ездила подруга к своему жениху, а кто он там — мне плевать. А вот ты, Зойка, если что, так огребешь… Я думать об этом не хочу. Сходи в жандармерию, легче жить будет.       — Не пойду, — твердо сказала Зоя. — Не пойду! Ни за что в жизни! А ты тоже не посмеешь ничего сказать, так как честное дворянское слово дала.       — Да если, Зойка, там и вправду что-то есть, и без нас с тобой всех поймают и осудят, — ответила Ася.       Домой Ася вернулась чуть раздраженная. Это чувство не прошло и к вечеру.       — Что случилось? — спросил Севастьян супругу.       — Тупая идиотка по имени Зоя ездила в столицу, — ответила Ася. — Собирать информацию о столичных частных пансионах. Заодно и поискать своего несостоявшегося жениха. Столичные учебные заведения, по мнению Зои, учат неправильно, несостоявшийся жених уехал за границу в очередную поездку. Второй несостоявшийся жених взял и выгнал ее, сказав, что не стоит вот так ездить за ним.       — С учетом того, кто по сердцу Зое, возможно, тот второй несостоявшийся жених что-то затеял, — предположил Севастьян. — Что тут сказать, затеял — столичная охранка сама разберется.       — Да ну их всех, — выругалась Ася, имея в виду и Зою, и Анатолия Георгиевича.       Анатолий Георгиевич вернулся в город в конце февраля. Первым же делом молодой человек пришел в гимназию к Зое.       — Анатолий Георгиевич! — радостно воскликнула Зоя и, встав из-за стола, подошла к жениху. — Как я рада вас видеть!       — Зоя Михайловна, — произнес Анатолий Георгиевич. — Этот кабинет позволяет говорить откровенно?       — Конечно, Анатолий Георгиевич, — Зоя закрыла плотно дверь и жестом пригласила молодого человека к столу. — Я вас слушаю.       — Зоя Михайловна, — вздохнул Анатолий Георгиевич. — Может быть, я говорю сейчас глупость, но лучше будет мне вернуться в Сибирь по своей воле. Чем в кандалах.       — Что-то произошло? — спросила Зоя.       — Я знаю Владимира, — сказал молодой человек. — Вернее, знал. Как он, можно сказать, без оружия на царя бросился. Как у него была идея и не было плана. Здесь все то же самое. Зоя Михайловна, радость вы моя, таких некачественных снарядов я никогда в жизни не видел! Да от них даже дыма не будет! Я, конечно, не великий химик, но понимаю, что это не взорвется. Да, идея хорошая: свинцовые пули, стрихнин, нитроглицерин, но это не сдетонирует!       — Ничего не будет? — не поверила своим ушам Зоя.       — Почему же? — удивился Анатолий Георгиевич. — Будет. Непременно будет! Вот только я даже скажу, что будет: арест и суд.       — А первого марта? — уточнила Зоя.       — А первого марта, Зоя Михайловна, ничего не взорвется, а потом будет арест и суд, — ответил Анатолий Георгиевич. — Меня никто не послушал, когда я высказался о качестве изделий. Зато планы-то какие были… До черта всего подорвать планировали!       Зоя не поверила своим ушам.       — Так что же теперь делать? — спросила молодая женщина.       — Пытаться хоть как-то избежать неизбежного, — ответил Анатолий Георгиевич. — Суда, то есть. Один нынче в Крыму [1]. Чахотку лечит. А мне, по-видимому, в Сибирь пора.       — Когда вы уезжаете? — произнесла Зоя.       — Не знаю, — сказал Анатолий Георгиевич. — Сами же понимаете, не каждый день туда поезда ходят…       Первомартовский день проходил как обычно. Зоя даже не задумывалась о том, что пришло «то самое» число. Однако уже после обеда в кабинет Зои пришел Севастьян.       Зоя сперва опешила, увидев входящего в жандармской форме, потом невольно посмотрела на календарь. Тем временем Севастьян подошел к Зое и с размаху ударил ее по лицу.       — Извольте объясниться, господин полковник, — резко сказала Зоя.       — Извольте объясниться, та, из-за которой мне не быть полковником, — ответил Севастьян. — Почему, когда я вошел, вы сначала вздрогнули, а потом на календарь посмотрели?       — Еще спросите, почему я нос почесала или волосы убрала, — выругалась Зоя. — Потому и боюсь голубых мундиров, потому что били слишком много.       — Тебя, Зойка, отец мало драл, — произнес Севастьян. — Тебя родители не воспитали.       — Тебя тоже, — ответила Зоя. — Иначе бы сестру по лицу не бил.       — Если тебя арестуют — не удивляйся, — сказал Севастьян. — Если будут показания выбивать — не удивляйся тоже. Честь имею.       — А что произошло-то? — спросила Зоя.       — Сегодня Господь спас государя, — ответил Севастьян. — Можешь прямо сейчас идти в церковь и просить Его, чтобы и тебя спас.       — Я лучше пойду молиться об умягчении одного злого сердца, — выругалась Зоя, однако Севастьян ничего не ответил и вышел.       Ася уже должна была уйти домой, как вдруг увидела, что к ней в кабинет входит супруг.       — Севастьян, — обрадовалась Ася. — По какому вопросу?       Однако вместо ответа молодая женщина увидела, что супруг уже почти что размахнулся, чтобы ее ударить.       Опешив, Ася сперва пригнулась, а потом схватила Севастьяна за руку и попыталась ее заломить.       — Отвратительная рукопашная подготовка, Агнесса, — произнес молодой человек, высвобождая руку. — Вообще все неправильно.       — Отвратительное отношение к супруге, — ответила Ася. — Как вы посмели решиться на подобное-то?       — А как вы посмели умолчать о готовящемся цареубийстве? — спросил Севастьян.       — Мой круг общения не предполагает людей, которые бы знали об этом, — сказала Ася.       — А, то есть Зоя Михайловна, сестра моя, больше не входит в круг вашего общения? — проиронизировал Севастьян.       — А об этом она мне не докладывала, — ответила Ася. — Знала или нет — тоже не подскажу.       — Чтобы донельзя глупая Зойка тебе ничего не говорила? — не поверил своим ушам Севастьян. — Ерунда какая-то!       — Не говорила, — сказала Ася. — Значит, не такая уж и глупая. Либо сама ничего не знала. А вот ваше положение, Севастьян, незавидно. Что Михаил Павлович обещал с вами сотворить за то, что руку на жену поднимаете? Кто из нас завтра будет садиться сквозь слезы?       — Вы, Агнесса, — выругался Севастьян. — Потому что я вас дома хорошенько воспитаю.       — Поняла, — ответила Ася. — Могу сразу домой не приходить, а отправляться к родителям. Потому что, как я уже говорила раньше, посмеете поднять на меня руку — уйду.       — Чисто формально я вас не ударил, а вы мне руку практически выкрутили, — ответил Севастьян. — Поэтому вас до́лжно в чувство приводить за то, что на мужа руки поднимаете.       В голове мгновенно пронеслись мать и бабушка, которые бы непременно согласились с Севастьяном. Следом в голову пришло жутковатое размышление о том, что если она придет домой и расскажет всю правду, то кто знает, не поднимет ли уже мать на нее руку, а потом отправит примиряться с супругом.       — Хотите вынести все за пределы нашей малой церкви [2] — рассказывайте Михаилу Павловичу, — произнесла Ася. — Все рассказывайте, от начала и до конца. Разрешит вам рукоприкладство — из уважения к нему не пойду против. Но он вам такое не разрешит.       — Вы у меня только время отнимаете, Агнесса! — выругался Севастьян и вышел из кабинета.       Придя домой, Ася чуть успокоилась — с высокой долей вероятности супруг не посмеет поднять на нее руку спустя какое-то время, а в то, что Севастьян пойдет к отцу согласовывать свое рукоприкладство, молодая женщина не верила.       Однако все-таки в глубине души Ася понимала, что не совсем права и, с точки зрения матери, не должна была пытаться заломить руку супругу.       «А не попыталась бы — он бы второй раз замахнулся да ударил бы», — подумала Ася.       Когда Севастьян вернулся домой, молодая женщина попыталась сделать вид, что ничего не произошло.       — Агнесса, простите, — неожиданно сказал Севастьян. — Не вправе был пытаться обидеть вас.       — И вы меня простите, — с облегчением ответила Ася. — Что поделать, это мгновенная реакция.       — Ваша мгновенная реакция была обоснована, — произнес Севастьян. — Хоть и технически маловерна. Я потом вам покажу, как надо было делать правильно. Мало ли, вдруг придется когда-то от разбойников обороняться?       — Хорошо, я не против, — согласилась Ася. — А что с царем-то случилось?       — Идиоты пытались его убить — не вышло, — ответил Севастьян. — Скоро все будут арестованы да осуждены, не иначе.       «Всех не надо, частично мы с Зойкой-то тоже причастны и в чем-то виноваты», — подумала Ася. [1] Петр Шевырев — один из организаторов и руководителей Террористической фракции партии «Народная воля». [2] семья в узком смысле слова