Войти в одну реку дважды

      Зоя слабо представляла, что ей делать дальше. Сидя у себя в кабинете и прижав носовым платком к лицу снег с подоконника, молодая женщина чуть было не плакала и думала только о своем несостоявшемся женихе.       «Ему уезжать надо, — думала Зоя. — А когда ближайший поезд? Или это, наоборот, вызовет подозрения — почему он взял и уехал? Или не стоит ему уезжать?»       Однако каких-то вариантов, что делать дальше, молодая женщина не представляла.       На следующий день прямо с утра к Зое в кабинет пришел незнакомый человек в жандармской форме.       — Зоя Михайловна, — сказал он. — От всей души надеюсь, что вы не станете чинить препятствий следствию и ответите на все мои вопросы.       — Я постараюсь быть полезной, — ответила Зоя.       — Вчера в столице была предпринята попытка покушения на священную особу государя императора, — произнес мужчина. — Иначе говоря, попытка цареубийства, слава Богу, неудачная.       От подобного заявления Зоя изменилась в лице — слова о цареубийстве из уст жандарма напугали ее.       — Впервые слышу… — прошептала молодая женщина.       — Что вы можете сказать о вашем, я не знаю, как правильно назвать его, Анатолии Георгиевиче? — спросил жандарм.       — Это человек, который мне был дорог, — ответила Зоя. — Он гулял со мной по улицам, мы пили с ним вместе чай. А потом он сказал, что разночинцу не стоит жениться на дворянке, так как это неправильно. Все, больше я с ним каких-то отношений не имела.       — И вы его больше ни разу не видели? — уточнил жандарм.       — Ни разу, — произнесла Зоя.       — Может быть, он с вами делился какими-то мыслями? — спросил мужчина.       — Да какими мыслями… — вздохнула Зоя. — Говорил, что в университете ему было тяжело, вот и отчислился. Еще говорил, что частные уроки дает. На тему частных уроков мы с ним немало разговаривали — я же тоже когда-то их давала. Вроде бы и все.       — В ваших интересах, Зоя Михайловна, рассказать все, — сказал жандарм.       — А что это — «все»? — спросила Зоя. — То, как он мне рассказывал, какие глупые ученики ему попадались? Вряд ли это вам будет интересно.       — На тему устройства общества вы с ним говорили? — произнес жандарм.       — Я однажды высказалась, что не против выйти замуж за разночинца, а ребенка воспитать так, чтобы он не переживал из-за своего сословия, — ответила Зоя. — Больше ничего неподобающего не говорила.       — А более неподобающие разговоры у вас были? — уточнил мужчина.       — Не было, — произнесла Зоя. — Не было! Все-таки я приличная женщина. Начальница гимназии.       — Хорошо, — сказал жандарм. — Честь имею.       Проводив взглядом неожиданного гостя, Зоя почувствовала, что ей становится нехорошо. Однако усилием воли молодая женщина заставила себя не плакать и не выбегать из кабинета сразу же — вдруг посетитель вернется или решил немного за ней понаблюдать из коридора.       Запланированная на выходные встреча с родителями совершенно не радовала Зою — придется видеть Севастьяна и, возможно, разговаривать на столь болезненную ей тему. Однако Анатолия Георгиевича Зоя до сих пор не видела и боялась искать, вполне справедливо опасаясь того, что за ней может быть негласное наблюдение.       Поговорив немного с родителями, которые, к счастью, не знали ничего о случившемся с Зоей, но которые усиленно осуждали попытку цареубийства, Зоя постаралась сделать так, чтобы остаться наедине с братом.       — Севастьян, — произнесла Зоя. — С тебя ответы на мои вопросы.       — Я подумаю, — усмехнулся молодой человек.       — За мной есть негласное наблюдение? — спросила Зоя.       — Нет, — ответил Севастьян. — До такого не докатилась еще. Но если будешь что-то творить — установят сразу же.       — Где мой жених? — продолжила Зоя.       — Арестован, — сказал Севастьян. — Могу еще немного про него рассказать, если хочешь.       — Да, хочу, конечно! — с жаром воскликнула Зоя.       — Указание сверху разрешило применять неразрешенные обычно методы дознания, — ответил Севастьян. — Разумеется, только тогда, когда это обосновано ситуацией. Причем необязательно избивать, есть и другие способы. Можно покормить человека обедом с селедкой, ну и чаем, разумеется, потом подождать немного, потом повести допрашивать. Ну а то, что он пить захотел — кто виноват? Чаем поили. Сладеньким.       — Севастьян, мне уже плохо! — выругалась Зоя.       — Еще одна идея, не мной придуманная — это рассказать в деталях о некоторых недопустимых методах дознания более раннего периода, — продолжил Севастьян. — Тебе устройство дыбы в подробностях и красках рассказать или просто этим ограничиться? Можно еще пытками поугрожать, предварительно расписав их в подробностях. И знаешь, что самое главное, Зойка? Пожаловаться-то не на что! А на что жаловаться? Что следак разговаривает много? Так разговаривать — это не преступление. Да и пить он не обязан давать сразу же, как только захотелось. Все, терпи до ужина.       Зоя чуть побледнела.       — Много, Зойка, есть разных методов разговорить человека, — подытожил Севастьян. — А что касается будущего твоего жениха — здесь все достаточно очевидно. Под суд он вряд ли пойдет, а что такое административная ссылка — знаешь?       — Знаю, что такое ссылка по суду, — ответила Зоя.       — А это все то же самое, только без суда, за неблагонадежность, — сказал Севастьян.       Зоя побледнела еще сильнее.       — От года до пяти лет, — уточнил Севастьян. — Отдаленные губернии. А по суду какой приговор будет, знаешь?       — Обычно на то это и приговор суда, чтобы не знать его заранее, — ответила Зоя.       — А там все будет крутиться вокруг статьи о цареубийстве, пособничестве, попустительстве и так далее, — сказал Севастьян. — Приговор одинаковый. Ну, может быть, кому-то потом и поменяют, кому-то царь не утвердит, но вообще ни для кого не секрет, что будет дальше.       — Севастьян! — воскликнула Зоя. — А откуда такие познания, что всех остальных сошлют? Они-то не виноваты!       — В ком, Зойка, сомневались, к тому приходили, — уточнил Севастьян. — А раз арестовали, значит, уже виноват.       — Может, это какая-то ошибка! — не унималась Зоя.       — Зойка, дура ты, — выругался Севастьян. — Да тебя явно есть за что тоже ссылать.       — Севастьянушка, пусти к жениху! — попросила Зоя. — Попрощаться надо.       — Какой еще тебе жених? — удивился молодой человек. — Ты еще скажи, что поедешь за ним куда-нибудь на Север!       — Не поеду, Севастьян, я за Володей не ехала, а за Анатолием Георгиевичем уж тем более не поеду, — ответила Зоя. — Но попрощаться-то надо!       — Поживем — увидим, — ответил Севастьян.       Через несколько дней Зоя, как и ей было сказано накануне, пришла к зданию жандармерии.       — Сейчас провожу, — произнес Севастьян. — Только думай, о чем говорить будешь. Все-таки не у себя на кухне разговаривать!       — Спасибо тебе, Севастьянка, — ответила Зоя.       Севастьян провел Зою по коридорам, привел в какое-то помещение, закрыл за сестрой дверь.       — Анатолий Георгиевич! — обрадованно произнесла Зоя. — Вот и еще раз нам суждено увидеться!       — Я отправляюсь в Неноксу, — сказал молодой человек. — На год. Край ссыльных, надзор полиции. Потом еще долго негласный надзор. Зоя Михайловна, не стоит портить свою репутацию и искать дальше какие-то возможности встретиться со мной.       — Я люблю вас, Анатолий Георгиевич! — воскликнула Зоя. — Люблю! Мне плевать, какого вы сословия, как я уже говорила, если родится девочка, то ей не так уж и важно, какого она сословия, а мальчика можно правильно воспитать, чтобы он не переживал на эту тему, можно что-нибудь придумать!       — Зоя Михайловна, вы мне бескрайне дороги, но я не вправе пользоваться этой привязанностью, — ответил Анатолий Георгиевич. — Я не имею никакого морального права ухудшать ваше положение и положение ваших детей!       — Неужели нельзя никак избежать этой ссылки? — спросила Зоя. — Вообще никак?       — Зоя Михайловна, вообще, по законодательству ссылать кого-то куда-то мог только суд, — начал молодой человек. — Но потом, желая избавляться от неугодных людей, царская власть отдала все на откуп административным и полицейским органам. Поэтому и не будет никакого решения суда, захотели — отправили.       — Не верю! — воскликнула Зоя. — Не верю! Такого быть не должно.       — Спросите любого, кто хоть немного разбирается в законодательстве, — ответил Анатолий Георгиевич. — Он подтвердит вам мои слова.       — Анатолий Георгиевич, я постараюсь сделать все, чтобы вас никуда не ссылали, — произнесла Зоя. — Раз это не приговор суда, то решить дело как-то можно. Насколько я слышала, денежные средства как-то помогают все решить.       — Зоя Михайловна, прошу вас не рисковать собой, — сказал Анатолий Георгиевич. — В конце концов, с учетом содеянного это объяснимо. Могли и до суда дело довести, и кто знает, какой приговор бы он вынес.       — И все равно, Анатолий Георгиевич, я постараюсь помочь вам, — ответила Зоя.       В некоторой задумчивости Зоя вышла в коридор.       — Наговорилась на прощание? — спросил Севастьян.       — Да, — вздохнула Зоя.       Бросив беглый взгляд на шею сестры, молодой человек чуть возмущенно сказал:       — Бесстыдница!       — Можно подумать, ты так Агнессу ни разу не целовал, — огрызнулась в ответ Зоя.       — Сначала замуж выходи, — выругался Севастьян. — И лобызайся, пока не надоест.       — У Анатолия Георгиевича слишком сильны сословные предрассудки, — вздохнула Зоя.       — Я не про крамольщика этого, а про приличных женихов, — ответил Севастьян. — Совсем распустилась ты, Зойка!       — Что хочу, то и делаю, — сказала Зоя в ответ и подумала. — «Да, хорошо, что ты не знаешь, что еще было за этой дверью».