Войти в одну реку дважды

      Илья, майор жандармерии двадцати семи лет от роду, сидел и задумчиво катал карандаш. Не слишком блиставшую умом барышню или, если говорить точнее, молодую женщину, было даже жалко.       «Она явно верная, раз то одного ждала, то второго пыталась выручить, честная — не стала скрывать свое прошлое перед дипломатом, да, глуповата, наивна, но сколько у нас в свете глупых да наивных барышень? — думал молодой человек. — Ей бы кого-нибудь, кто ее в другое русло направил…»       Еще немного подумав, Илья пошел в соседний кабинет.       — Василий, — сказал Илья. — Ты все жалуешься, что достойных невест нет, а я тебе кой-кого нашел.       — Образованная, с широким кругозором, не зацикленная на нарядах? — сразу же спросил Василий. — А то насмотрелся я на барышень, которые умеют играть на клавикордах, зато не представляют, чем солнце отличается от луны.       — Именно такая, — ответил Илья. — Насчет клавикордов не узнавал, умеет ли играть или нет.       — И кто это? — полюбопытствовал Василий.       — Геллер-младшая, — сказал Илья.       Василий рассмеялся:       — Да, хорошо ты меня подловил! Так-то расписать: окончила университет, к одежде безразлична: те самые кружевные перчаточки, которые надеваются полгода подряд — настоящая притча во языцех.       — Верная еще: то мужу была верна до последнего, не побежала разводиться сразу после приговора, то жениха своего пыталась выручить, — добавил Илья.       — И зачем ты мне ее советуешь, если у нее жених есть? — уточнил Василий.       — Это она считает, что у нее жених есть, а тот самый жених не раз повторял, что не позволяет своей душе прикипать к кому-то, чтобы не сделать ненароком несчастным, — сказал Илья.       — Трое детей — это перебор, да и прошлое более чем сомнительно, — ответил Василий.       В этом же кабинете сидело еще несколько человек. С удовольствием обсудив Зою, Илья вернулся обратно к себе, а Яков, подумав, решил:       «А почему бы и не попробовать? Так-то правильно Илья говорил, верная Геллер-маленькая».       Биография Зои была в жандармерии чем-то вроде общего достояния. Жалостливую историю о том, как девочка вышла замуж по любви, а муж через некоторое время сперва пустился в политику, а потом и дошел до смертного приговора, знали, наверное, все. Еще насчет Зои ходила шутка, что она хочет что-то сделать, но ума на это не хватает, поэтому она только планирует, а потом непременно получает за это от судьбы, вот только недостаточно, чтобы прекратить свои деяния, поэтому ей остается только планировать и не доводить свои начинания до конца.       — А что там у нее с благотворительными классами-то? — спросил Яков. — Чем дело кончилось?       — Ничем, — ответил Василий. — Открыла, потом фабрика как будто случайно побастовала, а потом все на этом и закончилось. Учатся простые работяги, вот и все.       — Полумеры какие-то, — не выдержал Яков.       — Она, по-видимому, детей осиротить боится, вот и живет полумерами, — предположил Василий.       Не строя каких-то слишком далеко идущих планов, на ближайшем приеме Яков решил попробовать поговорить с Зоей.       Однако на ближайший прием Зоя не пошла — совесть не позволяла молодой женщине веселиться, в то время как в столице шло следствие и вот-вот должен был начаться суд над несостоявшимися цареубийцами.       — А Геллер где? — спросил Яков Илью. — Которая Лыкова в девичестве.       Яков уже несколько раз обошел залу, где проходил прием, переговорил с парой барышень, выпил немного лимонада и обрадовался, встретив хотя бы сослуживца — без знакомых людей рядом было довольно тоскливо.       — Что-то не пришла, — ответил молодой человек. — Верно, почувствовала, что ты придешь.       — Не смешно, — сразу же отреагировал Яков. — Что же, значит, в гимназию к ней надо будет сходить.       — Так-то она хорошая, как мне кажется, — предположил Илья. — Вот только не в те руки попавшая. Может быть, не встреть она первого мужа, монархисткой бы была.       — Да кто знает, может, просто подобное притянуло подобное, — сказал Яков. — Севастьяна бы спросить на эту тему.       Севастьян, к которому с самого раннего утра пришли в кабинет спрашивать о сестре, был донельзя изумлен.       — О Зое поговорить? — переспросил молодой человек. — А что она натворила? И вообще, почему ко мне ходите-то? К ней идите, к Геллер идите. Геллер дозволено бить ее, ну, может, не дозволено, но не возбраняется. А меня родители, скажем так, ругают, если я на сестру руку подниму.       — Севастьян, — начал Яков. — А когда у твоей сестры неправильные взгляды появились?       — В гимназии, — ответил Севастьян. — Вот только многие в гимназии знакомятся с таким и забывают навечно, а другие со всякими крамольщиками знакомятся и замуж за них выходят. Вот вообще не понимаю, чем родители думали, когда Зойке это замужество разрешали, я когда на Агнессе хотел жениться, ее родители не постеснялись спросить, какое у меня жалование и смогу ли я обеспечить жену так, чтобы ей денег хватало не только на еду, но и на наряды. А там жалование было более чем скромным, зато любовь на зависть всем на свете.       О том, что Александра Витальевна и Михаил Павлович подумали, что Зоя больше не девица после ночи в доме Владимира, Севастьян скромно умолчал.       — А как думаешь, если у нее некрамольщик появится, она забудет свои взгляды? — спросил Илья.       — Сосватать за кого-то хотите? — спросил в ответ Севастьян. — Забирайте, мое какое дело. Про взгляды не знаю, может, забудет, может, мужа за собой потянет. Может, муж сможет ее как-то убедить, что нужно гимназией заниматься, а не чем-то другим.       — Почему же сразу сосватать? — удивился Яков. — Просто встретиться с твоей сестрой хочу и посмотреть на нее лично.       — У нее трое детей и тьма-тьмущая пожеланий к будущему мужу, — уточнил Севастьян. — Это отец будет, можно сказать, плакать от счастья, что благодетель хочет жениться на дочери, дочь будет выбирать и выпендриваться.       — И ты туда же, — выругался Яков. — Посмотреть на твою сестру хочу вне жандармерии, в обычной обстановке, скажем так. И только потом делать какие-то выводы. Ни на ком я жениться не собираюсь не глядя! И уж тем более не надо плакать от счастья оттого, что я, возможно, захочу на ком-то жениться!       — Приглашаю тогда в это воскресенье к нам домой, — ответил Севастьян. — На чай с пирогом. Зойка придет, посмотришь на нее. Поговоришь, если получится. То есть, если она захочет. И встреча будет как будто случайная, ну кто же виноват, что я захотел позвать сослуживцев именно тогда, когда моя сестра захотела прийти в родительский дом.       — Хорошо, — согласился Яков.