Войти в одну реку дважды

      В ближайший учебный день Зоя с некоторым удивлением увидела, что к ней не приходит Ася.       «Неужели слишком много своих дел?» — подумала молодая женщина.       Однако скучать не приходилось. Сделав все то, что было запланировано, Зоя взяла книгу и начала чтение.       Ближе к обеду в кабинет Зои пришла Ася, явно обиженная тем, что ее игнорировали полдня.       — Вы, Зоя Михайловна, верно, без подруг совсем хотите остаться, одной, — произнесла Ася.       — В учебное время, Агнесса Викторовна, положено вопросами гимназии заниматься, — ответила Зоя.       — Я вижу эти вопросы гимназии — Джейн Остин, безусловно, писала о правильном обучении девочек, — съязвила Ася.       — Не понимаю, к чему все это, — сказала Зоя.       — Вы зачем меня в продажные шкуры записали? — спросила Ася. — У вас так много подруг, чтобы разбрасываться тем, что есть?       — Я всего лишь дала краткую характеристику некоторым вашим поступкам, — ответила Зоя. — А если вы переживаете, что за глаза это услышали, могу повторить в глаза: вы, Агнесса Викторовна, продажная шкура и самостоятельно мне об этом объявили некоторое время назад, сказав, что выбрали Севастьяна, а не меня. Но что поделать, у каждого свои недостатки, кто-то — продажная шкура, у кого-то что-то другое.       — Да, Зоя Михайловна, я — продажная шкура, вы — блядь обыкновенная, — сказала Ася.       — Блядь, Агнесса, это та, у кого желтый билет вместо паспорта, — произнесла Зоя. — Я же в ваших грехах не копалась, может, вы тоже нагрешили немало.       — Нет, Зойка, ты блядь, как ни крути, — ответила Ася. — Ты предложила себя сперва одному, потом другому. А если некоторое время назад что-то пошло не так, о том, что ты блядь, узнает половина города. Ребенка не скрыть.       Донельзя возмутившись подобными словами, Зоя встала и, подойдя к Асе, попыталась ударить ее по лицу. В мгновение ока Ася встала, отвела руку Зои, заломила ее за спину, а потом попыталась уложить молодую женщину лицом в пол, однако невольно уронила подругу.       — Шалава! — выругалась Зоя, едва Ася ее отпустила. Молодая женщина перевернулась, села на пол и, чувствуя, что голова как будто кружится, добавила. — Тебе Севастьян, что ли, последние мозги отбил?       Ася, опешив от такого поворота событий, растерялась, а потом сказала:       — Зойка, прости… Севастьян учил обороняться от разбойников.       — Если ты мне голову разбила, я не знаю, в полицию потом заявлю! — возмущенно произнесла Зоя.       — Зойка, не горячись, — ответила Ася. — Да, уронила тебя, виновата, но что поделать-то? Ты попробуй как-нибудь Севастьянку ударить — он сразу лицом в землю уложит.       — Вот именно, Агнесса, уложит, — сказала Зоя. — Не уронит с высоты роста!       Окончив говорить, молодая женщина осторожно встала с пола, взялась за край стола, села на ближайший стул.       — Вроде бы, обошлось… — задумчиво произнесла Зоя. — Ася! Ты дура какая-то! Я про тебя чистейшую правду сказала вообще-то!       — Так и я про тебя правду сказала, — ответила Ася. — А ты руки свои распускать полезла!       — «Блядь», Агнесса, это оскорбление, — сказала Зоя. — «Продажная шкура» — это характеристика.       — Ладно, Зойка, извини меня за все и давай уже не держать зла друг на друга, — вздохнула Ася.       — Хорошо, Агнесса, прощаю, — ответила Зоя. — Если вдруг вас обидела, тоже прошу не держать зла.       Все эти дни Зоя пыталась в меру своих возможностей отслеживать новости о процессе над несостоявшимися цареубийцами. Севастьян практически не приносил никаких новостей и только двадцатого апреля, придя к Зое домой, сказал:       — Вчера приговор был. Всем высшая мера.       Зоя опешила от таких слова.       — Севастьян! — воскликнула молодая женщина. — А где справедливость? Если уж на то пошло, деяния у всех разные.       — А как минимум недонесение было у всех, — ответил Севастьян.       Больше всего Зое хотелось встретить Анатолия Георгиевича, однако молодой человек никак не попадался ей на глаза.       Отчаявшись, Зоя обошла практически все возможные места, где можно было встретить своего несостоявшегося жениха, но никто не мог подсказать Зое или не хотел этого делать.       Удача улыбнулась Зое неожиданно: возле хлебной лавки молодая женщина увидела того, кого так долго искала.       — Анатолий Георгиевич! — воскликнула Зоя. — Как я рада вас видеть!       — И я рад этой встрече, Зоя Михайловна, — произнес молодой человек. Не успела Зоя вставить хоть какое-то слово, как он добавил. — Пять человек до петли дошло, остальным приговор поменяли.       — Хоть что-то, — вздохнула Зоя.       — Хотите — пойдем, помянем, — произнес Анатолий Георгиевич.       Зоя пошла вместе с молодым человеком. В глубине души теплилась надежда на том, что Анатолий Георгиевич приведет ее домой, где они смогут спокойно переговорить, однако почему-то молодой человек привел ее в кухмистерскую.       — Здесь, казалось бы, людно, но говорить можно хоть о чем, — произнес молодой человек. — Будете водку?       Зоя мотнула головой — пить водку не было желания.       — Так нельзя же, — наконец добавила молодая женщина.       — Вы о светских условностях, — улыбнулся Анатолий Георгиевич. — А здесь никто не увидит. Да и помянем. Хоть и говорили в семинарии не раз, что не едой и не водкой поминать нужно. Но я молиться не хочу.       — Анатолий Георгиевич, — Зоя наконец-то сказала то, что хотела сказать уже давно. — Я хочу обрадовать вас счастливой вестью. Вам уготовано свыше счастье отцовства.       Молодой человек опешил от таких слов.       — Зоя Михайловна, если вы только пожелаете, я напишу прямо сейчас письмо своим родителям и попрошу их воспитать этого ребенка как своего, — произнес Анатолий Георгиевич. — Могу для красного словца, разумеется, если вы не против, уточнить, что я два дня отговаривал вас от греха детоубийства. Ну это на случай, если вы захотите какую-то гарантию, что ребенка воспитают как своего. Но я бы не советовал вам сомневаться, моя маменька всегда детей любила. Да и тятя тоже. Езжайте к ним, спокойно родите там, никто вас не увидит в городе в таком виде, в котором видеть бы не следовало. А всем скажете, что почувствовали какую-то боль в груди и, побоявшись чахотки, уехали в Крым восстанавливать здоровье. А потом ребенок вырастет, приедет в город, познакомитесь с ним…       — Анатолий Георгиевич, вы меня, право, оскорбляете, — ответила Зоя. — Все это недопустимо и аморально!       — Детоубийство советовать не могу и дело здесь не в семинарии или грехе — хорошего врача не знаю, а идти к плохому — сперва в больницу увезут, а потом вас обоих в Сибирь сошлют. Ну или только вас, если врача не выдадите. Насмотрелся на такое в свои юные годы, поэтому советовать кому-либо не вправе, — произнес молодой человек.       — Мои взгляды позволяют мне родить ребенка спокойно в городе и представить его в качестве вашего сына или дочери, — сказала Зоя. — Анатолий Георгиевич! Да черти бы взяли это дворянство, которое можно выслужить, просто обвенчаться со мной не хотите? Будут пальцем меньше тыкать! Не сказала бы, что мне это важно, но что в этом плохого? Я имею в виду, что пальцем тыкать не будут.       — У вас останется только одна попытка выйти замуж после этого, — ответил Анатолий Георгиевич. — Зоя Михайловна, я и без того сказал слишком много. Поверьте на слово: что ребенок от разночинца, что внебрачный ребенок будет для вас одинаков. У меня только одна к вам просьба, Зоя Михайловна: воспитайте ребенка достойно. Не монархистом.       — Хорошо, Анатолий Георгиевич, — вздохнула Зоя.       Зоя вышла на улицу и пошла к себе домой. На душе было слишком тоскливо.       «Да даже если бы ты меня потом вдовой цареубийцы оставил, это было бы и то лучше!» — подумала молодая женщина.       Первой мыслью Зои было пойти к Асе. Однако обида за недавнюю драку не успела до конца пройти, кроме того, в голове пронесся возможный предстоящий диалог:       «— Агнесса, а что надо выпить, чтобы детей не было? Я так, на всякий случай спрашиваю.       — Пойти к отцу и рассказать правду. Он тебя так выдерет, что выкидыш сразу же будет.       — Я серьезно, Агнесса! Не шуточки шутить пришла.       — И я не шуточки шучу. Это самое безопасное, что ты можешь придумать».       Зоя вздохнула.       «Или к Геллер пойти?» — пронеслось в голове молодой женщины.       Недолго думая, Зоя пошла к свекрови.       — Матушка, — начала Зоя. — Я свои обещания всегда держу. Поэтому и пришла к вам… Как понять, нужно ли пить непонятные жидкости или все оставить на усмотрение воли Божьей?       — А ты родить-то хочешь? — спросила Эльвира Марковна.       — Раньше хотела, — вздохнула Зоя. — Раньше считала, что от достойного человека должно остаться какое-то продолжение. Ошибалась. Человек оказался недостойным.       — Время есть, Зоя, — ответила Эльвира Марковна. — Еще есть время, чтобы подумать. Хочешь ты, не хочешь… Какой срок?       — Кажется, второй месяц начинается или идет, — сказала Зоя. — Если не ошиблась в расчетах.       — Еще есть время подумать, — повторила Эльвира Марковна. — Не надо горячиться.       — Да как здесь не горячиться! — воскликнула Зоя. — Думала, что человек хороший, можно сказать, специально мануфактуру не покупала, вы уж простите за выражение, вовремя вынуть, хоть это и грешно, не предлагала! Что я, обеднела бы, если бы пачку, да хоть пять пачек купила бы?! А он даже в церковь пойти со мной отказался! Я вот ни на секунду не сомневаюсь, что если бы разрешила в свое время Володе пойти дальше, а потом все так закрутилось бы, он бы сам предложил в церковь пойти! А тут, значит, жениться не пожелал, пусть даже ненадолго!       Зоя разрыдалась и отошла к окну. Эльвира Марковна, чуть растерявшись, сперва посмотрела на невестку, а потом встала и сказала:       — Зоя, пусть тебе Настасья валерьянки накапает или вина принесет? Или учебник арифметики подарить, чтобы считать научилась?       Молодая женщина недоуменно посмотрела на Эльвиру Марковну. Тем временем Эльвира Марковна взяла Зою за руку и подвела к зеркалу.       — И платье, конечно, пусть какое-нибудь принесет, чтобы ты могла переодеться, — произнесла женщина.       Зоя посмотрела в зеркало и не поверила своим глазам: на юбке было огромных размеров красное пятно.       — Да черти бы взяли эти подсчеты, толку от них! — выругалась Зоя. — Пусть лучше муж нащупывает беременность, чем так сперва считать, а потом переживать!       Молодая женщина отошла от зеркала и сказала:       — Пойду домой переодеваться, здесь не так уж и далеко, так дойду. Под плащом, надеюсь, будет не видно.       — Иди, Зоя, — с явным облегчением ответила Эльвира Марковна.