Часть 73. Итоги года
18 июня 2022 г., 11:22
Последним шагом, который оставался Зое, было принятие экзаменов у рабочих из благотворительных классов. На этот раз заранее был приглашен представитель образовательного округа, и молодая женщина, чуть волнуясь, сказала Асе:
— Агнесса… Сдавать им, а страшно мне…
— Чего боитесь, Зоя Михайловна? — чуть усмехнулась Ася. — Это не Глашка, если уж на то пошло.
— Что они скажут что-нибудь не то, что им бумажку об образовании не выдадут… — произнесла Зоя.
— Не выдадут — и ладно, их же жизнь, на фабрике им эта бумажка не нужна совершенно, — ответила Ася.
— Если многим бумажку не выдадут, то ко мне вопросы возникнут: это что за учреждение такое, что ученики нужный минимум не смогли освоить? — вздохнула Зоя.
— Значит, ответишь, что сменишь учительницу, или посоветуешь учительнице почитать умные книжки, — сказала Ася. — На следующий год благотворительные классы будут?
— Не знаю, — ответила Зоя. — Еще не решила.
Ася немного помолчала и произнесла:
— Классы же для крамолы открывались, а крамола не удалась. Может быть, в следующем году повезет больше.
«В следующем году Геллер не захочет еще раз страдать в жандармерии», — подумала Зоя и сказала: — Агнесса Викторовна, жандармерия полагает, что Геллер не виновата, поэтому не стоит так говорить.
— Зоя Михайловна, у жандармерии просто не хватило доказательств против Геллер, поэтому ваша свекровь до сих пор на свободе и не дошла до суда, — ответила Ася. — Да что там говорить, вы же сами говорили мне, кто инициатор стачки.
— А вы, Агнесса Викторовна, соучастник стачки, тоже не забывайте об этом, — уточнила Зоя. — Будут судить Геллер — будут судить и нас с вами тоже.
Зоя чувствовала, что тему разговора надо сменить, потому что нынешняя совершенно не радовала молодую женщину. Невольно на ум пришла Глаша, о которой Ася говорила не так давно.
— Ася, а на что живут Глаша с матерью? — спросила Зоя. — Я вот смотрю — платье у Глаши приличное, не с чужого плеча, учеба в гимназии тоже денег стоит. Да и каких-то вечно голодных глаз или чего-то подобного я тоже не замечала.
— Машунька берет переводы, дает частные уроки, — ответила Ася. — Но больше все-таки переводами занимается. По первости шить пыталась, но сама понимаешь, это и позорно, и деньги не те. Еще, помнится, она пыталась ноты переписывать, но делать это без хороших знаний нотной грамоты — занятие еще то. Чертежи копировала, но это тоже, как сама понимаешь, без специальных знаний крайне сложно. Тексты в первые годы своей свободной жизни переписывала, но там, как нетрудно догадаться, оплата вообще не та. Как Глашка родилась — поняла, что на всяких текстах да шитье далеко не уедешь. Начала язык совершенствовать.
Ася чуть помолчала и добавила:
— Пару лет назад Глашку начала заставлять работать — те же тексты переписывать. Но это больше в качестве того, чтобы заставить учиться. Вроде, «не выучишься — будешь всю жизнь тексты переписывать, как последняя дура».
— То есть она Глашке даже не намекает, что можно выйти замуж и не думать на тему заработка? — удивилась Зоя.
— Может, говорила пару раз, но не повторяет это постоянно, — ответила Ася. — Да, будем честны, кому Глашка будет особо нужна? Мать — лишенная прав состояния, сейчас — мещанка, дочь — мещанка. Отчество Глашки видела?
— Видела, — не поняла вопроса Зоя. — И что с того?
— Богдановна она, — сказала Ася. — А отец, если верить Машуньке, Дмитрий. Намек понят?
— Что отчество было придумано первое, которое в голову пришло? — спросила Зоя.
— Нет, Зойка, потому что ирония это такая — Богом данная Глашка, — ответила Ася. — Ну делают так иногда…
— Так неужели Глашку никто замуж не возьмет? — удивилась Зоя.
— Почему не возьмет? — сказала Ася. — Возьмет. Кто-нибудь из интеллигенции, разночинцев. Но, скажем так, Глашке зарабатывать деньги тоже придется, и в замужестве. Не знаю, как будет на самом деле, если я ошибаюсь — Глашке только лучше будет, но что-то мне подсказывает, что я не ошибаюсь… Поэтому мать ее иногда и пугает переписыванием текстов.
— А в Машуньку пальцем не тыкают, что она незамужняя? — спросила Зоя.
— В тех кругах, где она вращается, не тыкают и только жалеют, сопереживают, — ответила Ася. — Сопереживают не тому, что никто замуж не берет, а тому, что приходится самой вот так крутиться… Да и Машунька замуж не сказать чтобы хочет. У меня вообще такое впечатление, что ей противоположный пол чуть ли ни неприятен. Ну то есть посидеть в компании с молодыми людьми, выпить водочки и скурить три-четыре сигареты она не против, а вот жить с кем-то под одной крышей вряд ли бы стала.
— Откуда такие познания? — удивилась Зоя.
— Счастливые гимназические годы, — ответила Ася.
Под настроение и после соответствующих вопросов Машунька была не против рассказать, что именно она делала, когда узнала о своей беременности.
Узнав о беременности, на следующий же день Машунька пошла к отцу будущего ребенка, считая необходимым уведомить его о сложившейся ситуации. Выходить замуж не хотелось — не для того она в свое время ушла из дома, однако промолчать Машунька тоже считала чем-то неправильным.
Молодая женщина пришла в жандармерию, вошла в кабинет следователя.
— Дмитрий Геннадьевич, — начала Машунька. — Когда будет суждено, вы станете счастливым отцом.
Дмитрий ничего не ответил.
— Узнала об этом недавно и сразу же пошла к вам, — добавила Машунька.
Дмитрий посмотрел на вошедшую — новое положение не было видно, поэтому молодой человек сделал вывод, что срок крайне небольшой.
— Вы только не забудьте, что за определенные действия Уложение не только врача или бабку наказывает, но и женщину, — сказал Дмитрий.
— Дмитрий Геннадьевич, я детей люблю, поэтому ваш вариант меня не интересует, — ответила Машунька.
— С какой целью пришли? — уточнил Дмитрий.
— Обвенчаться, через год развестись — пожертвую своей честью и объявлю себя виноватой в измене, — сказал Машунька. — Могу с вами вместе не жить, хочу, чтобы ребенок был рожден правильно.
— И где уверенность, что ребенок мой? — спросил Дмитрий.
— Поднимите документы жандармерии — в ближайшие полгода больше не привлекалась, — ответила Машунька.
— Вы, Мария Николаевна, недалекого ума женщина, — сказал Дмитрий. — Что взять ваши деяния, что сегодняшний визит. Жениться, чтобы через год развестись, причем жениться на той, которая не блещет благонадежностью — я дурак, по-вашему, что ли? Мне хочется служить, а не доказывать начальству, что достоин этого. Кроме того, откуда я знаю, может, вы еще с пятью мужчинами были близки, а пришли ко мне, так как я выше их всех по уровню.
— Вот с блядями меня равнять не стоит, — произнесла Машунька. — Ваши слова, право, оскорбительны!
— Мария Николаевна, мне сейчас лень пересчитывать, со сколькими мужчинами из этих стен вы были близки, так что ваш эпитет был более чем удачным, — ответил Дмитрий.
— Так я же все равно объявлю, чей это ребенок, — уточнила Машунька. — Вас за это никто хвалить не будет. А так все будет хорошо с нравственной стороны. И вы же останетесь в выигрышном положении — женились на той, которая как будто вам изменила.
— Мария Николаевна, вы отвлекаете меня от дел службы, — сказал Дмитрий.
Запись Глаши в метрической книге тоже была не слишком радостной.
— Мать — Мария Николаевна Гусельникова, — говорила Машунька. — Отец — Дмитрий Геннадьевич Филатов.
— Не положено об отце писать, — раздалось в ответ. — Зачата же во грехе.
Через несколько месяцев после рождения Глаши на одном из званых обедов кто-то сказал Дмитрию:
— Дмитрий Геннадьевич, говорят, у вас дочь родилась.
— Оговор, — ответил Дмитрий, вспоминая подобный разговор в жандармерии с начальством, произошедший не так уж и давно. — Сами понимаете, каждая подследственная хотела бы повесить на своего, скажем так, обидчика, который просто исполняет закон, своих нагулянных детей.
— Да, жизнь сложна, — раздался обтекаемый ответ.
Разговор в жандармерии был тоже не слишком приятен Дмитрию.
— Жандармерия — это элита, это цвет империи! — выговаривал полковник, не поверив словам Дмитрия. — Это, в конце концов, те, на кого равняться должны! А я что вижу? Значит, уподобляться конвойным с каторги, которые уголовниц по углам зажимают? В конвойные захотелось? Так это можно мигом устроить! Уголовниц будет море, на любой вкус!
— Офицеру одинаково непозволительно думать о том, чтобы удовлетворить похоть хоть с уголовной, хоть с политической, — произнес Дмитрий. — Для меня недопустимо то, в чем меня обвиняют. Гусельникова, вероятно, понесла от первого встречного, а решила отомстить мне подобным образом. Или, быть может, хотела создать дворянский титул ребенку именно этим способом, оговорив меня и принудив жениться. Я не имел никаких отношений с Гусельниковой, кроме служебных.
— Гусельникову не судили, за что ей было держать зло? — раздалось в ответ. — Она должна была быть благодарна, что все окончилось хорошо для нее.
— Гусельникова, по-видимому, полагала, что ее совершенно ни за что арестовывали, — сказал Дмитрий. — Или у нее были какие-то свои, иные, причины.
— Ваше счастье, что доказательств словам Гусельниковой нет! — выругался полковник. — Свободен!
— Жалко Машуньку, — вздохнула Зоя.
— Что поделать… — ответила Ася.
Экзамен проходил более чем спокойно. Отвечающие говорили уверенно, мелкие неточности встречались нечасто, а откровенно проваливающих экзамен учеников не было заметно. До конца обучения не дошло только шесть человек, по большей части тех, кто приходил на учебу ради любопытства, однако они перестали ходить на уроки еще зимой.
— Поздравляю вас, Зоя Михайловна, и ваших учительниц, — произнес представитель образовательного округа. — Достойный результат! Всего лишь четыре тройки и ни одной двойки. На следующий год будете открывать новые классы?
— Если будут желающие, — обтекаемо ответила Зоя.
— Не сомневайтесь, желающие будут, — раздалось в ответ. — Успехов вам на этом пути!
Вскоре после разговора с представителем учебного округа, поздравив Лизавету и Эльвиру Марковну с успешным окончанием учебы их подопечных, Зоя спросила свекровь:
— Матушка, на следующий год классы открывать будем?
— Будем, Зоя, — ответила женщина. — Среднюю школу надо открывать, люди хотят учиться дальше.
— Матушка, — Зоя чуть замялась. — Люди хотят учиться дальше или вы что-то решили?
— И люди хотят, и кто знает, вдруг у меня планы какие-то появятся, — сказала Эльвира Марковна.
— Матушка, только будьте осторожны, не попадитесь жандармерии, — обеспокоенно произнесла Зоя.
— Себе, Зоя, это скажи, а я уж точно буду осторожна, — ответила Эльвира Марковна. — Хотя за заботу спасибо, она приятна.
«Может быть, можно будет как-то убедить рабочих пойти против царя, — подумала Зоя. — Или еще что-то придумать. Так все лето будет на то, чтобы досконально проработать идею. Надо просто не спешить».
Зоя улыбнулась то ли сама себе, то ли свекрови и с некоторым облегчением, что первый экзамен при чужих людях прошел достойно, пошла к себе.
