Войти в одну реку дважды

      Несмотря на то, что все вокруг говорили Зое, что ехать куда-то с маленьким ребенком — безумие, молодая женщина приняла твердое решение — поехать хоть куда-нибудь. А с учетом того, что и родители, и Ася с Севастьяном, и Геллер с мужем, не сговариваясь, приняли решение ехать на Кавказ, Зоя решила не мудрить и ехать туда тоже.       Поездка оказалась довольно утомительной, но, несмотря на дальнюю дорогу, уже на следующий день Зоя решила показать дочерям окрестности.       Устав и решив, что не стоит показывать свои пусть незначительные, но страхи Саше и Соне, молодая женщина сказала:       — А если бабушка будет не против, в ближайшие дни мы вместе покатаемся на лошадях.       Зоя никогда особенно не переживала из-за того, что очень неуверенно держится в седле, но, иногда размышляя над таким парадоксом, догадывалась, в чем причина этого: родители никогда особенно не инициировали ее поездки верхом, опасаясь, что дочь может упасть с лошади, а она, и вправду чуть побаиваясь, без зависти, но с легким интересом слушала рассказы Севастьяна о том, как он учится ездить верхом.       Эльвира Марковна, несмотря на то, что немного удивилась просьбе невестки показать внучкам такую сферу жизни, как конные прогулки, сразу же согласилась немного прокатиться верхом.       — Женское седло показывать? — спросила Эльвира Марковна.       — Да, — ответила Зоя.       — Сама немного боюсь ездить в женском, — честно сказала Эльвира Марковна. — Константин все настаивал, чтобы я не только мужскую посадку освоила… Я-то освоила, да вот не люблю я так…       — Езжайте по-мужски, — предложила Зоя.       — А потом Саша и Соня захотят по-мужски ехать, — ответила Эльвира Марковна. — А потом, лет так через десять-пятнадцать, пригласит какой-нибудь кавалер на конную прогулку, а они по-мужски поедут, показывать ноги в амазонке в неприличной позе.       — Потом научатся, если захотят, и по-женски ездить, — сказала Зоя. — А еще можно в мужское седло просто в юбке сесть, тогда и ноги не будут видны.       — Нигилисток растишь, — вздохнула Эльвира Марковна, но больше ничего не сказала.       Саше и Соне, в отличие от Зои, поездка очень понравилась. Казалось, девочки даже не обратили внимания на то, что бабушка ехала чуть иначе. Новые впечатления были настолько сильны, что ни Саша, ни Соня не придали ни малейшего значения тому, что мама, которую они так любят, кое-как плетется в хвосте, пугается каждой кочки и не захотела ехать по чуть наклонной местности, сказав, что хочет полюбоваться на небольшой ручеек, которых в округе были десятки.       Эльвира Марковна слушала благодарности внучек за столь интересную прогулку, пообещала еще как-нибудь их прокатить верхом, а потом сказала Зое:       — Зоя, а если тебе в другом седле попробовать поехать? Не хочешь в амазонке — езжай в юбке. А можно и в амазонке, все равно вряд ли кто-то нас увидит.       — В юбке как-то спокойнее, — ответила Зоя. — Эх, матушка, не приведи Господь, случится со мной что-то — вам же потом меня как-то обратно увозить…       — Не случится, — произнесла Эльвира Марковна. — Все будет хорошо.       На следующий день Зоя с некоторой опаской подошла к лошади.       — Хочешь — приподними юбку, все равно нас никто не видит, — сказала Эльвира Марковна.       — Эх, матушка, совсем вы из меня нигилистку делаете… — вздохнула Зоя.       — Да лучше ездить в неправильном седле, чем говорить неправильные вещи про царя, — ответила Эльвира Марковна.       К удивлению Зои, на этот раз сидеть верхом было совершенно не страшно. И пусть молодая женщина все так же не понимала, как нужно держать поводья, чтобы лошадь не подумала, что она главная в этой паре, сегодня такого непреодолимого страха не было.       — Оберни поводья вокруг трех пальчиков, — уточняла Эльвира Марковна. — Первых трех, большой не считается. И ручку расслабь, не надо ее так напрягать.       «Как внучек своих писать учила, — невольно подумала Зоя. — Эх, вот не было такого в гимназии, все линейкой да не только лупила…»       Конечно, какого-то значимого прогресса в верховой езде за один раз достичь было невозможно, однако Зоя ближе к концу прогулки думала о том, что была бы не против еще раз когда-нибудь так прокатиться.       — Зоя, — спросила невестку Эльвира Марковна. — Прошло уже немало времени, и теперь ты можешь сказать точно: ты беременна или нет?       — Не беременна, — практически утвердительно ответила Зоя. — Но опять же, скажу вам откровенно, матушка: желание родить просто потому, что достойные люди не должны пропадать зазря, было не слишком правильным. Посмотрела я на всяких Марий Гусельниковых и подумала, что не настолько я люблю идею, чтобы решиться на подобное…       — Повезло, — ответила Эльвира Марковна. — Но, Зоя, я не к тому же тебе рассказывала все это про разные средства, способы, чтобы ты вот так делала! Я же чисто по-человечески тебе пыталась объяснить, что только с мужем можно полагаться на случай, на Божью волю, да и то, разные ситуации бывают! А без мужа полагаться на удачу неразумно!       — Хорошо, матушка, со следующим женихом до венчания даже целоваться не буду, — пошутила Зоя.       — Да я же не к этому… — начала Эльвира Марковна, но не закончила мысль.       Дни отпуска пролетали незаметно. Казалось, буквально вчера Зоя приехала на Кавказ — и уже, как выяснилось, прошла практически неделя.       — Зоя Михайловна, — неожиданно раздался голос женщины, которую наняли помогать по хозяйству и заниматься детьми. — Вам послание.       — Благодарю, — ответила Зоя и взяла конверт.       В том, что это было приглашение в гости, молодая женщина практически не сомневалась — что-то подобное она планировала провести и у себя, но только через месяц или полтора. Зоя разрезала конверт, достала пригласительный и убедилась в том, что она угадала — это было приглашение к Олминским.       Олминских Зоя не любила, считая излишне занудными, но отказываться от приглашения уже второй раз подряд — примерно три месяца назад Зоя отказалась пойти к ним в гости, будучи в городе, — молодая женщина считала чем-то малоприличным.       «Я на отдыхе, могу и нигилизм себе позволить», — вдруг подумала Зоя.       Наряд, который Зоя подобрала для этого визита, совершенно не подходил ситуации: достаточно простое дневное платье, отсутствие перчаток, завитые распущенные волосы — все это, по мнению молодой женщины, должно было заставить Олминских больше не приглашать ее к себе.       Усмехнувшись в глубине души, что за подобное родители обязательно заперли бы ее на несколько дней, а то и недель, дома, Зоя посмотрела на себя в зеркало и осталась вполне удовлетворена своим обликом.       Хозяин дома, едва взглянув на Зою, по-видимому, пожалел, что не так давно написал приглашение столь странной особе. Зоя же, улыбнувшись, прошла в комнату и уже там шокировала всех своим донельзя непристойным видом. Глядя на то, что ее явно скоро будут обсуждать, молодая женщина чуть усмехнулась, а потом присоединилась к какому-то разговору ни о чем.       Зоя какое-то время поговорила о красотах окружающей природе, а потом отошла к столику, чтобы выпить немного лимонада. Судя по шагам, раздававшимся в коридоре, в комнату должен был кто-то войти.       «Ну что, посмотрим, кто это», — подумала молодая женщина.       Однако, едва увидев вошедшего, Зоя мгновенно потеряла дар речи и устыдилась своего непристойного внешнего вида — очередным гостем Олминских оказался Антон Прокопьевич.