Войти в одну реку дважды

      Антон Прокопьевич сидел на веранде дачи и, не обращая внимания на уже остывший чай, пытался понять, что же произошло с Зоей.       Мысль о том, что его то ли настоящая, то ли бывшая невеста решила возобновить поиски, совершенно не удивляла — он сам, можно сказать, предложил ей это. Однако мысль о том, что за столь короткий срок Зоя успела забеременеть, приводила в недоумение. Еще большее недоумение вызывало то, что Зоя не просто была близка с мужчиной, но и по какой-то причине не предотвратила эту беременность.       «Со мной же как было? — думал Антон Прокопьевич. — Специально сходила заранее в аптеку, сама купила мануфактуру, не стала ни на кого надеяться… А там… Понадеялась на мужчину? Решила, что обойдется?»       Кроме того, молодого человека чуть удивляла мысль о том, что кавалер Зои нынче зарыт в землю.       «Неужели из недавних цареубийц кто-то?» — подумал Антон Прокопьевич и испугался своих предположений.       По мнению молодого человека, вариант, в котором у Зои просто была легкая интрижка с кем-то, а потом кавалер отказался бы на ней жениться, был даже чуть лучше того, о чем он только что подумал. Однако интуиция настойчиво подсказывала Антону Прокопьевичу, что Зоя, видимо, и вправду похоронила своего любовника.       Наутро Антон Прокопьевич встал с твердой мыслью, что ему просто необходимо поговорить с Зоей. Не придумав ничего умнее в качестве предлога для встречи, молодой человек нарвал небольшой букет ромашек, которые росли возле дома как сорняк, и пошел к своей предполагаемой невесте.       — Зоя Михайловна, доброе утро, — произнес Антон Прокопьевич. — Вчера хотел подарить вам эти ромашки, поставил в вазу и забыл. Поэтому решил исправить свою ошибку и принес их сегодня.       — Стебельки не в воде, — улыбнулась Зоя. — Но это не столь важно. Сейчас поставлю цветы в вазу и вернусь к вам. Где вы хотите посидеть: во дворе, в доме?       — Думаю, лучше будет во дворе — погода очень хороша, — ответил Антон Прокопьевич.       Пока Зоя ходила, чтобы поставить цветы в вазу, молодой человек подумал:       «Хорошо, что еще не придралась к тому, что ромашки — это знак первой любви, невинности мечтаний, детства… Явно не для этой ситуации цветы».       Тем временем Зоя вернулась во двор.       — Я слушаю вас, Антон Прокопьевич, — произнесла молодая женщина.       Антон Прокопьевич чуть вздохнул и спросил:       — Зоя Михайловна, простите мне мою бестактность, но кто тот самый человек, который, как вы говорите, теперь зарыт в землю? Или, быть может, вы хотели придумать благопристойный предлог, чтобы сплетни были чуть менее едкими? Ведь не с неудавшимися цареубийцами вы ведь дела имели?       — Антон Прокопьевич, — ответила Зоя. — Буду честна перед вами. Тот самый человек — это практически тот самый неудавшийся цареубийца. Нет, это не те самые пять страдальцев [1], которые погибли во цвете лет. Мой несостоявшийся жених принимал участие в том, как говорят сейчас, злодеянии, но дело окончилось административной ссылкой. Без суда, то есть. Но, как вы сами понимаете, за скромную сумму можно чуть исправить ситуацию, а иногда и без скромной суммы, если просто хорошенько надавить на жалость, — вдруг вспомнив Машуньку, Зоя спешно добавила, — вы только не подумайте ничего предосудительного, Антон Прокопьевич! Исключительно слова!       Молодая женщина вздохнула и продолжила:       — Моего жениха оставили в городе, но он подорвался на самодельном взрывном устройстве. Погиб…       Антон Прокопьевич, не веря своим ушам, повторил:       — Погиб…       — Да, погиб, — подтвердила Зоя. — Вот она, наша жизнь, некоторых судьба забирает слишком рано…       Посмотрев на собеседника, молодая женщина добавила:       — Антон Прокопьевич, если я вас просто убила своим признанием, то давайте будем считать, что вы мне вчера ничего не предлагали. Я совершенно не обижусь.       — Нет, Зоя Михайловна, я от своих слов не отказываюсь, — ответил Антон Прокопьевич и подумал: «Моя вина в том, что вот так оттолкнул от себя невинную душу. Если бы мы были вместе, она бы и не стала заниматься никакой крамолой».       По мнению Антона Прокопьевича, Зоя решила вернуться к прошлому исключительно от безысходности и, возможно, в расстройстве от его письма.       — Вы не подумайте, я не настаиваю на этом венчании прямо сейчас, — произнес молодой человек. — Я готов на вас жениться, но при условии, что вы сами этого желаете. Если не желаете — как я имею право настаивать?       — Антон Прокопьевич, в свете считается вполне естественным выждать некоторое время между помолвкой и венчанием, — ответила Зоя. — А с учетом того, что вы практически все это время были в разъездах, немудрено, что мы с вами слишком мало знаем друг о друге. Поэтому предлагаю вам просто вести себя так, как и положено жениху и невесте, а только потом делать какие-то выводы.       Подобная мысль показалась Антону Прокопьевичу более чем разумной.       — Зоя Михайловна, тогда, может быть, мы с вами прокатимся на лошадях? — предложил он. — Если вам, разумеется, не тяжело в своем положении.       — Не тяжело, — ответила Зоя. — Поэтому с удовольствием принимаю ваше предложение.       Уже через несколько часов Антон Прокопьевич снова пришел к Зое, чтобы сопроводить ее на конной прогулке. К огромному удивлению молодого человека, спутница была одета в обычное летнее платье и соломенную шляпку.       — Прекрасно выглядите, Зоя Михайловна, — улыбнулся Антон Прокопьевич.       Зоя с немалой радостью посмотрела на своего спутника и ответила:       — Благодарю вас, Антон Прокопьевич.       Шаг за шагом молодые люди дошли до конюшни.       — Я поеду в мужском седле, — произнесла Зоя.       Больше ради того, чтобы проверить реакцию своего спутника, а не потому, что ей хочется прокатиться именно в мужском седле, молодая женщина решила выбрать именно этот вариант конной прогулки.       Антон Прокопьевич чуть удивился, но ничего не сказал вслух. Чем больше он смотрел на Зою, тем больше вспоминал мать, свои детские годы и невольно подумал:       «А кто-то так живет и не в глуши и вполне счастлив…»       В детстве Антон Прокопьевич не замечал всех этих несовпадений окружающей его реальности и требований света, позже молодой человек понял, что в крупных городах все несколько иначе, а в столице — тем более. Антон Прокопьевич не хотел для себя одеваться как-то неправильно, к примеру, забыв надеть перчатки, и даже не допускал такой мысли, что на конную прогулку можно одеться несоответствующим образом, однако не был против, чтобы его спутница была одета, по мнению света, неправильно. Зоя виделась то некой последовательницей его матери, которая так одевалась потому, что была лишена возможности поступать иначе, то некой последовательницей феминистических и суфражистских взглядов женщин, которых он лично видел в Европе. И то, и другое вполне укладывалось в мировоззрение молодого человека о том, как не зазорно жить приличной женщине.       Несмотря на то, что спутница была в мужском седле, Антон Прокопьевич все равно вел свою лошадь шагом. Невооруженным взглядом было заметно, что Зоя боится и вряд ли получает удовольствие от этой прогулки. Поняв это, молодой человек свернул на первую попавшуюся поляну и сказал:       — А теперь можно просто полюбоваться красивыми видами.       Зоя, обрадовавшись, спешилась и огляделась — вокруг и вправду было очень красиво. Невольно вспомнилось озеро, разговор с Владимиром, с Антоном Прокопьевичем…       — Я, Зоя Михайловна, не хочу ни спешить с венчанием, буквально заставляя вас выйти за себя замуж, ни отталкивать вас отказом, — произнес молодой человек. — Я бы хотел, чтобы у нас все развивалось так, как и положено, как у всех. Чтобы мы встречались, бывали вместе на прогулках, узнавали друг о друге больше. Зоя Михайловна, давайте начну с себя… Я родился в такой глуши, куда редкая птица долетит до середины пути, как говорится. У нас в доме было много книжек, я их читал, хотел учиться… Сперва дома учился, потом настолько надоел родителям своими просьбами о том, что должен знать больше, что они не выдержали и в пансион меня отправили. Там было и скучно, и весело одновременно. Скучно, когда все мои соученики разъезжались по домам на выходные — почему бы не прокатиться верст десять до родного дома, и весело, когда все были в сборе. Мы играли, шалили, да чего только не делали! А что касается учебы, она была обычной. Не сказать, что учили блестяще, но уж всяко лучше, нежели можно было бы ожидать, оставаясь дома.       — А нас с братом учили приглашенные учителя, — ответила Зоя. — Потом папа отправил меня в гимназию, потому что я замуж не хотела, а просто сидеть дома — он решил, что в гимназии меня правильно воспитают. Потом вольнослушательница в университете — счастливое время было. Сейчас, как вы знаете, начальница своего учебного заведения. Кстати, не хотели бы стать учителем культуры и мифологии? Как раз мы в поисках учителя.       — Надо будет подумать, — сказал Антон Прокопьевич. — Никогда не учительствовал раньше. Нет, было дело, объяснял когда-то что-то кому-то, но вы же понимаете, что это — совершенно не то!       — Да, понимаю, — произнесла Зоя.       Почувствовав какой-то прилив нежности, молодая женщина прижалась щекой к плечу жениха и сказала:       — Антон Прокопьевич, даже если нас судьба разведет снова, я бы хотела вас видеть хотя бы иногда. Хотя бы как своего доброго друга.       — Надеюсь, до этого не дойдет, — ответил молодой человек и поцеловал Зою в макушку. [1] Осипанов, Андреюшкин, Генералов, Шевырев, Ульянов.