Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      — Северус! Гарри пропал! — Что? Как он мог пропасть? Разве за ним не присматривают? Внутри у Северуса похолодело, совсем недавно из Азкабана сбежал Сириус Блэк. Этот… Этот предатель!       — Как такое может случиться? Разве….       — Нет времени! Прошу тебя, скажи, что у тебя есть готовое поисковое, — в голосе директора послышались умоляющие нотки. Конечно, у него есть запасы. Каким, в противном случае, он был бы мастером? Вопросов меньше не стало. Но Снейп молча встал и подошёл к полкам. Зелье было крайне неприятного оттенка, что-то между болотом и помётом.       — Прошу, директор.       Дамблдор подошёл к нему и закинул в колбу несколько волосков. Потом взмахнул палочкой, и столешница превратилась в подробную карту Лондона. Северус вылил зелье на карту и… О Мерлин… Мальчик находился в каких-то заброшенных постройках. Точка горела красным светом, что означало очень слабые жизненные показатели. Не сговариваясь, Альбус и Северус схватились за руки и переместились по магическому следу.       То, что Снейп увидел на месте, заставило волосы на его голове шевелиться. Мальчик лежал в неестественной позе и больше напоминал кучу тряпья. Кое-где его одежда была порвана и открывала порезы и синяки. Быстро наслав на него диагностические чары, Снейп ужаснулся ещё больше. Заклинание показывало крайнее магическое и физическое истощение. Несколько костей было сломано, точно присутствовало сотрясение. Куча синяков и ссадин. И… Кхм… Рубцы от ремня или розги. Не только на… Но и на спине.       Сам Северус прекрасно знал, ЧТО значат эти рубцы. Кто-то переборщил с наказанием. Снейп считал телесные наказания отвратительной мерзостью, во многом из-за того, что его папаша-пьяница не брезговал такими «воспитательными мерами». А ещё каждый год он стабильно лечил одного-двух слизеринцев, чьи родители забывались во время воспитательными мер.       Но как могло случиться, что таким же ребёнком оказался «золотой мальчик»? Неужели его не любили так, как предполагалось? Он помнил Петунью (отвратительную девушку, по правде говоря), но разве она могла быть НАСТОЛЬКО отвратительной? Даже поверхностная диагностика показала, что мальчишка явно недоедал, и у него было несколько неправильно срощенных переломов.       У детей с магическими способностями магия всеми силами старается оберегать своего хозяина. Это выражается и в виде магических выбросов и внутренней защиты. Магия часто залечивает небольшие ранки или, по крайней мере, обезболивает сильные повреждения. Но не в этом случае. Мальчику было плохо. Очень плохо. Это значило либо то, что повреждений слишком много и магия просто не справилась с таким количеством, либо был сильный магический выброс. Но в районе его проживания не было выявлено сильных всплесков. Ситуация становится всё более пугающей.       Зельевар обернулся на Дамблдора и то, что он увидел… На самом деле он никогда не видел Альбуса таким. Лицо его перекосило от ярости, большой, слегка кривоватый нос угрожающе раздувался, но в глазах плескался неподдельный ужас. Тоже самое чувствовал и сам Северус. Над Поттером издевались. Примерно в таком состоянии Снейп приползал от Тёмного Лорда.       — Я не взял свои зелья. Мальчику срочно нужно оказать медицинскую помощь. Нужно переместиться в Хогвартс.       — В таком состоянии с ним нельзя аппарировать. Что же делать. Что же делать!? — Пока Снейп залечивал самые простые раны с помощью заклинаний, Дамблдор метался из стороны в сторону.       — Ближе всего отсюда до Косого переулка. Я стабилизировал его, насколько мог. Небольшое перемещение не навредит. Во всяком случае сильно. Я залечил открытые раны, внутренних кровотечений у него нет. Думаю, можно рискнуть.       — Ты сможешь переместить его? Из всех троих ты выглядишь самым уравновешенным. Кажется, я слишком взвинчен.       Служба на два фронта действительно способствовала повышенной концентрации. И даже спустя тринадцать лет он все ещё расхлебывал последствия войны. Некоторые привычки не уйдут никогда.       Северус поднял мальчика и поразился, насколько тот лёгкий. Теперь Снейп вспомнил, что мальчишка был ниже всех на курсе. В то время, как остальные дети росли с невообразимой скоростью, Поттер был одинакового роста и на первом, и на втором курсе.       Мальчик слабо застонал от боли, но у него не хватило сил даже открыть глаза.       Снейп сконцентрировался и с хлопком переместился к кирпичной стене Косого переулка. Буквально через несколько секунд появился и Альбус Дамблдор. Он постучал своей палочкой по некоторым плиткам, и стена разъехалась в стороны.       Снейп убедился, что перемещение прошло удачно, и практически бегом припустил к бару старика Тома. Когда они вошли в мрачное помещение, Дамблдор обратился к владельцу таверны.       — Том, мой старый приятель. Сожалею за внезапное вторжение, но нам очень нужно воспользоваться твоим камином. — Том был крайне удивлён, но работал на своём месте не зря. У него была прекрасная черта — он не задавал лишних вопросов. Всё слышал и видел, но никогда не спрашивал.       — Прошу, Альбус, мой камин в вашем распоряжении.       Он указал на каменный камин в конце помещения.       — Иди первым, Северус. Не думаю, что хорошей идеей будет нести Гарри в больничное крыло. Ты сможешь вылечить его самостоятельно?       — Я справлюсь, директор. Но мне может понадобиться ваша помощь.       — О, да, разумеется. Всё, что попросишь.       Снейп, все ещё крепко прижимая Гарри к себе, кинул горсть пороха и исчез в зелёном пламени.       Том посмотрел на Дамблдора и выразительно изогнул бровь.       — Это был Гарри Поттер, не так ли?       — Ох, Том. Пообещай, что никто не узнает о сегодняшней ночи.       Директор мог быть уверен. Ничего, что произошло здесь, не выйдет за пределы этих стен. Зелёное пламя полыхнуло во второй раз.

***

      Оказавшись в своей комнате, Снейп с мальчиком на руках рванул в лабораторию. Наколдовав медицинские носилки в углу помещения, он положил на них мальчика. С помощью заклинания он снял с него верхнюю одежду (вернее, то, что от неё осталось) и снова наслал диагностические чары.       Жизненные показатели всё ещё были невероятно слабыми, но, по крайней мере, уже не ухудшались. Мальчик, по всей видимости, давно не ел. Жировая прослойка практически отсутствовала, это было ужасно. Он уехал из Хогвартса не больше трех недель назад, но похудел достаточно сильно за короткий срок.       — Что потребуется от меня, Северус? — зельевар не услышал, когда Дамблдор вошёл, поэтому от звука его голоса вздрогнул.       — Сейчас я дам ему основные зелья, но я не успел сварить костерост. — Снейп заглянул в «аптечку» и чертыхнулся. Не хватало успокоительных и обезболивающих. В период экзаменов зелья многим требовались, поэтому он отдал в больничное крыло все свои запасы, а новую партию сварить ещё не успел. Обычно он пополняет свои запасы перед приездом учеников.       — Я напишу расписание. Некоторые зелья нужно давать каждые десять минут. От вас потребуется полное соблюдение инструкций. Проследите за мальчиком.       — Конечно, Северус. Благодарю тебя. Нужно узнать, почему это произошло.       — Несомненно, я хотел бы услышать причину такого ужасного состояния мальчика. Но только после того, как мы его стабилизируем. — Ох, как же он хотел разбить голову тех, кто сотворил это с ребёнком. Но не сейчас. Сейчас ему нужно помочь облегчить боль.       Снейп носился по лаборатории, собирая все подходящие зелья. Дамблдор тем временем отогревал Гарри (всё же сон на земле не очень полезное занятие).       Видимо, мальчик действительно отогрелся. Он заворочался. Открыл глаза и застонал. Северус даже боялся представить, насколько адская боль его преследует. К своему стыду он не нашёл ничего сильнее мягкого релаксанта. Давать снотворные сейчас было нельзя, мальчик должен принять ещё много разных зелий.       Мальчик застонал сильнее, и Снейп рванул к нему. Когда он появился в зоне видимости мальчика, тот вздрогнул.       — Мистер Поттер, — Снейп попытался произнести это как можно мягче, — я могу предположить, что вам больно. Сейчас я дам вам зелье, которое ослабит боль, не сопротивляйтесь, пожалуйста.       Видимо, у него не было сил сопротивляться, и мальчик послушно открыл рот. Через пару минут ему стало легче, и Снейп продолжил вливать в него всё подряд. Парень спокойно пил всё, что ему предлагалось, ещё и потому, что Дамблдор успокаивающе гладил его по волосам.       Когда с основным потоком зелий было покончено, Северус быстро черкнул записи по применению и отдал записку директору.       — Я думаю, что пропаду минимум на сутки. Как только мальчик достаточно восстановится, дайте ему питательные зелья. И немного бульона. Он долго голодал, обычную еду ему не съесть. Можете переместиться в гостиную. Если показатели значительно упадут — зовите меня.       Дамблдор благодарно кивнул и переместил носилки с помощью заклинаний. В лаборатории стало тихо. Как в могильнике, ей-Мерлин! Работы было много. Правда, вот эти зелья Северус мог готовить и с закрытыми глазами, что только помогало копошащимся в его голове мыслям.       Он был готов задать тысячу и один вопрос и Дамблдору, и Уизли (вечно крутящимся вокруг мальчишки), и дозорным (Снейп был уверен, что они были). Почему никто не предотвратил это?!       А сам Поттер? У него явно было не всё в порядке с родственниками. Почему он ничего никому не сказал? Упёртый болван!       Но Снейпа жрал противный червяк. На самом деле он прекрасно понимал: в произошедшем виноваты только взрослые. Всегда только взрослые. И он в том числе. Он не придал должного внимания росту и одежде мальчика. Его зашуганность он списал на простые капризы. Тем более его, Ужаса Подземелий, должны бояться! Северус не раз слышал, как мальчишка просил оставить его в Хогвартсе. Ведь он говорил. Он говорил, что ему там плохо. Но Северус Снейп подумал, что так и должно было быть. Что баловень судьбы жалуется на вполне обычные вещи, он слишком привык к славе и известности. Ещё никогда Снейп так не ошибался. Ещё один повод для ненависти к себе.       Он поклялся защищать мальчика всеми силами, но сын Лили почему-то лежит сейчас в его гостиной в таком состоянии, будто его переехал асфальтоукладчик. Ну или пережевал и выплюнул Арагог.       Примерно в таком темпе прошло чуть больше суток. Снейп варил, что-то писал, варил, варил и снова варил. Сон? Нет, глупость какая! Пару раз эльфы порывались принести ему поесть, но были отосланы на кухню. Он не мог позволить себе больше чашки кофе и баночки бодрящего. К вечеру следующего дня он был готов упасть ничком. Но, конечно, такой роскоши позволить себе он не мог. За это время он успел обдумать достаточно. И прийти к выводу, что сначала он поговорит с мальчиком (за эти часы он изменил своё мнение насчёт него на противоположное), а потом отыщет тех, кто это сделал, и сам проклянет их так… Они очень сильно пожалеют о содеянном.       Из лаборатории Северус Снейп даже не выполз… Вывалился! М-да-а-а. Раньше он мог неделями варить очередное экспериментальное зелье. Старость.       Он поковылял в гостиную. Было тихо, будто там и вовсе никого не было. Дамблдор сидел в кресле, которое придвинул к кушетке Гарри. Мальчик спал, а директор читал нечто очень пёстрое. Кажется, это был журнал со схемами для вязания.       — О, Северус. Я уже начал было волноваться, не случилось ли чего. Дамблдор тоже выглядел измотанным. Он вряд ли спал хоть немного.       — Всё было спокойно. Как мальчик? — одновременно с этими словами он в очередной раз проводил диагностику. Физические и магические показатели улучшились, но несильно. Магические страдали, кажется, сильнее всего. Синяки и раны практически прошли (Снейп в очередной раз порадовался тому, что он маг и имеет разные зелья и заклинания). Осталось залечить мелкие переломы. Ну, и самое сложное. Разобраться с головой. То, что произошло, не могло не оставить своего отпечатка.       Лицо Дамблдора моментально потемнело.       — Практически всё время спит. За весь день не сказал мне ни слова.       — Неудивительно. Он принимал в том числе и снотворное. Я дам ему кое-какие свежие лекарства, и с ним можно будет поговорить. — Снейпу было плевать на свою усталость. Он хотел разобраться со всем произошедшем.       — Может, тебе сначала стоит выспаться? А уже потом по порядку разберёмся со всем. Ты же еле стоишь на ногах…       — Плевать. Я способен потерпеть ещё немного. Через полчаса я смогу выпить порцию бодрящего и стану чуть больше похож на человека. Нам нужно выяснить, как мальчишка получил такое истощение — О нет. Оставить всё как есть он не сможет. Даже спустя почти двадцать лет ненависть к отцу не покинула Северуса. На самом деле он был крайне злопамятным человеком. Ещё ни одна обида не была им забыта. Именно поэтому и к самому себе он был крайне строг. Любое действие, выходящее за рамки морали (или её восприятия), сопровождалось всепоглощающим чувством вины. Со временем Снейп стал просто менее восприимчив и обидчив. Мелкие подколы и ненависть учеников его уже не волновали. Но обида на отца… на самом деле на всех взрослых окружавших его тогда. За то, что не увидели, не защитили. Не обратили внимание на маленького забитого мальчика. Этим самым чуть не создали бомбу замедленного действия. Ещё немного, и он мог бы стать подобным Тёмному Лорду. Отличительная черта таких людей не сила и ум, нет. Это жестокость и обида на весь мир. Самому Северусу повезло. У него были Лили и чуть больше человечности. Что не уберегло его от клейма социопата.       Но обида… обида не прошла.       Поэтому у мальчика, особенно у сына Лили, должно быть детство! Он поклялся себе пожертвовать всем, если нужно, расшибиться в лепешку, но у мальчика жизнь сложится не так, как у маленького Сева, который всё ещё живёт внутри него.       Влитые зелья подействовали, и Гарри очнулся. Северус наблюдал за ним. За тем, как он медленно осознавал, где находится, как взгляд его становился осмысленным и наконец, как он реагировал на директора и самого Снейпа.       Мальчик было занервничал, но мягкий взгляд директора и не до конца сросшиеся кости не способствовали активным возмущениям.       — Профессор Дамблдор? Где мы? — он был крайне удивлён.       — Мы дома, мальчик мой. Мы в Хогвартсе. Гарри, ты помнишь, что с тобой произошло? — Северус прошёлся взглядом по фигуре мальчика и наконец посмотрел ему в глаза. Не удержавшись, Снейп вздрогнул, несмотря на то, что прошло уже очень много лет с того момента, когда он видел эти глаза в последний раз… Они были такими знакомыми и родными. Сейчас мальчишка меньше всего походил на Поттера. Маленький, испуганный воробушек. Так, стоп! Мысли ушли куда-то не туда.       Мальчик смутился от вопроса директора и сжался в попытке казаться меньше. Ему, кажется, вот-вот должно исполниться тринадцать, верно? Снейп не дал бы ему и десяти.       — Я… Извините меня, профессор! Я-я. Я не хотел! Я сожалею! — Гарри выглядел очень напуганным. Что такое мог натворить этот сорванец, что теперь так рьяно извинялся?       Дамблдор выглядел не менее удивлённым.       — За что ты извиняешься, мальчик мой? — После этого вопроса Поттер не сдержался и всхлипнул. По всей видимости, сам испугался своей реакции и стал яростно вытирать слёзы с лица.       — Я знал, знал, что нельзя колдовать вне Хогвартса! Я не хотел! Правда! Просто… Просто приехала Мардж. Она… говорила гадости про маму и папу. И я не сдержался. Оно получилось как-то само! Я не хотел, правда-правда! — он говорил так быстро, что Северус едва разбирал, о чем он. — М-меня теперь исключат, да? — после этого он окончательно перестал сдерживать себя и разрыдался. Потом будто опомнился и закрыл рот руками.       — Гарри… — начал было Дамблдор, но мальчик замотал головой и попытался выскочить, но, конечно, сломанные кости не дали ему это сделать.       — Знаю-знаю, нельзя плакать! Простите!       Что вообще сейчас происходит?! Почему Золотой мальчик ведёт себя ТАК?       — Гарри, успокойся. Тебя никто не собирается ругать и тем более исключать. Мы нашли тебя… На улице, в разрушенных домах. Не в очень хорошем состоянии и хотели бы понять, что произошло. — После слов директора в глазах мальчика появилась надежда.       — Правда? — он практически прошептал этот важный вопрос и робко улыбнулся.       — Ну разумеется! А теперь… расскажи по порядку, что и как произошло.       Мальчик глубоко вздохнул и начал свой рассказ.       Гарри рассказал, что Тётя Мардж приезжала к Дурслям каждый год погостить. Просто последние два года Гарри проводил в Хогвартсе, и им не случалось встретиться. Тётка знала о его «уродстве», но Дурсли убедили её, что мальчик учится в специальной школе, где из таких, как он, выбивали всю дурь. Они не могли признаться ей в том, что в Хогвартсе Гарри Поттер учится пользоваться своими возможностями. В принципе всех всё устраивало. Конечно, лето для Гарри поистине было пыткой, но он жил надеждой снова вернуться в свой мир.       В этот раз ему не повезло. Противная Мардж прикатила через несколько дней после его приезда. И она его ненавидела. Даже больше, чем Дурсли. Она изводила его с самого первого дня. Он и так был в этом доме в положении эльфа, а с приездом этой женщины и вовсе лишился нормальной жизни. Его снова переселили из маленькой спальни в чулан под лестницей, дневной рацион уменьшили (по требованию Мардж), а работы добавилось почти в два раза. Если раньше ему вредил только Дадли, специально пачкая всё вокруг, то теперь к нему добавились сама тётка и её мерзкий пёс. Нет, животных Гарри очень любил и, например, в своей Букле души не чаял (её, к сожалению, пришлось отправить на охоту), но это исчадие ада изводило его с поразительным упорством. Сколько часов он просидел на дереве, пока «пусечка» лаял на него… а потом ещё и получал нагоняй от Вернона за «лень». Но это бы всё ничего. Так было всегда, и Гарри к этому привык. Вот только и Мардж поняла, что её мерзости его уже не трогают, а реагирует он только на упоминание родителей. И стала этим пользоваться.       Сколько отвратительных, похабных (пусть и выдуманных) вещей он выслушал за эти дни. Она разошлась настолько, что стала задевать и бабушек с дедушками. Даже на замечания тёти Петуньи реагировать перестала. А Гарри не обладал большим терпением. В один из вечеров он не выдержал.       Дурсли и Мардж ужинали (это был праздничный ужин в честь дня рождения очередного щенка), и тётка вновь завела свою шарманку. Она говорила, говорила, говорила не останавливаясь. Это был поток мыслей и оскорблений. К тому же она специально дразнила дорогой едой голодного парня. В какой-то момент она в попытке вывести его из себя перестала даже оборачивать неприятные слова в красивую обертку, а просто стала открыто оскорблять Лили Поттер.       Вот тут Гарри и взорвался. В нём поднялась такая буря, такая злость, какую он не испытывал никогда в жизни. Внезапно вся посуда, включая ту, в которой лежала еда, разбились. Лопнул все лампочки в доме, а телевизор просто сгорел.       Дурсли были в бешенстве. Они не понимали, что произошло, и их это пугало. Не меньше этот выброс напугал самого Гарри.       Так как Вернон Дурсль был человеком насколько трусливым, настолько же жестоким, было принято решение наказать мерзкого урода. И наказывать вызвалась Мардж.       Сначала его заперли в чулане. Без еды. В темноте. На сутки. Потом ему (через дверцу для животных) дали тарелку пустой похлебки. А затем зашла Мардж с розгой. Гарри никогда не наказывали розгами. Дядя мог дать ему затрещину или стегануть ремнем (он заставлял Гарри бегать по всему дому, но сам быстро уставал, и поэтому Гарри успевал уворачиваться), но обычно предпочитал не прилагать усилий и просто оставлял его без обеда и ужина. Поэтому Гарри стало страшно. Его затащили в маленькую спальню, в неё же зашли Вернон и Мардж.       Петунья снизу крикнула что-то о том, чтобы они не запачкали кровью её белые простыни. Тогда и началось наказание. Его заставляли просить прощения: за уродство, за неуважение, за дерзость и Мерлин знает за что ещё. А если он просил прощения не тем тоном или недостаточно громко, Вернон мог стукнуть его кулаком или пнуть ногой. Потом его снова затаскивали в чулан и закрывали на ключ. После первого раза его не открывали… долго. Гарри не знал на сколько, но чувствовал, что очень хотел есть. Он тогда подумал, что про него забыли и уже готовился умирать.       Тогда его открыла Петунья. Она проводила его в туалет и усадила за стол. Гарри помнил её взгляд. Кажется, ей было очень страшно от того, что с ним сделали. Она налила ему большую чашку супа и даже дала молока. Как понял Гарри, она так пыталась загладить свою вину. Потом его снова запихнули в чулан и закинули какую-то заживляющую мазь.       Вернона и его сестры не было дома, поэтому Петунья могла сделать столь щедрый жест. Гарри всё это не нравилось, он был уверен, что его наказание не закончилось. О нет, такого шанса Мардж не упустит. Поэтому он с ужасом ждал их возвращения и вздрагивал от каждого шороха.       Через несколько часов хлопнула входная дверь, и в неё ввалилось два моржа (так Гарри называл эту парочку). Как он понял по голосу, оба были «на веселе».       Послышался хохот, потом они, видимо, поели и… Им стало скучно. Они завозились, загремели чем-то и пошли в сторону его каморки. Дверь распахнулась настежь, и он увидел в проёме Мардж и Вернона с гадкими ухмылками. Тут же подскочила Петунья с выражением ужаса.       Она принялась уговаривать своего мужа не трогать мальчишку хотя бы пару дней или вообще пойти поспать или посмотреть новенький телевизор. Но они были непреклонны.       Тогда Петуния Дурсль впервые на памяти Гарри превратилась в Петунию Эванс. Она встала в проёме между Гарри Поттером и этими извергами и попыталась их прогнать. Но куда невысокой, суховатой женщине против двух танков? Вернон, до этого момента никогда себе такого не позволявший, с размаху заехал своим тяжелым (Гарри уже испытывал его на своей шкуре) кулаком и отбросил её со своего пути.       С этого момента Гарри больше не ел.       Все дни слились в один. Его били, говоря какой он урод, запирали в чулане, снова били, снова запирали.       — Вот и всё, что я помню. Наверное, я потерял сознание, и они подумали, что я умер, поэтому и отвезли меня туда.       Чем дольше Снейп слушал этого ребёнка, тем хуже ему становилось. Как они просмотрели ТАКОЕ?       Зельевара передёргивало от ярости и жалости к этому маленькому комочку. Впервые он почувствовал такое ярое желание кого-то защитить и утешить.       Но вдруг мир вокруг Северуса поплыл, и его поглотила темнота.