Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      Просыпаться было физически больно. Болело примерно всё. Начиная ступнями ног (от долгого стояния у котла), заканчивая громким гулом в голове. Помимо гула, там периодически что-то щёлкало, взрывалось и ныло. Северус Снейп уже несколько раз пожалел, что очнулся, и мечтал оказаться в блаженном небытие.       Но времени на жалость к себе панически не хватало. Все ещё висел неразрешённый вопрос с Гарри Поттером, а желание огреть чем-то тяжёлым его родственникам не стало меньше. То, что рассказал мальчик, слишком сильно походило на детство Северуса. Так, стоп!       «Присмотрись к мальчику. На самом деле он не так уж сильно отличается от тебя»       О, нет! Неужели старик что-то знал? Нет, не может такого быть! Ведь не может, правда? Нет, конечно, не может, директор всегда любил Героя. Не мог же он оставить мальчика там! Или мог? Снейпу срочно нужно поговорить с Дамблдором. И если выяснится, что это правда. Что ж… Всё во имя детей! Но для начала нужно разлепить глаза и встать. В данную секунду это казалось сложнее убийства Волан-де-морта.       Когда он усилием воли и «такой-то матери» приподнял веки, сразу же зажмурился от яркого солнца. Сколько же он проспал? Ещё одна попытка открыть глаза была сопровождена долгим стоном.       — Северус? Вы напугали меня, молодой человек! — в голосе Дамблдора отчётливо слышался упрёк.       — Что с Поттером, Альбус?       Директор усмехнулся в бороду, но тут же стал крайне серьёзным.       — Лучше, уже лучше. Кости срослись, от мелких повреждений тоже не осталось и следа. Только душу не залечить костеростом. И я не знаю, что с этим делать.       Да-а-а. Приплыли. Снейп, как никто другой, знал, что, если душа не затянется, быть этому мальчику злобным циником, как Снейп или жестоким тираном, как Волан-де-морт. И Северус не мог сказать, что из этого хуже. Лорд хотя бы счастлив. Ну, был счастлив, когда был.       — Вы знали, Альбус. — Не вопрос, утверждение. — Вы не могли не знать, что происходит в этой семье. Я никогда не поверю, что вы не следили за Мальчиком-который-выжил. Банально из соображений той же безопасности, о которой вы говорили, отправляя его туда. А по итогу маленький мальчик оказался совершенно один. Вы обещали его защищать!       Вся магическая величественность директора сдулась. Он разом стал обычным стариком, лишенным убедительности и той самой искры.       Помолчав несколько минут, он все же начал:       — Я… Признаю, что подозревал о том, что к мальчику не относятся так, как я хотел. Я знал, что Петунья Дурсль не любила, даже ненавидела свою сестру. Но так же я знал, что причина этой ненависти — зависть, до проявления способностей Лили они были весьма дружны. Я надеялся, что она полюбит мальчика, что они станут одним целым. Что страх перед Волан-де-мортом объединит их… Но я вновь ошибся.       Снейпу стало смешно. Одним целым? Хах!       — Такие люди, как Петуния, не меняются, директор. Неужели не было лучшего варианта? Даже волк воспитал бы мальчишку лучше.       — На то были причины. Несомненно, многие магические семьи готовы были взять Гарри Поттера к себе, но…       Дамблдор замолчал и стал медленно поглаживать серебристую бороду.       — Но в эти причины вы, как всегда, меня не посвятите, верно? Сколько я ещё должен сделать, чтобы вы стали мне доверять. Кажется, я сделал всё, что в моих силах. — Снейп нервничал, поэтому сорвался. Но в самом деле, сколько можно скрывать!       — Северус, я уже говорил, что доверил бы тебе и свою жизнь. Просто некоторые вещи безопаснее не знать. Чем меньше людей знают какие-то факты, тем легче спрятать истину.       — Вы не правы, Альбус! Вы держите в своих руках слишком многое. До вчерашнего дня я не сомневался в ваших решениях, но то, что касается жизни сына Лили. Уж простите, но вам придётся мириться с моей заинтересованностью! Я начинаю сомневаться в ваших благих намерениях. А уж если всеобщее благо будет достигаться судьбой детей… Я. Не. Позволю! Думаете, я совсем слеп? Вы отправляете ДЕТЕЙ на непонятные подвиги. Дурсли тоже часть вашей игры? Поттер, Грейнджер, Уизли? Они будут жертвами? Нет, Альбус, только через мой труп!       — Северус, ты не понимаешь! — в отчаянии крикнул Дамблдор.       — Так объясните! — тоже закричал зельевар.       Директор тяжело вздохнул, прикрыл глаза и тихо заговорил.       — Ночью 31 октября 1981 года, когда Том Редл пришёл в дом к семье Поттеров, Лили воспользовалась магией крови. Ты не задумывался, почему Гарри победил Волан-де-морта в лице Квирела? Волан-де-морт не мог прикоснуться к нему. Всё из-за семейной магии Поттера. Таким образом, мальчик оказался под защитой в тот момент, когда Том дал ей выбор: она или её сын. Какая мать не захочет спасти своего ребёнка? С этого момента ничего сильнее, чем кровная защита, у этого мальчика не было. А единственными его кровными родственниками являются Дурсли. Поверь, я хотел спасти этого ребёнка и не мог даже предположить…       Голос Дамблдора затих, и директор погрузился в свои мысли, мягко поглаживая серебристую бороду. А Северус почувствовал, что бледнеет… Магия крови, чтоб её! Точно! Магия крови!       — То есть никого, кроме Дурслей, у мальчишки нет? — Дамблдор рассеянно кивнул и посмотрел в глаза Снейпа.       — Верно, Северус… Ты что-то придумал, верно?       Северус Снейп глубоко вздохнул и замер. Он, с одной стороны, отчаянно желал, чтобы то, о чем он подумал, сбылось, но, с другой стороны, безумно боялся.       — Мы… Когда нам с Лили было по пятнадцать. В начале пятого курса. В общем, мы провели ритуал. Основанный как раз на магии крови. Мы стали своего рода… Более близкими друзьями. И…       Директор ахнул, и зрачки его расширились до невообразимых масштабов.       — Вы что? Вы использовали ритуал кровной привязки? Но как вы решились на это? Ты никогда не был глуп Северус, но ЭТО? А если бы что-то пошло не так?! Малейшее отклонение — и вы оба бы погибли! Ты мог умереть тогда, когда умерла она, Северус!       Зельевар раздражённо выдохнул и сложил руки на груди. К сожалению, сейчас это была его единственная защита.       — Разве непонятно? Я желал этого! Я тайно надеялся, что, если с ней, не дай Мерлин, что-то случится, я умру в ту же секунду! К сожалению, этого не произошло, хоть я и мало отличаюсь от мертвеца.       — Северус! Разве ты не понимаешь! А если бы ты умер раньше? Ты бы потянул её за собой!       Запал Снейпа резко сдулся, и его плечи вновь поникли. Он продолжил уставшим, глухим голосом.       — Это в любом случае неважно. Ритуал проведён верно. Я рассказывал это не для того, чтобы вы сказали, как это абсурдно и опасно. Мы стали «одной крови». Могу ли я являться кровным родственником мальчику?       Глаза директора вновь загорелись, и он подскочил с кресла, на котором сидел.       — Это можно проверить. Если ритуал проведён действительно (он сделал упор на этом слове) верно, то вы точно являетесь родственниками. Где колба с зельем?       — Зелёная коробка на верхней полке.       Снейп указал на полку рядом с кроватью.       Магией коробка была перемещена на стол, и директор открыл небольшой ларец. Зелье было ярко-алого цвета, что уже было хорошим знаком. Если бы что-то было не так, оно бы почернело со смертью Лили.       Директор совершил какие-то сложные движения палочкой, и они оба с замиранием сердца стали ждать. Вдруг колба засветилась ярким голубоватым цветом и зазвучал тихий смех. Высокий женский, как будто переливы маленьких колокольчиков, и мужской, слегка хрипловатый. Сердце Снейпа будто бы сжалось тисками. Это было воспоминание. Воспоминание того дня, когда они завершили ритуал и опустили кровь в зелье. И, боже, как это было больно – слышать этот смех сейчас. Когда один из них мёртв уже двенадцать лет, а второй медленно разлагается изнутри. Когда её сын лежит за стеной, и этот мальчик даже не помнит её лица. Когда сам Снейп не слышал этого смеха лет с шестнадцати. Единственным вариантом сейчас было загнать своё сознание под оклюминационные щиты.       Самым главным сейчас было то, что это означало, что они с Поттером родственники. Хоть и не в обычном понимании этого слова. Это значит, что Снейп сможет защитить её сына.       — Северус…       — Я знаю, Альбус…       В горле почему-то встал ком, говорить стало невероятно сложно.       — Вы же не просто так провели ритуал. Расскажешь?       — Может быть, позже, не сейчас,— он на мгновение затих, но после прокашлялся и продолжил.       — Нужно решить, что делать дальше. Понятно, что к Дурслям он не вернётся и до начала учебного года останется в Хогвартсе. Тем более где-то по улице бегает Блэк. Но, насколько я знаю, для того, чтобы защита сработала, мальчик должен считать мой дом своим. Но при этом ему не обязательно жить у меня постоянно. Будет приезжать на пару недель, а там пусть едет, куда хочет. К тем же Уизли. Кстати о них! Поттер проводил рядом с ними много времени. Они не могли не замечать чего-то подозрительного. А Дурсли… Они просто так не отделаются! Сегодня же нужно «пообщаться» с ними.       — Северус. И тебе, и Гарри нужно отдохнуть. Я понимаю твой гнев, но это подождёт.       — Нет! Это не подождёт! И так прошло много времени. Они трусы и наверняка попытаются сбежать. Петуния до ужаса боится магии.       Ноздри Снейпа угрожающе раздувались. Брови были сведены к переносице, а пальцы нервно теребили ткань одеяла. Если Дамблдор не согласится идти с ним, Северус разберётся сам.       — Хорошо. Я дам тебе одеться. Пойду поговорю с Гарри. Встретимся через час.       Встать с кровати было целым подвигом. Всё тело ныло и шевелилось очень неохотно. Снейп ощущал себя шарнирной куклой, заклинивающей при каждом движении. В ушах у него до сих пор звучал переливчатый смех. Как бы он ни старался, в уголках глаз выступили предательские слёзы. Он так скучал по ней. Столько лет он засыпал и просыпался с мыслями о ней. Он все ещё отчётливо помнил каждую черточку её лица. Он помнил каждую фразу, обращенную к нему. Он помнил её ласковое «Сева». Только она произносила его имя с такой интонацией.       Этот флакон разбередил старые раны. Но это принесло и какое-то странное облегчение. Он снова услышал её голос и снова что-то почувствовал. После истерики, устроенной много лет назад, когда он выл на плече Дамблдора, Северус поклялся: ни одна живая душа больше не увидит его слёз. Ему было так противно от самого себя. Он чувствовал себя жалким, ему хотелось плеваться от самого себя. Он загонял свое сознание под щиты и так сжился с ними, что и правда поверил, что у него нет никаких эмоций, кроме агрессии. Только она. Единственный день, когда он мог позволить себе что-то большее, — 31 октября. Тогда он закрывался в своей комнате и хлестал огневиски, заливаясь слезами.       Грубо вытерев глаза рукавом мантии, зельевар пошагал к выходу. Около двери в гостиную он вдруг замер и прислушался к разговору, который было хорошо слышно сквозь приоткрытую дверь.       —… чу, чтобы вы говорили с ними!       — Гарри, я понимаю, что тебе неловко и, возможно, даже стыдно. Но ты не должен стыдиться этого. Ты не виноват в случившемся. Я бы не хотел…       — Нет! Прошу вас, профессор! Я… Я вернусь к Дурслям, если вы скажите, что это нужно. Но не стоит с ними говорить. Будет только хуже. Мардж уедет, и всё снова будет хорошо. Они нормальные, если я не пугаю их «уродством».       Снейп понимал, что у Альбуса не получается войти к мальчику в доверие. Конечно, было глупо предполагать, что если у директора не вышло (а его мальчишка уважал), у Северуса получится, но… Снейп, в отличие от Дамблдора, знал, почему мальчик так напуган. И он мог бы ему помочь. Хотя бы попытаться. В этот момент он ясно увидел: у Поттера никого нет. Ни единого человека, который мог бы заступиться. Ни одного взрослого рядом. Как и у маленького Сева когда-то. Северус станет этим взрослым.       Большими шагами он подошёл к койке мальчика и остановился, смотря ему в глаза.       — Мы можем поговорить, Мистер Поттер?       Тот неуверенно кивнул и опустил взгляд.       — Альбус, не могли бы вы оставить нас… Пожалуйста.       — Да, конечно, друг мой. Я пойду, почитаю инструкцию для вязания. Позовёте меня, когда будете готовы.       И он пошёл к выходу, насвистывая что-то под нос. Как можно так быстро изменить настроение? Снейпу никогда не понять этого человека.       В гостиной стало тихо.       — Я слышал ваш разговор, Поттер. Мне бы хотелось узнать, почему вы не желаете разобраться в сложившейся ситуации.       Поттер усиленно отводил взгляд, а в конце фразы и вовсе опустил голову и сильно вцепился в покрывало.       Северус понимал: с этим мальчиком нужно наладить контакт. Набрав в грудь больше воздуха, Северус Снейп начал свой рассказ.       — Знаете, Мистер Поттер… Гарри. Знаешь, Гарри, когда-то я был очень похож на тебя. — Снейп проигнорировал удивлённый взгляд, брошенный на него. Конечно, Ужас Подземелий, назвавший его по имени, что-то из разряда фантастики.       — Мои родители ненавидели друг друга. Вернее, моя мать любила отца, а он боялся её. Так же, как тебя боялись Дурсли. Он, с одной стороны, завидовал ей, а, с другой, постоянно опасался. Он добился того, чтобы она перестала колдовать. А когда и я оказался таким же. Что ж… он был в ярости. Он хотел, чтобы его сын был копией его. Чтобы я думал, как он, чтобы верил в то же, что и он. Мама была слабой женщиной и не могла защитить ни себя, ни меня. В этом мы похожи. За тобой тоже не было стены. Ты остался один на один с миром. Ты можешь рассказать мне, чего ты боишься? Я могу пообещать: тебя никто больше не обидит. Я сделаю так, что они получат по заслугам.       Мальчик смотрел на него настороженно. Он явно ему не доверял. Что ж, Северус мог его понять. Он и сам себе не доверял.       — Вам-то это зачем? Вы всегда меня ненавидели. Мне казалось, вы в первых рядах будете радоваться, что «Выскочку Поттера» наказали, разве нет?       О-о-о-о… Каких усилий стоило Снейпу, чтобы не взорваться и не ответить агрессией на агрессию. Потом захотелось вновь залезть в свою уютную раковину из усмешек и сарказма. Что позволяет себе этот мальчишка?! Для кого он тут распинается!       Но нужно собраться. Вдох. Выдох. Мальчик не виноват. У него явные проблемы с доверием, и это логично. Иначе бы он не выжил. Тут до Снейпа дошло… Вот почему этот мальчишка влезал во все неприятности, которые только можно найти! Он просто не мог довериться взрослым. А «своего» взрослого у него нет.       — Этим утром ситуация приобрела совершенно иной поворот. Опуская некоторые моменты, теперь я отвечаю за тебя. За твоё здоровье и безопасность как минимум. Могу представить, что тебе сложно с этим смириться, но я хочу помочь. Нам придётся учиться существовать вместе.       Мальчик был по меньшей мере ошарашен.       — Я не вполне понимаю… Объясните, как такое может быть!       — Я был другом вашей матери, — Северус не мог не вздрогнуть от того, как на этом моменте загорелись глаза мальчика. Он ведь никогда её не знал… Внутренности вновь скрутило в тугой ком. — Я… Обещал себе присматривать за вами. Это нужно было делать тайно, никто не должен был знать, но то, что случилось… Дамблдор считает, что вам не следует знать об этом, но я считаю, что вы имеете право. Вы, верно, думаете, что он изверг, раз отправил вас к тем мерзким людям, которых вы зовете родственниками. У него были причины. Ваша мать умерла, защищая вас, и создала кровную защиту. Она скрывала вас от Тёмного Лорда, благодаря ей вы смогли выжить на первом курсе. Но чтобы она… М-м-м-м… Активировалась! Да, активировалась, вы должны были жить с кровными родственниками и считать их дом своим. А из живых родственников были только Дурсли. Во всяком случае до сегодняшнего утра. Если бы мы знали, ЧТО с вами происходило в этом доме. Но и без защиты вас оставлять нельзя. И мы с профессором, кажется, нашли выход.       — Какой?       Снейп даже замер. Столько надежды было в этом слове.       — Кхм… Как я уже говорил, мы с вашей матерью были друзьями. Очень близкими друзьями. Примерно, как вы с Мистером Уизли или Мисс Грейнджер. Однажды мы провели ритуал, который связал нас и сделал своего рода родственниками. Конечно, это если говорить совсем просто. Кровная магия несколько более сложная вещь. И сегодняшним утром мы выяснили, что магия считает нас родственниками. Я… Если вы согласитесь (не то, чтобы у вас было много вариантов), мы могли бы жить… вместе. Я клянусь, что Дурсли будут наказаны и к ним вы точно не вернётесь.       Гарри всё это время сидел неподвижно, и зельевар уже было испугался, не случилось ли с ним чего. Но тут он тихо прошептал.       — А вы… Расскажите мне о… Моей маме. У меня есть только несколько фотографий. Я о ней совсем-совсем ничего не знаю… Тётя Петуния говорила, что она была отвратительным человеком, но это не может быть так! Хагрид говорил, что она была самым добрым на свете человеком. Правда же?       В душе снова вспыхнула ненависть к этой мерзкой женщине. Как она смеет очернять память Лили! А мальчик… Он так изголодался по ласке, что готов был поверить ему – Летучей Мыши! Северус аккуратно присел на край кушетки.       — Лили была самым светлым человеком, которого я знал. Никогда не сомневайся в ней. Они с твоим отцом были очень отважными людьми. Я не люблю Джеймса и могу говорить о нем разные гадости, но от этого он не перестаёт быть твоим отцом. Ты должен гордиться им. Они сделали всё возможное, чтобы защитить тебя. Поверь, они очень сильно тебя любили. И именно поэтому ты сейчас сидишь передо мной. Моя мама однажды сказала мне: «Те, кого мы теряем все равно остаются с нами. Они становятся частью нашей планеты. Они везде. Будь то веточка или цветок. А ещё они в нашем сердце». Я научу тебя одной вещи… Когда тебе станет совсем невыносимо. Выйди на улицу. Не важно где, но посмотри вокруг. Нужно поговорить с теми, кто ушёл. С бабочкой или птицей. Твои родители обязательно услышат. А ещё ты сможешь прийти ко мне. Я не умею говорить о чувствах, но постараюсь помочь. У меня так же, как и у тебя, нет больше никого. Понимаю, тебе сложно поверить, что жизнь может так быстро измениться, но… Я хочу помочь тебе. Хотя бы в память о Лили.       Ребёнок всхлипнул и уткнулся в плечо Снейпа. Чего-чего, а этого он точно не ожидал. Но отгонять и так напуганного мальчишку совесть не позволила. Они просидели так какое-то время, а потом Северус вновь спросил.       — Гарри, почему ты не хотел, чтобы мы говорили с Дурслями?       Поттер глубоко вздохнул и выпрямился.       — Просто… Так уже было. Учительница в школе заметила несколько синяков и стала спрашивать меня, всё ли хорошо. Я попытался рассказать ей, что меня иногда… Наказывают. Она вызвала Дурслей, не знаю, о чем они говорили, но вечером меня снова наказали и оставили без ужина. И больше эта тема не поднималась.       Мальчик затих, а Снейп с мрачной уверенностью решил: он разберётся со всеми виновными.       Теперь они — одно целое.