Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      Северус стоял около небольшого ухоженного домика. Рядом с ним напряжённо сопел Дамблдор. Холодный промозглый ветер задувал под мантию. Пригород Лондона. Что ещё сказать? Место, в котором численное количество дождливых дней превышает всевозможные нормы.       — Нужно постучаться, — заметил старик.       — Что?! После всего вы думаете о приличии?! Эти люди…       Директор шумно выдохнул и сокрушённо покачал головой.       — Не важно, кто перед тобой, друг мой. Не важно, плох он или хорош. Не важно, беден или богат. Всегда нужно держать себя в рамках, иначе чем мы не будем отличаться от тех, кого презираем?       Он подошёл к двери и тихо постучал. На несколько минут воцарилась тишина. Когда Дамблдор уже поднял руку, чтобы постучаться вновь, за дверью послышались звуки.       Ещё через мгновение дверь приоткрылась, и из неё показалась голова Петунии Дурсль. Увидев посетителей, она попыталась было закрыть дверь, но Снейп оказался быстрее. Он со злорадным удовольствием следил, как она пытается сдвинуть дверь, пригвождённую к земле взмахом палочки.       — Что вы хотите?! — нетерпеливо взвизгнула Петуния, всё ещё пытаясь закрыть дверь.       — Петуния, дорогая, мы пришли, чтобы спросить о Гарри Поттере. — Голос Альбуса был обманчиво мягок.       — Когда я принимала мальчишку в свой дом, вы поклялись, что не будете донимать меня визитами. Вы только представьте, что подумают соседи! — хоть она и пыталась казаться уверенной и недовольной, движения её были резкими и дёрганными. Голос дрожал, и к своему ужасу Северус заметил синяки на запястьях, которые она отчаянно скрывала за длинным рукавом. Это сделал её муж?       — И всё же, где мальчик?       Взгляд женщины метался из стороны в сторону, но она избегала смотреть кому-то из них в глаза.       — М-мальчишка сбежал! Этот негодяй никогда не ценил того, что для него делалось!       — И вы не стали искать его, Петуния? — если бы взглядом можно было убивать, директор был бы уже мёртв. Дурсль раздражали вопросы, на которые она не могла дать ответов. Но Снейпу надоел этот театр. Он всё ещё чувствовал себя не очень хорошо, а разговор обещал затянуться.       — Петуния! Мальчика нашли в таком состоянии, что ещё пара часов, и он отправился бы к праотцам. Твоё счастье, что он выжил! Иначе я снёс бы вас вместе с этим домом ко всем чертям! Ты всегда была до неприличия мерзкой, но обычно с возрастом люди меняются. Это же и твой ребёнок тоже! Это всё, что осталось от Лили.       Она побледнела ещё сильнее. Похоже, она только сейчас поняла, КТО стоит перед ней. Если Дамблдора она знала в лицо, то сам Северус сильно изменился и перестал походить на того мальчишку, что она помнила.       — Снейп! Тебе ли говорить о Лили. Она писала мне, я знаю, что вы поссорились ещё в школе — мерзавка! Знает куда бить!       — Это ничего не значит. Мы говорим о тебе и о Гарри Поттере.       Снейп изо всех сил старался держать себя в руках. Он побледнел, и его и без того нездорового цвета кожа казалась слегка желтоватой. Тут Дамблдор прокашлялся и нарочито посмотрел по сторонам.       — Петуния, давайте пройдём в дом. Ты же не хочешь, чтобы твои соседи заметили нас.       Она метнула в его сторону быстрый взгляд и отошла в сторону, давая им возможность пройти. По лестнице уже спускался (считай, сползал) моржеподобный увалень. По-видимому, это и был Вернон Дурсль. Сразу за ним семенила не то женщина, не то свинья. Северус так и ждал, что она вот-вот хрюкнет. Они заметили нежданный гостей, и на лицах обоих проступил ужас.       — Что вы делаете в моем доме! Что вам нужно! Нет его здесь! Нет!       На лице Снейпа расплылся угрожающий оскал. Дамблдор был суров, а Петуния согнулась в три погибели. И тут-то до зельевара дошло: эти свиньи запугали не только мальчишку. Сестре Лили тоже доставалось на орехи.       — Покажи руки! — Все присутствующие вздрогнули и посмотрели на Снейпа.       Но женщина, к которой он обратился, поняла, о чем он. И испугалась. Что только подтвердило его догадку. Какой бы она ни была мерзкой, она совершенно точно не могла быть такой жестокой. Вся её ненависть к Лили была только плодом её страха и зависти. Но она защищала свою младшую сестру и, как могла, заботились о ней.       — Уйдите… Уйдите откуда пришли.       — Покажи свои руки!       От нетерпения он взмахнул палочкой, и рукава длинной водолазки сами поднялись вверх. Всему миру предстали сине-зеленый синяки.       Петуния шумно втянула воздух сквозь зубы, и по её щеке скатилась слеза. Она стала яростно растирать её по щеке и отвела взгляд. По выражению Вернона было отчётливо видно, что после ухода нежданных гостей ей не поздоровится. Но Северус точно не позволит этой усатой твари тронуть хоть одного человека.       Он заговорил леденящим шёпотом. Так он делал выговоры особенно отличившимся подросткам. И они знали: этот тон не предвещает ничего хорошего.       — Итак… Героя магического мира нашли в полумертвом состоянии. Мальчик жив и почти здоров, но страшно замкнут. И знаете, что он рассказал? Оу, на самом деле не очень много. Но этого уже более чем достаточно, чтобы посадить вас за решётку. А теперь представьте, что сделают с вами благороднейшие маги, вооружённые палочками и магией. Вы же так боитесь магии…       Моржи позеленели и задрожали. Тем временем профессор продолжил, сложив руки на груди. Вид у него был весьма скучающий, но внутри клокотал гнев.       — Что, страшно, Дурсль? Ты сможешь сейчас подойти и ударить меня, а? Что, равный соперник не по зубам? Значит так. Вы сейчас отдадите все вещи мальчика. После этого я вызываю полицию. И тебя с твоей сестрой сажают на долгий-долгий срок, уж это я обеспечу. А ты Петуния… Собирай сына и беги. Беги из страны, как можно быстрее. И молись, чтобы Гарри Поттер вас простил.       — Я-я… Я не хотела. Он всегда будет чужой для этого мира. Тебе ли не знать, Сев.— Снейп дернулся будто от пощечины, но не сказал не слова. — Что я могла сделать? Он добрый мальчик, но у меня тоже есть сын. Я не могла жертвовать им. Я дала ему дом и еду. Он учился. Что ещё я могла?       — А любить его ты не пробовала? Действительно, он добрый мальчик. В этом он весь в Лили, тебе ли не знать. — Выплюнул он в лицо женщине. Она была слабой и безвольной. Но он не тронет её. В память о своём рыжем солнце.       — У тебя никогда не было семьи. Ты не знаешь, что это такое. Ты не знаешь ничего о любви.       — Ошибаешься.       Сбор вещей прошёл быстро. Оказывается, все магические вещи забирались сразу же после возвращения Гарри Поттера. А от вида первой комнаты (чулана, который был мал даже для инвентаря) Северус вновь захотел врезать Вернону. Пока директор говорил о чем-то с Петунией, Снейп, как и обещал, вызвал полицию. После этого он резко развернулся и прописал моржу в челюсть. А потом ещё раз в живот.       — За Гарри Поттера.       Пока усатый орал о том, что «он ещё ответит за то, что сделал», Снейп думал о том, как он докатился до жизни такой. Как получилось так, что у золотого мальчика нет такого взрослого, крепкого и надёжного, как скала, который смог бы прописать обидчику в морду? И почему Северус по своей воле принял правила игры и решил стать этим взрослым?       Спустя ещё какое-то время и пару заклинаний, изменяющих память, Вернона и Мардж (все ещё вопящих о наглости сего действия) увезли в кутузку. Петунию все ещё колотило, но она сразу же выпрямилась, будто в неё воткнул железный штырь.       — Снейп… Что теперь будет с мальчиком? За ним, вроде, всё ещё охотится убийца Лили. Воль… Вальтер… Вильдер…       — Волан-де-морт, — впервые в жизни Северус произнёс это имя. Оно больше не казалось таким зловещим. Впервые он на самом деле поверил словам Альбуса о том, что страх перед именем только увеличивает страх перед его обладателем.       — Да, верно. Слушай, я знаю, что ты мне не поверишь. Но, прошу, пообещай, что с ним всё будет хорошо. Я никогда не хотела такого мальчику. Если… Если сможешь… Попроси у него прощения за меня. Возможно, мы с ним никогда не встретимся. Но я бы хотела поговорить с ним. Если ты сможешь устроить.       — На месте мальчика я бы больше никогда с вами не заговорил. Чтоб ты знала, я теперь магический опекун мальчика и могу запретить ваше общение… Но мальчик не я. И на меня, к счастью, непохож. Всё будет зависеть от него. Я дам знать, если он согласится.       И он развернулся, махнув полами мантии, как крыльями. У него было ещё одно дело.       Снейп трансгрессировал и оказался на пороге старого покосившегося дома. Он ненавидел этот дом каждой клеткой тела, но больше у него ничего не было. Да, за последние годы его настоящим домом стал Хогвартс, но теперь нужно было восстановить эту рухлядь. Он займётся этим, когда его жизнь станет хоть чуть-чуть спокойнее. Северус здесь не для этого.       Он пролетел на чердак, стараясь не смотреть по сторонам. Всё же раны были слишком свежи. Отец, причина всех его бед, умер всего пару лет назад.       Его детская комната находилась именно на чердаке, поэтому здесь были детские воспоминания. Много воспоминаний.       — Акцио альбом.       К нему в руки прыгнула маленькая книжечка с пожелтевшими колодографиями. Он даже не стал рассматривать её. И так знал каждую наизусть. Его окатило волной воспоминаний. Сначала бросило в жар, потом пробил озноб. Перед глазами встала картина позапрошлой ночи. Маленький, потерянный мальчик. На контрасте с Джеймсом Поттером он больше походил именно на Снейпа. Не внешне, но поведением. Это пугало.       Северус почувствовал, что скоро рухнет, поэтому присел на старую кровать и крепко зажмурил глаза. Вдох. Выдох. Нужно идти. Вдох. Дыхание наконец пришло в норму. Последний раз взглянув на старую пыльную комнату, зельевар вышел на лестницу. Ступени скрипели и в тишине отдавали зловещим шумом. По углам висела паутина, стены, которые выглядели не очень и при жизни хозяина, теперь и вовсе облупились. Пахло плесенью и пылью. От всего этого немедленно захотелось бежать, прятаться, спасаться.       Он так и сделал. Быстра шагом пересёк помещение и вышел на улицу. Не раздумывая, трансгрессировал к воротам Хогвартса.       Теперь предстоял тяжёлый разговор с мальчишкой. Как разговаривать с ним после всего произошедшего? Что ему сказать? Как помочь, а не навредить? Он, мрачный и язвительный, совершенно не умеет общаться с детьми.       Хогвартс встречал его величественным спокойствием. В отличие от его души, замок стоял себе много тысяч лет и ни о чем не переживал. Снейп не представлял себя где-то вне этого замка. Ему порой казалось, что он, как привидение, привязан к этому месту и не может покинуть эти стены. Но ведь он человек, живой, дышащий. Или нет? Каждый, кто просит в Хогвартсе помощи, получает её. А что если Снейпу ничего не поможет? Так как тогда он может помочь кому-то другому?       Коридоры, изученные за столько лет, сами вели его к дверям подземелий. Нужно будет переселить мальчика…. Куда-нибудь. А то что это такое?! Он, профессор зельеварения, нерешительно топчется у собственной двери! Ещё несколько раз глубоко вдохнув и нацепив на лицо привычную маску отрешения и безразличия, он распахнул двери.       Мальчик полулежал на той самой кушетке. Он вертел палочку в руках, а рядом лежала книга. Как успел разглядеть профессор, это что-то из внеклассной литературы для третьего курса. Мальчик решил начать учиться?       — Чем вы занимаетесь, Мистер Поттер?       Сначала мальчик на мгновение сжался, но, поняв, что ругать его никто не собирается, покраснел и промямлил.       — Я решил почитать кое-что… Пока всё равно нечем заняться, а мне привезли мои вещи. Дурсли не давали мне делать домашние задания.       — Так вы поэтому возвращались с недописанным эссе?       — Ну, зельеварения довольно сложный предмет, чтобы успешно выполнить его ночью под одеялом. У меня и при нормальных-то условиях ничего не выходит… — Мальчик глубоко вздохнул и грустно улыбнулся.       — Что ж… Думаю, я смогу помочь с этим. Как только вы поправитесь, мы приступим к практическим зельям. А до тех пор я дам вам всю необходимую литературу.       Северус прекрасно понимал, что, если не нагружать мальчика делами, он скатится в самобичивание, и вытащить его будет очень сложно.       — Сегодня мы с директором… Посетили ваших родственников. Вернон и Мардж…       Мальчик мгновенно захлопнул свою раковину, которую только-только приоткрыл. Терпение: с этим ребёнком его понадобится много. Очень много. Не самая отличительная черта в его характере.       — Если коротко, они теперь за решёткой и больше не навредят ни вам, ни вашей тётке. Могу отметить, что она от этого вполне счастлива и планирует уехать. Возможно, даже из страны. Она… Просила у вас прощения. А ещё она и её сын хотят встретиться с вами и поговорить. На вашем месте я бы отказался, но решать в любом случае вам. Я поддержу любой выбор.       Мальчик замер и стал пристально разглядывать узор на одеяле. Было видно, что он взвешивает все за и против. В тот момент, когда Северус открыл было рот, чтобы подбодрить Поттера, тот заговорил. Очень тихо, обращаясь, видимо, к тому самому одеялу.       — Я бы хотел с ними встретиться. Я ведь тоже не был ангелом. Я знал, что они боятся магии, но всё равно делал странные вещи. А кроме них (ну, и теперь вас), у меня никого нет. Тётя никогда не была такой же ужасной, как дядя или Мардж.       Он всё же поднял глаза на зельевара.       — Она просто старалась не замечать ни меня, ни того, что со мной делают. Думаю, далеко не всё, что происходило, ненормально…       — Знаете, Мистер Поттер… Одной из особенностей жертв домашнего насилия является уверенность, что то, что с ним делают, является абсолютно нормальным. Это же и одна из самых травмирующим составляющих. Когда тебе невыносимо плохо, но твоё окружение твердит, что «всё хорошо» и «все так живут». Так вот… Нет, не всё хорошо. И далеко не у всех так. Если я не ошибаюсь, ты уже гостил у семейства Уизли. И что, там было так же?       Гарри нахмурился и посмотрел в окно.       — Ну-у-у… Миссис Уизли может иногда прикрикнуть на ребят, но это ещё и потому, что там царит такой гомон, что по-другому её просто не услышат. Она, конечно, даёт мальчикам кое-какие поручения, но я не слышал, чтобы она наказывала их, если что-то было не так.       — Верно, Поттер.       — Гарри, сэр…— Что?       — Чего, прошу прощения?       — Моё имя Гарри, профессор. Дурсли тоже не называли меня по имени. Но вы теперь мой опекун.       — Временный!       — Пусть так… — Он шумно втянул воздух. — Но пока это так. Я прошу вас.       — Хорошо… Гарри. Значит, ты готов встретиться с ними? — Поттер кивнул. — Хорошо, я думаю, что ты достаточно восстановился, чтобы прогуляться завтра до них. Но это ещё не все.       Снейп помолчал пару минут, собираясь с мыслями.       Первоначальная затея показалась глупой. Как можно через такую мелочь завоевать доверие ребёнка? А ещё хуже: для этого нужно разбередить старые раны. А Северус был уверен, что ему будет всё так же больно. Но, помня, как мальчишка реагирует на любое упоминание родителей… Что ж, стоит попробовать. Он повозился и достал небольшой синий альбом.       — Вот… Здесь фотографии твоей матери. Мы собирали парные такие. У неё мои фото, у меня — её. Я думаю, теперь он должен быть у тебя.       Вглядываясь в глаза этого маленького человека, Снейп понял, что с подарком не прогадал. Северус видел, как мальчик борется с желанием подскочить и обнять за этот подарок, и решил помочь ему с выбором. Он развёл руки в стороны и еле заметно кивнул.       Казалось, мальчик пролетел то короткое расстояние, которое было между ними. Он, как маленький росток, тянулся к ласке и заботе, от такого наплыва эмоций и щенячьего взгляда зелёных глаз в душе что-то закопошилось. Как можно было бросить такого маленького ребёнка?       О чем думал Альбус, смотря в эти глаза и отправляя его к Дурслям?       Вдруг он почувствовал, что тело в его руках стало вздрагивать и всхлипывать. Мальчик был таким беззащитным, что его хотелось сжать крепко-крепко и не выпускать. Это было странным чувством. Он ещё никогда не думал так о детях, обычно он относился к ним, как к уменьшенной версии человека и общался так же. А если ребёнок не соответствовал этим требованиям, то нарекался глупой бездарностью. Сын Малфоев рос на глазах Снейпа, но желания защитить также не вызывал. Снейпу было приятно, когда он интересовался какими-то вещами, но за ним всегда была скала по имени Люциус. А у этого ребёнка такой скалы не было, несмотря на количество людей, окружавших его. Наверное, поэтому Гарри так привязался к Грейнджер и Уизли-самому-младшему. У обоих был выраженный недостаток внимания, но они действительно дорожили друг другом. Он часто натыкался на Поттера и Уизли, когда приходил осматривать окаменевших учеников.       Покачиваясь в такт дыханию, Снейп сидел так до тех пор, пока ребёнок не затих. Он подумает обо всём завтра. Завтра будет сложный день.