Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      Снейп уже второй раз за неделю отправлялся к Петунии. И, о Мерлин, он совершенно не хотел видеть эту женщину в очередной раз. Но мальчишке это было нужно.       Мальчик с самого утра был чересчур взволнован. Он по несколько раз переспрашивал, когда они отправляются, и явно не понимал, как себя вести. За короткий промежуток времени его жизнь перевернулась с ног на голову. Северус даже не хотел знать, каково это – идти на «серьёзный разговор» с женщиной, которая издевались над тобой столько лет. Зачем он вообще на это согласился!?       Была ещё некая неловкость между ними. Они ни словом не обмолвились о прошедших днях, хотя мальчику было неловко за свои эмоции. Снейп сделал мысленную пометку поговорить о чувствах Гарри. Они подошли к маленькому опрятному домику. Зельевар не мог понять почему, но он был удивлён, что это строение всё ещё стоит. Нет, конечно, непонятно, что с ним могло произойти, но всё же… Ураган там, потоп… Эх…       Профессор постучал в дверь, которая, к величайшему сожалению, тоже выглядела точно так же, как и вчера. Жаль. Нет, Северус не сходил с ума, просто ему не хотелось верить в реальность происходящего. Но всё было по-прежнему: аккуратный, ухоженный сад, светлая дверь и маленький мальчик, прижимающийся к его боку.       Дверь отворилась, и оттуда показалась голова Петунии Дурсль. Она оглянулась по сторонам и молча пропустила гостей. Так же не говоря ни слова, провела их на кухню, где в опрятном костюме сидел свиноподобный мальчик. Он напряжённо смотрел перед собой, а по его лицу катились крупные слезы. Поттер, которого Снейп держал за предплечье, напрягся и замер. Все были в напряжении, и из-за этого воздух стал настолько вязким, что, казалось, его можно разрезать ножом.       Северус вновь поднял взгляд на Петунию: она тоже тихо плакала. Она в упор смотрела на мальчика, он же, напротив, опустил глаза в пол и изучал начищенный паркет. Вдруг женщина заговорила, в голосе её звучала невыплаканная боль.       — Я много думала за последние дни. Не знаю, простишь ли ты меня… Нас, Гарри. Но я поняла, правда, многое поняла. Вчера я упаковывала вещи и нашла письма Лили. — На этом Северус вздрогнул. — Я была так зла на неё за то, что она бросила нас с родителями, что не открыла ни одного письма после смерти мамы и папы. Я пропустила её выпуск из Хогвартса. Я пропустила тот ужас, в котором они жили. Я сожалею. Я никогда не хотела, чтобы всё было так…       Вдруг она упала на колени перед мальчиком, и тот отшатнулся, вжимаясь в ноги Северуса. Зельевар был готов в любую секунду аппарировать из этого дома, но решил подождать. Петуния плакала и держала Гарри за руку.       — Прости меня, мальчик, прости.       Она пыталась взять себя в руки, потому что чувствовала, что напугала и Гарри, и своего сына. Но все её попытки заканчивались провалом. Она даже не ревела – выла, как раненый зверь.       — Мы уедем. Уже послезавтра мы будем в поезде, и я в неоплатном долгу перед тобой. Но я прошу: если когда-нибудь ты меня простишь, если сможешь… Пиши нам. Мы будем ждать.       Поттер все ещё смотрел в пол, и Северус почувствовал, как мальчик начал вздрагивать. Он… Плакал? Почему? Профессор абсолютно этого не понимал.       — Я буду. Я не обещаю, что смогу забыть всё, что со мной произошло, но я постараюсь. Я буду вам писать.       Гарри говорил настолько тихо, что Снейп еле разбирал слова. Но после того как он это сказал, плечи Петунии расслабились, и она улыбнулась сквозь слезы.       — Я пока не знаю, где мы будем жить, но мы поедем на север страны – в Лидс. Как только мы устроимся, я отправлю письмо. Если ты захочешь… Приезжай. Ещё раз прости меня, Гарри.       Она наконец встала и обратилась к Снейпу.       — С кем будет жить мальчик? — Северус, конечно, считал, что это совершенно не её дело, но всё же ответил:       — Пока не ясно. Ему нужен дом, с подходящим уровнем защиты. Но его опекуном являюсь я.       — Но Дамблдор говорил что-то о родственной защите. Причина, по которой мальчик должен был жить с нами.       — До недавнего времени так и было. Объяснять всё слишком долго и в общем бессмысленно.       Она медленно кивнула и взяла какую-то коробку со стола. И обратилась к Поттеру.       — Это вещи твоей матери. Тут фотографии и письма… Думаю, они должны быть у тебя.       Мальчик завороженно глядел на содержимое коробки, а Петуния достала из другой коробки маленькую книжечку. У Северуса сжалось сердце. Не может быть…       — А это, кажется, принадлежит тебе. У вас, вроде, были парные альбомы. Не знаю, как он попал к нам, но, возможно, я привезла его из дома родителей.       Редкий случай, когда Северус Снейп потерял дар речи. Но сейчас он смог только растерянно кивнуть и принять альбом из рук женщины. На первой же странице красовались его фотографии, но это не столь важно. Там были записи! Записи, сделанные рукой Лили! Мелкими, вытянутыми буквами. А сам Снейп... На этих колодографиях он улыбался. Северус и забыл, что он когда-то так умел. Нет, он не будет читать это сейчас. Позже, вечером. Со стаканом огневиски.       Пока он предавался размышлениям, к Гарри подошёл сын Петунии.       — Гарри… Это самое… Ты это… Прости меня, в общем. Я боялся, когда ты пропал. Папа… Он сказал, что ты убежал, а вчера мама сказала, что на самом деле произошло. Я. Мне очень жаль, — Дадли запинался и иногда замолкал. Северус вновь подивился хитростям судьбы. Ребёнок, которого растили в любви и ласке, не способен даже на минимальную умственную деятельность. Он ровесник Поттера, но говорит так, будто ему пять.       — Мама сказала, что мы уезжаем, а ты не поедешь с нами. Я перебрал свои игрушки, и вот… — Он достал из кармана несколько маленьких металлических машинок. — Это тебе, Гарри. Извини, что я был таким.       Мальчишка засунул руки в карманы и замер, внимательно следя за реакцией Гарри. Поттер проморгался и посмотрел на машинки в своих руках. Потом на Дадли. Потом снова на машинки.       — О… Это самое милое, что ты когда-либо делал, Большой Дэ. Это же твои коллекционное машинки… Спасибо.       — Это самое меньшее. Я делал ужасные вещи. Мне жаль.       Гарри молча пожал руку Дадли и несмело улыбнулся. Почему он такой добрый? Как можно с такой лёгкостью всех прощать? Он простил даже самого Снейпа!       Лили была другой. Она была такой же доброй и отзывчивой, она до последнего искала лучшее в человеке, но если чаша терпения переполнялась… Она могла больше никогда не заговорить. В своё время Северус разочаровал её. Искупить вину он не может до сих пор.       — Нам пора, Гарри. Твоё лечение ещё не закончилось.       Кажется, мальчик облегчённо выдохнул.       Петуния засветилась и вновь долго извинялась. А напоследок произнесла.       — Береги его, Северус. В память о ней. В ту ночь не только Гарри потерял мать… Я потеряла сестру.       — Удачной поездки, Петуния, — это всё, что Снейп мог произнести после такой речи. На большее он не способен.       Они вышли за калитку и побрели к месту для аппарации. Мальчик был задумчив и хмуро смотрел на мрачное небо. Северус не решился сам начать разговор, но ему было очень интересно, о чем думает Гарри. Вдруг он заговорил сам.       — Вы знаете… Это так странно. Буквально пару дней назад единственным обращением от неё было «мальчишка!», а сегодня она плакала и извинялась. Я прожил почти двенадцать лет, как домовой эльф, который должен работать за еду, а вчера Дамблдор сказал, что они получали пособие на моё содержание. Почему всё так, профессор?       И что он должен на это ответить? Сказать, что жизнь вообще особо не справедливая? Сказать, что это всё ему зачтётся? Кем и когда? Северус знал: ничего счастливого с теми, кто несчастен с детства, не происходит. Бедные дети бедных. Если ты сломлен, ещё не видя жизни, остальное тебя добьет.       — Я не знаю, Гарри. Никто не знает. Вы знаменитость всей магической Британии, но прожили, как собака без хозяина. Забавно, неправда ли? А теперь вашим опекуном являюсь я. Наверное, это было вашим страшным сном?       — Неделю назад, возможно, и было. Но вы ведёте себя лучше, чем кто бы то ни было. — Он замолчал и вновь уставился в небо.       — Знаете, Мистер Поттер… Я не уверен в том, что мы поймём друг друга, но… Я бы постарался. Мы говорили с Дамблдором и пришли к выводу, что вам не обязательно жить со мной всё время. Почти всё время вы находитесь в Хогвартсе, а на лето… В общем для кровной защиты вы должны считать мой дом своим.       — Как думаете, профессор, у меня когда-нибудь будет семья?       Да что же это такое! Почему он задаёт такие неловкий вопросы!       — Что в вашем понимании «семья»?       Мальчик вздохнул и какое-то время молчал.       — «Семья» – это тогда, когда о тебе заботятся. Когда тебя слушают. Когда ты нужен. Когда тебе не нужно извиняться за каждый шаг. Когда тебе помогают.       — Давайте попробуем создать такие условия. Я сложный человек, вы уже давно поняли. Вы тоже упёрты, а ваше «везение» просто не знает границ, но… У нас нет других вариантов. Я постараюсь… Мы постараемся. Вы должны помнить, что вы в любом случае не один. У вас есть ваши друзья и Дамблдор. — Снейп хотел продолжить, но был прерван истерически смешком.       — Да, кому я нужен, профессор? Вы ведь в своём мнении насчёт меня были не так уж и не правы. Я действительно упёртый болван. Кому захочется слушать бредни сумасшедшего? Я ведь псих, мы оба это понимаем… И с головой у меня не всё в порядке. Не может быть в порядке. Рон и Гермиона… Они замечательные, они принимают меня таким, какой я есть, но я не могу злоупотреблять их вниманием. Я до сих пор удивляюсь, как после всех опасностей, в которые я их втянул, они все ещё со мной разговаривают. Стоило уже давно развернуться и уйти. А вместо этого они оба приглашали к себе в гости. Уизли приютили меня прошлым летом. Рон с близнецами вытащили меня с Тисовой улицы. До сих про не понимаю, почему они всё это делают.       — Вы никогда не думали, что именно так и должны себя вести друзья?       Поттер подавился воздухом и удивлённо уставился на него.       — Вижу, не думали. Поразмышляйте над этим. И совет на будущее… Если вы сомневаетесь в мотивах человека, никогда не решайте за него. Не делайте за него выбор и не приходите к неверным выводам. Поговорите. Словами, через рот. Он дан нам именно для этого, не находите? Поговорите с ними, Мистер Поттер.       — Что делать, если я боюсь?       Гарри мрачно смотрел в лицо своего профессора. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. Разве должен ребёнок смотреть так?       — Чего вы боитесь?       — Что они откажутся от меня. Все они: Уизли, Гермиона.       — Я вас умоляю, вы трижды пережили встречу с Тёмным Лордом, сражались с василиском и бог знает ещё с кем, но боитесь поговорить со своими друзьями? Вы же сами сказали, что они принимают вас любым.       — Да, но… Если я скажу что-то не то?       Да-а-а… С этим ребёнком будет много проблем. Снейп взял Гарри за плечи и внимательно посмотрел в его глаза.       — Вы не можете сказать «не то», когда говорите о своих чувствах. Ещё раз повторяю: не решайте за людей. Никогда. У вас есть наглядный пример – я. Посмотрите, к чему приводит недосказанность. К одиночеству, Мистер Поттер. К вечному, всепоглощающему одиночеству. Люди не читают мысли, и до тех пор, пока ты сам не скажешь, что тебя тревожит, тебе никто не поможет. Вам понятно?       Мальчик кивнул.       — Я обещаю. Если вам понадобится моя помощь, вы можете сказать мне об этом. Мы ещё поговорим о том, как мы будем вести себя во время учебных дней, но пока я в вашем распоряжении. Вам может быть больно, грустно и страшно. И вы можете говорить об этом. Мне, директору, МакКошке. Всем, кто вызывает у вас доверие. Вы можете спрашивать и быть уверенным: вы получите ответ. Рассказывайте о достижениях. Обо всем, что важно для вас.       — Даже если это будет что-то… Глупое?       — Если «это» будет важным для тебя, оно не может быть глупым.       Поттер вновь тяжело вздохнул.       — Вот об этом я и говорил… Со мной очень сложно. Я не знаю элементарных вещей. Про людей я вообще ничего не знаю.       — Это прискорбно, но ты в этом не виноват. Тебя никто этому не учил. Но ведь ещё не поздно. Никогда не поздно, помни об этом.       Мальчишка был подавлен. Его расстроила эта встреча. Северус понимал, что, наверное, нужно что-то сказать, объяснить, что то, что он чувствует, нормально и ожидаемо. Но Снейп не был психологом и даже просто чутким человеком.       — Гарри, ты расстроен. Что тебя тревожит? Расскажи мне…       Они прошли пункт трансгрессии, но Снейп не стал останавливаться. В самом деле, мальчишка явно гулял не так часто. Северус был готов пожертвовать несколькими часами свободного времени, чтобы поговорить с Поттером.       — Я просто мечтаю о семье. Просто о том, чтобы я был кому-то нужен. Чтобы мне рассказывали о маме и папе. Чтобы меня любили просто за то, что я – это я. Глупо требовать этого от вас. Вы не виноваты, что я свалился вам на голову. Но это значит, что семьи у меня нет и не будет…       Северусу было больно. Он не хотел такого ни одному ребёнку. Наверняка очень сложно осознавать, что ты одинок.       — Я сложный человек, Мистер Поттер. И вы меня не очень любите. Но ни у меня, ни у вас нет больше ни единой души. Вы слишком рано делаете выводы. Возможно, мы найдём общий язык. В данный момент я хочу устроить вам достойные каникулы. Могу предположить, что вы хотели бы поехать к Уизли, но, к сожалению, они в Египте и приедут только к началу учебного года. Грейнжеры тоже уехали, они во Франции до середины августа. Да и каникулы в Хогвартсе не назовёшь сказкой, но можно же постараться. Вот сейчас мы гуляем по маггловскому Лондону.       — Я никогда не был нигде, кроме нашей округи. Всегда хотел посмотреть Лондон…       В голосе ребёнка было столько надежды, что Снейпу стало как-то не по себе.       — Мы обязательно съездим сюда ещё. Я предлагаю посетить музеи и парки. Но не сегодня. Ты недостаточно поправился и большие нагрузки тебе противопоказаны.       Мальчик поник, но промолчал. Хотя ему явно не хотелось никуда уходить.       — Но, думаю, мы можем позволить себе посидеть в парке и съесть по мороженому. Как тебе такая идея?       Гарри резко вскинул голову и недоверчиво посмотрел на странного взрослого. Приподнятая бровь насмешила Снейпа, и он кивнул. Тогда вторая бровь тоже подлетела, и мальчик сначала смущённо, а потом широко и счастливо улыбнулся. Когда-то эта улыбка принадлежала Лили. Она тоже очень любила мороженое, могла съесть несколько рожков за раз. И каждый раз задорно смеялась, когда пачкала нос.       Они прошли ещё немного и подошли к ларьку с мороженым.       — В Хогвартсе дают только ванильное и шоколадное мороженое, поэтому я могу предположить, что ягодное и фруктовое мороженое вы не пробовали. Предлагаю взять пять шариков разных вкусов. Как вам такая идея?       Мальчик был счастлив, как слон. Мерлин, а это же просто мороженое.       — Всё, что я захочу? Любой вкус? Правда?       Северус только кивнул и подтолкнул мальчика к витрине. К ним обратилась продавщица – милая, полноватая женщина.       — Чего желаете, господа? Говорите, не стесняйтесь!       Мальчик робко перечислил желаемые вкусы и вопросительно посмотрел на профессора. Тот, дабы не отказывать себе в удовольствии, взял шарики вишнёвого, бананового и черничного мороженого. Да, давно он не вспоминал детство.       Мороженое оказалось действительно вкусным, и Северус определённо не жалел, что оказался здесь с мальчиком.       — Пофессор, спасибо, это очень вкусно. Я тут подумал… — Он замялся и умолк. Снейп вопросительно поднял бровь. Он хотел, чтобы Гарри сам, без помощи и подсказок сказал, чего он хочет.       — Профессор Дамблдор очень любит сладости. Особенно маггловские. Может быть, мы принесем ему мороженое? Я думаю, он обрадуется…       Этот ребёнок слишком добрый. Северус хохотнул и подошёл к продавщице.       — Малиновое, лимонное, вишнёвое, абрикосовое и земляничное, пожалуйста.       Когда заказ был готов, зельевар отдал контейнер мальчику и незаметно наслал чары стазиса, чтобы десерт не растаял.       — Держите, отдадите ему сами. Альбус действительно будет счастлив.       Лицо Поттера вновь озарила широкая улыбка. Почему то, что мальчик рад, волнует Снейпа? Странно.       Альбус и правда был в восторге. Этот человек и в свои сто тридцать с небольшим был ребёнком. Он со скоростью света умял все пять шариков и сердечно поблагодарил их обоих.       — Это прекрасно. Маггловские сладости – это что-то невероятное. Эти люди, хотя и не обладают магией, имеют огромное количество знаний. Волшебство, не меньше! — он помолчал, доедая уже подтаявшее лакомство, а потом сказал: — Твоя комната готова. Ты будешь жить на первом этаже. К сожалению, мы не можем поселить тебя в Гриффиндорской башне до начала учебного года, но у тебя будет большая комната. И до подземелий там не далеко.       Мальчик удивлённо уставился на старика.       — Комната? У меня? Своя комната?       Дамблдор сокрушенно покачал головой и грустно улыбнулся.       — Верно, Гарри. И если тебе станет спокойнее… да, во время учебного года ты обязан жить в башне факультета, но эта комната останется твоей. Что бы ни случилось, ты можешь рассчитывать на неё. В Хогвартсе тот, кто нуждается в помощи, всегда получает её.       — Я учту. Спасибо, профессор.       Кажется, мальчику и впрямь стало спокойнее. Северус был рад, что Гарри за такое короткое время пришёл в более или менее стабильное состояние. Видимо, ему повезло: психика была довольно гибкой, а характер сильным. Конечно, Снейп был не настолько наивным, чтобы думать, что всё прошло бесследно, но могло быть хуже. Гораздо хуже.       Пока зельевар предавался мыслям, Альбус успел спровадить мальчишку и теперь глядел на Снейпа с плохо скрываемым любопытством.       — Полагаю, встреча прошла неплохо, мальчик спокоен. Но меня больше интересует ваша прогулка. Ты накормил его мороженым?       Какой же Дамблдор всё-таки дотошный! Почему нельзя просто оставить его в покое? Тем более, что Снейп и сам не понимал, для чего это сделал!       — Мальчик был подавлен. Нужно было создать ему хоть какие-то положительные эмоции.       — Спасибо, друг мой. Ты спас мальчика…       Северус удивлённо вскинул голову и начал было возражать.       — Но я не…       Но Дамблдор поднял руку и улыбнулся.       — Не стоит. Тебе тоже нужно отдохнуть, Северус.       Уже лёжа в постели, Снейп думал о том диком дне, что остался позади. Было сложно принять перемены в своей жизни, но он чувствовал странное удовлетворение от радости Поттера. Почему-то хотелось, чтобы у мальчика всё было хорошо. Даже если для этого нужны сам Северус и Дурсли, с которыми мальчик хочет помириться.