Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      Гарри Поттер жил в Хогвартсе уже почти месяц. Снейп потихоньку сходил с ума. Мало того, что мальчик по какой-то причине закрывался всё сильнее с каждым днём, так ещё и вся забота легла на его плечи. Вы когда-нибудь задумывались о том, что детей воспитывать сложно? Так вот это сложнее всего, что вы могли бы себе вообразить! Зельевар никогда не задумывался о том, что в воспитании есть своя рутина. Что нужно следить за количеством и пригодностью одежды, о питании, о здоровье… Он, будучи деканом Слизерина, следил за своими змеями, но его «забота» заканчивалась там, где начинались обязанности их родителей. Он старался как можно большее отдать в их руки. Он сообщал о наказаниях, о всех происшествиях. Но с Поттером всё было не так.       Первой проблемой стало отсутствие у мальчика одежды. Ну, своей, по крайней мере. Зельевар заподозрил неладное, когда несколько дней подряд мальчик спускался обедать в одних и тех же потёртых, мешковатых, огромных штанах. Длинные, старые футболки менялись каждый день, но все они выцвели и протерлись.       Помня свое детство и отвратительные женские рубахи, которые ему приходилось носить, Северус не знал, как задать этот деликатный вопрос. Но сам мальчик ничего не просил даже тогда, когда он намекнул на то, что теперь Поттера будут снобжать всем нужным. Не только необходимым, но и просто желаемым. Тогда состоялся их первый «житейский» разговор.       — Мистер Поттер, есть ли вещи, которые нужны вам прямо сейчас?       Они завтракали в Большом зале вдвоём. В Хогвартсе осталось только несколько человек, и все они ещё спали. Для Снейпа стало открытием, что подросток встаёт так рано, но это было так. Поэтому утром они завтракали вместе.       — Эм-м-м. Нет, сэр. Вы уже спрашивали на прошлой неделе. Ничего не изменилось.       — Хорошо, спрошу прямо. В каком состоянии ваш гардероб?       Мальчик замер с вилкой, так и не донесённой до рта. Поттер опустил взгляд (привычка, которая, к слову, очень раздражало Снейпа), и его щеки покраснели.       — Всё в порядке, профессор. Вам не стоит переживать об этом, — это было сказано так тихо, что зельевар едва расслышал. Ему очень хотелось рявкнуть, чтобы привести мальчишку в чувство, но, помня о том, что сам в его возрасте ни за что не признался бы в своих проблемах, постарался сказать как можно спокойнее.       — Именно поэтому вы уже неделю ходите в одних и тех же штанах? — мальчишка, видимо, решил стать свёклой, и поэтому с каждой секундой становился всё краснее…       — Эм. Разве это так важно, сэр? Я вполне справляюсь.       — Это важно. В вашем возрасте вещей должно быть гораздо больше, чем одни подранные штаны и выцветшие футболки! Боюсь вообразить, в каком состоянии ваша тёплая одежда.       — Её нет…       — Как понять «нет»? Неужели всё настолько плохо?       — Обычно я носил старые вещи Дадли. Но последние несколько лет осень и зиму я проводил в Хогвартсе. Мне не нужна была одежда, у меня были тёплые мантии. Но, кажется, я вырос и больше не помещаюсь в них.       — Но вы утверждаете, что ни в чем не нуждаетесь. Хорошо, с этим разобрались, в выходные мы пойдём в Косой переулок. — Северус заметил взгляд Гарри и заявил: — Это не обсуждается.       Они одновременно встали со своих мест и молча разошлись в разные части замка       Весь день Снейп занимался разбором документов, что ненавидел всей душой. Но, к сожалению, внутренний педант не то, что шептал — он орал на ухо требования привести архив перед грядущим годом. Но как же Северус жалел, что эту работу нельзя поручить кому-то другому.       Под конец от количества бумажек у зельевара разболелась голова, но он всё же одержал над ними победу. Когда-нибудь, когда он решит, что в Хогвартсе ему больше делать нечего, первым делом он сожжет все бумажные документы и потопчется на пепле.       День клонился к вечеру, последние солнечные лучи ласково заглядывали в окна замка. Вечерний Хогвартс всегда казался Снейпу чем-то прекрасным.       Шаги зельевара громко отражались от стен и усиливались в несколько раз. Он направлялся к директору, чтобы обсудить очень важный вопрос.       — Северус? Заходи, друг мой. Что-то произошло? — старик с любопытством смотрел на гостя.       — Не то чтобы, просто я долгое время думаю о том, где будет жить мальчик. Мой… Дом моего отца подошёл бы: магловская часть Лондона, и о нем никто не знает… Но сам дом разрушается, да и ткацкая фабрика… Не лучшее место для ребёнка.       Почему-то Дамблдор загадочно ухмыльнулся, а потом ласково посмотрел на мужчину.       — Я помогу. Думаю, ты сомневаешься, что знаешь о потребностях детей достаточно, чтобы справиться самому. Предлагаю попросить о помощи Минерву. Она будет рада.       В том, что старая кошка будет рада, он не сомневался, но хотел ли он её участия… Спорный вопрос.       Снейп неуверенно переступил с одной ноги на другую. В очередной раз обругав себя за излишнюю сентиментальность, он спросил:       — Как думаете, вы сможете закончить к дню рождения Поттера?       Тогда Альбус улыбнулся, не скрывая своего веселья.       — Я думаю, что 31 июля ты сможешь подарить Гарри дом.       Профессор раздражённо закатил глаза и уже хотел выйти, но следующий вопрос Дамблдора заставил замереть.       — Северус, я хотел спросить про кровный ритуал. Расскажи, что у вас произошло?       Альбус все эти годы имел очень сильное влияние на Снейпа. Зельевар создал себе тесный мирок, который помог отгородиться от всех. Кроме директора. Тот без особого труда пролезал в самые тайные места, копошился там и доставал внутренних демонов. Альбус знал о нём такое… Другие убежали бы не оглядываясь. Иногда Северус думал, что этот человек любит заставлять его страдать. Что это такое наказание. Что через боль он докажет свое искупление. Но потом стал осознавать, что это не совсем так. Наверное, без этой «атаки» сам Снейп уже свихнулся. Или повесился. Альбус не раз ловил его на желании и пресекал любые попытки навредить себе. Некоторые преподаватели, особенно меняющиеся каждый год учителя ЗОТИ, полагали, что директор считает бывшего Пожирателя Смерти опасным для других, поэтому и следит за каждым шагом. Но нет. Северус был опасен только для самого себя.       Первые годы преподавания Снейп почти жил в комнатах у Дамблдора. Он объяснял молодому потерянному профессору всё. От теории магии до теории жизни. Именно Альбусу Северус был обязан навыкам в беспалочковой магии, оклюменции и лигелименции. И если уж совсем честно, именно Альбус сделал его таким, какой он есть. Поэтому он взялся заботиться о сыне Поттера. Он не мог поступить иначе.       Альбус видел его в слезах и настолько пьяным, что впору было уволить и выгнать, но… Он встречал, проводил до комнат и уходил, чтобы дать выходной и на следующее утро мягко пожурить и послать домовика за бульоном.       И теперь он открывает дверь, запертую на чугунный замок. И ведь Снейп мог разозлиться и уйти, сказать, что не обязан отвечать… Когда-то, наверное, так и было, но сейчас…       Сейчас это не просто наставник. Это друг. Это проводник. Даже в какой-то степени… Отец? Да, за столько лет Снейп так привык к причудам и проделкам директора, что точно был не готов потерять это. Но сейчас, впервые, он почувствовал острое желание самому рассказать о тех травмирующих событиях, что хранятся за той дубовой дверью. Поэтому профессор только вздохнул и призвал стул.       — Что ж, думаю, разговор будет не из лёгких. Торри! — Раздался хлопок, и перед ними появилась хозяйственная домовиха. В замке все домовые уважали профессоров и Снейпа в том числе, но почему-то Торри сильнее всех была привязана к мрачному мужчине. И директор об этом знал.       — Директор-сэр? Вам что-то нужно? Здравствуйте, мастер Снейп!       — Торри, дорогая, сможешь принести эль из винного погреба? — Дамблдор, в отличие от многих волшебников «высшего общества», искренне обожал эльфов. Он общался с ними исключительно, как со старыми добрыми друзьями. Иногда его можно было видеть на кухне, пьющим чай и разговаривающим на различные темы со старым и молодым поколением домовиков. Он знал каждого поимённо и вообще был товарищем всему живому (и не только живому) в замке. Поэтому все отвечали ему тем же на зависть портретами бывших директоров.       — Торри может, директор-сэр! Торри сделает! — И с таким же хлопком исчезла.       Северуса раздирали сомнения. Боль, что жила в памяти о тех событиях, пустила свои ростки в каждую частичку тела. Иногда казалось, что боль заменяла всю кровь. Но с болью он жить научился. А вот что делать, если она уйдёт? Только вина и память помогали не сойти с ума. Ну, как? Не сойти с ума полностью.       Но, видит Мерлин, как же он устал. Особенно за последние дни, когда вспоминать обо всем этом приходилось чуть ли не каждый день. А Гарри Поттер, с которым они говорили каждый день не по разу, вообще был воплощением всех его грехов и ошибок.       Наверное, поэтому он решил избавиться хотя бы от этого камня. Ради мальчишки. И немного для себя.       — Вы знаете, что произошло летом 1975 года?       — Летом 1975? — Директор задумчиво почесал бороду. — Тебе было пятнадцать лет. Ох, Северус! — он обоспокоенно посмотрел своими голубыми пронзительными глазами.       — Летом того года не стало Эйлин Снейп, верно, Северус? Это как-то связано?       Снейп только отрывисто кивнул.       — Мама… — Он отрывисто сглотнул. — Она в последнее время сильно болела. Мы всегда жили бедно. Не каждый день можно было найти еду. Отец работал на заводе за копейки и большую часть денег пропивал. Я до сих пор помню запах алкоголя и дыма от сигарет. В тупике Прядильщика всегда пахло гарью и отходами завода. Я помню чёрные окна.       Он горько усмехнулся, но продолжил.       — Отец не давал маме пользоваться магией. Он боялся её. Это сейчас я понимаю, почему он вёл себя так. Он был трусом, которому нравилось подчинять людей. Ему нравилось издеваться над нами. Он бил её по любому поводу: слишком громко сказала, слишком тихо ответила, не так встала, не так посмотрела. Помню, однажды он пил в нашем доме со своими дружками. Я хотел незаметно уйти на улицу, но неудачно прошёл мимо стола и перевернул стакан с каким-то пойлом. Он тогда уже был в состоянии «убить всё, что не так стоит», и этот стакан, который я не просто пролил, но и разбить успел, вывел его из себя. Знаете, какое наказание я получил, Альбус? Он прижег мне руку бычком от сигареты. А его друзья-пьянчуги сидели и гоготали. И мать не заступилась. Она никогда не заступилась за меня. Я жалел её. Я боялся за неё. Я любил её. Раньше я думал, что она действительно не могла ничего сделать. Но это не так. Она могла уйти от него. Она могла использовать магию. Пусть не против него, но для своей защиты. Но…       — Ты не прав, Северус.       Зельевар так увлёкся воспоминаниями, что не сразу понял смысл сказанного. А, когда понял, очень удивился.       — Вы не видели моего отца, Альбус!       — Ты неправ. Эйлин любила мужа. Она любила его всем сердцем. Она зависела от него. Ты знаешь, как они познакомились с Тобиусом?       — Я… Не в деталях. Кажется, когда-то отец спас её. Она говорила, что её родственники были жестокими людьми. Не могу представить того, кто был бы хуже отца.       — Ты мог так думать в детстве. Но не сейчас, Северус. Не тогда, когда ты видел зверства пожирателей. Не тогда, когда ты знаком с благородными семьями. Ты же знаешь Блэков? Безумная Белла –хороший пример. Нотты, Готты, Лестрейнжи. И Принцы тоже. А твой отец вытащил её оттуда. Они жили плохо, но лучше, чем в особняке Принцев. Знаешь, чем они знамениты? Жесточайшей дисциплиной! Девушкам не разрешалось даже говорить в присутствии мужчин. Знаешь, почему Эйлин сбежала из дома? Потому что она должна была выйти замуж за престарелого Лорда Малфоя. Отца Люциуса, который убил всех своих предыдущих жён. Северус, я не оправдываю её выбор. Но нам гораздо легче говорить о том, что она должна была сделать. Если бы мы видели свои собственные поступки со стороны, думаю, совершили бы гораздо меньше ошибок. Не мне говорить тебе об этом. Ты же знаешь основы психологии. И ты сможешь сложить два и два. Просто подумай об этом. И прекращай жалеть о том, что тебя недолюбили. Это исправить сможешь только ты сам…       И вот опять! Опять директор окунул его в воду. Он снова разрушил стену из выводов и решений, которые тот строил много лет. И, черт, как же он прав. Снейп и сам знал, что жизнь не похожа на сказки. И если его дед действительно был деспотичным уродом, у матери не было выбора. Она просто нашла себе мужа, похожего на отца. А самому Северусу просто не повезло.       Директор подлил в их стаканы эль и приблизил его к зельевару.       — Но ведь это не то, что сподвигло тебя на клятву крови? Произошло что-то ещё. Что-то помимо смерти матери?       Северус только рано выдохнул.       — Нет. Мама… Магловская полиция списала всё на несчастный случай, правда, не представляю каким образом. Мама выпила яд. На следующий день после того, как я приехал домой. Самое смешное, что мне казалось, что всё налаживается. Отец перестал пить, получил повышение на заводе. Мама говорила даже, что Принцы писали ей письма. Она должна была встретиться с ними. Но почему-то покончила с жизнью. Никто, кроме отца, не мог довести её до этого. Но почему это случилось, когда жизнь начала налаживаться?!       Дамблдор выглядел обеспокоенным.       — Подожди, ты сказал, что она встречалась с Принцами?       — Ну, да. Кажется, дед хотел помириться с ней. И они бы помирились, если бы не…       — Северус! Разве ты ещё не понял?! Эти люди не стали бы мириться с человеком, осквернившим «благородную кровь». Но если ты вспомнишь, именно тогда зверства Тома Реддла обрели полную силу.       — К чему вы клоните, Альбус?       — Эйлин умерла не сама. Её отец убил твою мать.       Слова гулом отдавались в черепной коробке. Причин не доверять Дамблдору у него не было. А это значило только то, что его дед, которым он гордился в юношестве, на которого хотел походить, был убийцей. И он без малейшего сомнения убил такого дорогого для Северуса человека. Убил собственную дочь.       — Но почему?       — Надо ли отвечать на этот вопрос? Эйлин и её свадьба с маглом стала клеймом в рядах Пожирателей. Ну, и унижение перед Малфоем тоже не прошло бесследно. Лорд Принц никогда не прощает ошибок.       Снейп чувствовал себя раздавленным и опустошенным. Авторитеты рушились, а привычная реальность разваливалась на куски. И разваливалась именно тогда, когда даже нынешняя жизнь не была оплотом спокойствия. Тогда, когда Снейпу было необходимо опереться хоть на что-то.       — Не разрушай себя ненавистью, Северус. И прости родителей. Ты в любом случае не в силах изменить прошлое. Но ты можешь строить настоящее. Сейчас рядом с тобой такая же потерянная жизнь. Никто, кроме тебя, не сможет помочь мальчику, потому что только ты пережил то же самое. Его тоже предали, и он тоже боится боли. Он тоже закрыт и замкнут. Помоги ему, хорошо? А сейчас тебе стоит поспать.       Снейп не понял, как встал, не помнил, как вышел из директорской башни. Он очнулся, когда поднимался по лестнице на Астрономическую башню. Несмотря на то, что во время разговора с Дамблдором он чувствовал себя невероятно уставшим, он понимал, что ему не уснуть. Мысли разбегались, как тараканы. Решение вроде бы было на поверхности, но в то же время он не мог уцепиться за него. Хотелось бы ему превратиться в жука-навозника, смысл жизни которого катать шары. Северус отдал бы всё, лишь бы его жизнь можно было скатать в шар. По наполнению его жизнь как раз напоминает навоз.       Но, поднимаясь, на последних лестницах Северус услышал тихий голос. Первой мыслью было трусливо сбежать, он не чувствовал в себе уверенности. Но ведь мальчишка здесь тоже не просто так.       — Теперь это наш дом, Букля. Наверное, у нас с тобой уже не будет близких людей, но ведь мы есть друг у друга… Скоро приедут Рон и Гермиона. Я завтра напишу Гермионе письмо, ты же сможешь отправить?       Послышались «угу-у» и тихий смех подростка.       — Молодец, моя девочка.       — Не спится, мистер Поттер?       Ночь завораживала своей темнотой. Белые звезды поблескивали то тут, то там и создавали ощущение… Магии. Поэтому не хотелось отчитывать мальчика за ночные блуждания. Да и что такого в ночной прогулке, когда ничего другое не помогает уснуть? Мальчик явно не ожидал увидеть кого-то ещё в это время, поэтому вздрогнул. На самом деле он пугался всего. От этого было больно и страшно.       — Здравствуйте, профессор. Да, я не мог заснуть и решил прогуляться. Всегда хотел посмотреть на звезды. Вы тоже не можете заснуть?       — Да, нелёгкий выдался вечер… Вас что-то тревожит, мистер Поттер? Расскажите мне, я попытаюсь помочь…       Сова мальчика посмотрела на зельевара долгим, оценивающим взглядом. Потом размяла крылья, ласково пощипала Гарри за пальцы, низко ухнула и улетела в черноту ночи.       — Я… Наверное, это выглядит ущербно, но мне иногда горько за себя. За родителей… Я же их даже не видел никогда. Я не знаю, какой голос у мамы. Не знаю, как смеётся отец. Наверное, они любили бы меня. Или… нет? А что если нет! А что такое любовь? Она вообще есть? Есть ли счастливые люди? Как себя чувствует человек, у которого есть родители?       — И как же вы отвечаете себе на эти вопросы?       — Я думаю, что он чувствует себя в безопасности…       Вот и ответ. Помимо очевидной любви, мальчику не хватало чувства безопасности и спокойствия. Всю жизнь он боялся родственников, а после прихода в Хогвартс…       — Как вы справлялись со страхом, после того как победили Василиска?       Казалось, Гарри даже не удивился вопросу.       — Никак, профессор. Он снится мне до сих пор. Мне снится и Квирл с Волан-де-мором на затылке, и Василиск и дядя с ремнем. Каждую ночь.       Мальчик страдал давно, но не обратился за помощью. Это ожидаемо. Он не доверяет взрослым. И, скорее всего, ему запрещалось тревожить взрослых по пустякам. А пустякам являлось всё, что так или иначе касается состояния Поттера.       — Торри!       Домовиха появилась со щелчком.       — Мастер Снейп. Чем Торри может помочь?       — Принеси из кладовой зелье «сон без сноведений».       Она кивнула, забавно тряся ушами, и исчезла.       — Вам следовало попросить у меня снотворное. В следующий раз, когда у вас возникнут проблемы, я попросил бы обращаться ко мне. Я действительно хочу вам помогать.       Перед ним появилась склянка с зельем.       — Возьмите, Гарри. Приложите палец к этикетке, и там появится ваша личная дозировка лекарства. Его можно пить в течение месяца, а дальше посмотрим.       Мальчик заворожённо смотрел, как на этикетке узоры превращались в буквы, и оторопело кивнул.       — А теперь идите спать. И… Вам теперь не обязательно вставать так рано. Вы можете делать то, что захотите. Это ваши каникулы.       Северус почувствовал необходимость сообщить об этом ребёнку. Пока ему явно нужны были чёткие инструкции и разрешения на любые действия, потребуется много терпения, но Гарри в этом не виноват. Поэтому и решать проблему должен не он, а кто-то… Безопасный.       От стен эхом отражались тихие шаги ребёнка, а на вершине башни до самого рассвета стоял мужчина. Он всё всматривался в темноту, пытаясь найти ответ хоть на один из своих вопросов.