Всё пройдёт, всё проходит когда-то

      Серебро лезвия блеснуло в свете солнца. Северус чувствовал, что его потряхивало. Он столько всего прочувствовал за последнюю неделю, что сейчас был опустошен. Но даже при этом ему было тревожно.       Она стояла напротив него. Он хотел бы всегда оберегать её от всего. Тогда как получилось, что каждый раз она заботится о нём? Как можно быть таким жалким?       Он не был уверен в том, что происходящее правильно. Северус был готов отступить в любой момент. Если только она откажется…       Он внимательно всматривался в её глаза. Только одна искра сомнения и страха — и он всё прекратит. Любая искра страха в изумрудных глазах. Но сомнения не было. Были только уверенность и смелость. Она стояла высоко, подняв подбородок, и протягивала ему клинок.       — Лили… Если ты…       — Я уверена, Северус. Тебе это нужно. Я хочу показать, что ты не один. Тебе тяжело, но ты справишься. Мы справимся.       От этих слов его захлестнуло волной нежности. Его хрупкая, маленькая девочка. Он так хотел прижать её к себе и убежать. От всего. Ото всех.       — Хорошо… — Он глубоко вздохнул и выпрямился в струну. — Я начну произносить клятву первым.       Он протянул ей бокал с зельем. Он варил его трое суток без перерывов и сна. Ошибиться можно было в любой момент. А ошибка могла стоить жизни кого-то из них. В бокале уже был шиповник, сорванный его руками. Оставалось опустить только её растение и выпить. Конечно же, он выпьет первым, потому что, если из-за банальной ошибки в формуле пострадает Лили, он тут же отправится вслед за ней.       Но ничего не произошло. Вернее, после глотка зелья он почувствовал тепло в районе висков и стягивающее ощущение где-то около сердца. Хотя вроде бы так и должно быть.       Лили мягко переняла у него сосуд и отпила свою часть зелья. На мгновение она поморщилась и немного присела, но тут же справилась с собой и гордо расправила плечи. Она старалась никому не показывать своей слабости. Его сильная львица.       Когда он начал говорить, ему потребовалось несколько секунд, чтобы голос приобрёл силу. Всё же он очень сильно переживал.       — Я отдаю тебе свою душу, магию и тело. Я — это ты, ты — это я.       Лили эхом повторила за ним.       — Принимаешь ли ты мою душу?       — Принимаю.       Северус поднёс палочку к виску и вытянул воспоминание. По правилам это должно быть самое яркое воспоминание, связанное с оппонентом. Он перенёс голубую ниточку в ритуальный бокал.       Самым сильным его воспоминанием был их поход в лес. Она бегала по поляне и смеялась, когда бабочки летали вокруг неё и садились на руки.       Лили немного нервно дернулась, но произнесла свою часть:       — Принимаешь ли ты мою душу?       От её голоса по телу пробирались мурашки, но он уверенно ответил.       — Принимаю.       — Принимаешь ли ты мою магию?       — Принимаю.       Он взмахнул палочкой над кубком, и в него упало несколько чёрных искр. Лили вторила его словам и движениям, но её искры были золотого цвета.       — Принимаешь ли ты моё тело?       — Принимаю.       Северус взял клинок из её рук и полоснул им по своей ладони. Несколько капель крови упало в бокал, и тот потеплел в его руках.       Когда после слов клятвы Лили вытянула у него лезвие и разрезала свою ладонь, Северус дёрнулся было к ней, но наткнулся на предупреждающий взгляд. Ритуал должен быть завершён.       Последние слова были произнесены хором:       — Теперь я — это ты, ты — это я.       Сначала их руки окутало серебряными лучами и порез начало жечь. Потом лучи охватили их тела, и тепло распространилось от кончиков пальцев до кожи головы. Потом сердце будто сжалось в тиски, и он перехватил испуганный взгляд девушки.       А потом всё закончилось. Так же неожиданно, как началось.       Лили обеспокоенно посмотрела ему в глаза. Потом на его ладонь.       — Северус! Всё получилось! Северус, ты видишь?!       Она обняла его так крепко, что он слышал, как бьётся её сердце.       — Я с тобой, Северус. Я всегда с тобой.       Когда его выдернуло из оков сна, он не сразу понял, что это был мираж. А когда понял, ему вновь захотелось спрыгнуть с Астрономической башни. Почему она приснилась ему именно сегодня? Ах, да. 31 июля. Сегодня он должен показать мальчику дом и провести кровную привязку. И опять он не знает, сможет ли справиться. Он не знает, хватит ли ему магии. Хватит ли смелости.       Он поклялся защищать мальчика, но Северусу постоянно казалось, что он что-то упускает. Что-то такое, что невозможно почувствовать органами чувств. Но его подсознание просто орало. Казалось бы…       Последние дни ему было совсем уж тревожно. И сколько бы он ни пытался вытравить всё на волнение перед сложным ритуалом… нет, он боялся, что мальчик его не примет. Что то, что он сделал, недостаточно. Что он роет не в том направлении. Что Снейп не станет его оплотом спокойствия. Они же так часто спорили. Он столько сделал, чтобы мальчишка его ненавидел, да и сам плевался ядом в его присутствии. А теперь нужно как-то объяснить, что рядом с ним безопасно.       В последнее время мальчик совсем ушёл в себя. Он не разговаривал ни с кем, прятался в замке. Северус знал о его состоянии только со слов домовика Добби, который почему-то испытывал священный трепет при любом упоминании Поттера. Что ж… это было на руку зельевару.       Сегодня Снейп попросил мальчика встать раньше и спуститься на завтрак. Было решительно не ясно, что выйдет из всей этой невероятной идеи. Лишь бы всё прошло удачно…       На часах было только пять утра, но после столь выматывающего кошмара ему уже не заснуть. Лили… Он достал альбом, который отдала ему Петуния. За всё это время он так и не рискнул его открыть. Слишком больно. Северус боялся той боли, что могут причинить забытые воспоминания. Но… вместе с тем желал её. Хотел с садистским наслаждением вгонять шипы себе под кожу. Чтобы чувствовать себя живым. Чувствовать хоть что-то. Чтобы никогда не забывать, что он сделал. И по чьей вине Лили…       На фотографиях Северус был весёлым и беззаботным. Он сам себя таким не помнил. На некоторых колодофото рядом была и сама Лили. Некоторые фото он помнил.       На последней фотографии Снейп стоял чем-то недовольный. Но уже через серунду на лице появлялся намёк на ухмылку. Потом движения повторялись.       Дальше был вклеен небольшой кусочек пергамента, исписанный мелким почерком. Её почерком. С завитушками на строчных буквах.       Это конец. Всему пришёл конец. Северус… Он назвал меня тем словом, от которого сам раньше плевался. И все бы ничего: меня давно не задевает, как слизеринцы говорят обо мне, но Северус. Он приходил извиняться, и я понимаю, что он не хотел намеренно меня оскорбить. Но ведь, если это вырвалось у него, то значит он думал об этом. Он совершенно не хочет слушать мои доводы! Я много раз говорила, что он общается не с той компанией!       На самом деле в последнее время он пугал меня. То, что Северус изучает тёмное исскуство, не так страшно, как его желание вступить в клуб Пожирателей. Смерть матери сильно подкосила его, и мне не удалось удержать его на светлой стороне. Как бы я ни хотела, у меня не вышло. Он в упор не видит, что, помимо мнимого величия, Волан-де-морт несёт с собой боль и жестокость. Северус же не такой. Как бы я хотела, чтобы он одумался…       Снейп сделал слишком много ошибок в своей жизни. Слишком много. Он действительно не видел всего ужаса приближающейся войны. Он не слушал никого и ничего. Своими руками подвёл себя к пропасти. Лишь бы ему хватило сил всё исправить…       Несколько часов пролетело незаметно. Всё это время Снейп просто сидел и смотрел в стену. Мысли роились в голове, но вместе с тем были какой-то вязкой кашей. Белым шумом, действующим на нервы.       На автомате он оделся и поднялся в Большой зал. Сегодня один из важнейших дней его жизни. Столь знакомые стены Хогвартса подействовали успокаивающе. Он знал здесь каждый камень и почему-то был уверен, что даже если ничего не выйдет, они вернутся сюда. Хогвартс примет всех.       За столом уже сидели Дамблдор и Минерва. Сколько бы они ни переругивались во время работы, сколько бы они ни соревновались за первенство между факультетами… Зельевар был благодарен кошке за то, что она всегда приходила ему на помощь. Она считала его кем-то вроде своего ученика. Хотя и прошло много лет с момента окончания школы.       МакГонагал пристально посмотрела ему в глаза и нервно кивнула. Сегодня она будет помогать во время ритуала. А мальчишку Поттера она любила, как своего сына. Ей, как и многим, кто знал его родителей, он напоминал Лили и Джеймса. Северус мог это понять. Поэтому постарался, если не успокоиться, то хотя бы сделать вид, что он во всём уверен.       Столы факультетов во время каникул всегда раздвигались по разным стенам Большога зала, а немногочисленные обитатели сидели все вместе за учительским столом. Северус сел на достаточном расстоянии от Альбуса и Минервы. Обычно он садился намного ближе, но сегодня его передёргивало от нервов.       Смотря на еду, к горлу подкатил ком. Все внутренности скрутило в тугой узел от волнения, и он с силой разомкнул губы, чтобы проглотить хоть немного еды.       Через мгновение в зал зашёл бледный Поттер. Если кто-то и может быть бледнее смерти, то это явно он. А при виде еды он даже позеленел. Снейпу было жаль мальчишку, но он ничем не мог помочь. В любой другой ситуации он дал бы ему зелье, увеличивающее аппетит, но сегодня мешать зелья нельзя. Неизвестно, какие компоненты прореагируют друг с другом.       Директор жестом указал парнишке на место напротив Северуса, и тот, нервно кивнув, уселся. Только ничего не ел, сверля тарелку безучастным взглядом.       — Мистер Поттер, вам нужно поесть.       Голос МакГонагал звенел от переполняющих её чувств. Очевидно она не сразу смогла совладать с ними, поэтому слова прозвучали слишком громко в тишине Большого зала. И так зашуганный всем ребёнок вздрогнул, и вилка выпала из ослабевших рук. Видимо, цепочка из нескольких событий наложилась на и так натянутые до предела нервы.       Мальчик оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на преподавателя трасфигурации. Только вот этот взгляд был каким-то безжизненным.       Минерва, собиравшаяся, видимо, ещё что-то сказать, замерла, а Дамблдор привстал на своём месте. Дыхание Поттера сбилось, и тот перестал что-либо соображать. Ещё через несколько секунд его начало трясти, и он окончательно ушёл в себя.       — Гарри… Гарри!       — Мистер Поттер, что с вами?!       Преподаватели переполошились, но Северус прекрасно понимал, что они не смогут докричаться до него. Поэтому рявкнул на своих коллег:       — Тихо! — Быстро обойдя стол, он придвинулся к мальчику и взял того за плечи.       — Гарри… Я здесь, слышишь? Это я, профессор Снейп, рядом со мной Дамблдор и МакГоногал. Успокойся, ты в безопасности. — Он крепко прижал мальчика к себе и перехватил его руки, чтобы тот не смог себе навредить. Профессора вертелись рядом, но не решались вмешаться в процесс.       Северус только повторял одно «ты в безопасности, ты в безопасности», и через пару минут мальчика наконец перестало трясти. Снейп мягко отстранил Поттера от себя. Зельевар поймал его взгляд и мягко проник в сознание ребёнка. Столь сильная паническая атака не могла возникнуть на пустом месте. Сознание встретило его тягучим ощущением невероятной боли. Вокруг вертелись воспоминания с такой скоростью, что Северус не мог разглядеть ни одно. Только страх. Поэтому он постарался чётко сказать, что мальчику нечего бояться.       — Мистер Поттер, я хочу вам помочь. Для этого мне нужно знать, что произошло. Вы можете успокоиться хоть немного? Мне нужно только увидеть воспоминание, которое повергло вас в такой ужас.       Он почти кожей почувствовал, как воспоминания сбавляют скорость и опадают вниз, как осенние листья. Осталось только несколько, и все они твердили на разные лады, разными голосами.       — Ты никому не нужен! Не нужен! Никому!       Вот в чем дело. Мальчик, как и сам Снейп, боялся быть непринятым. Непонятным. Брошенным. Преданным.       Кажется, мальчик вновь начал нервничать, потому что Северус снова почувствовал звериный страх.       — Ты нужен! Твои друзья, профессора! Они нуждаются в тебе! — Страх всё поднимался, проникая в каждую клеточку, в каждый уголок сознания. Поэтому зельевару пришлось почти орать, чтобы перекричать тот ужас, окутывающий ребёнка. Никем и никогда не любимого ребёнка.       — Ты нужен мне, слышишь! Ты нужен мне, больше всего на свете!       И его вытолкнуло из сознания.       На него смотрели два зеленых глаза. Таких похожих на Лили глаза. Но она никогда не смотрела так. В этом взгляде было столько разных эмоций, что Северусу стало не по себе. Поттеру было страшно. Особенно после своей истерики. Он до сих пор боялся показывать эмоции. И, видимо, будет бояться ещё долго.       Зельевар обернулся на испуганных Альбуса и Минерву. Те были столь растеряны, что ждать от них помощи было бесполезно.       Поэтому Северус присел на корточки перед ребёнком и уверенно заглянул ему в глаза.       — Тебе страшно?       Мальчик ничего не говорил. Но потом неуверенно кивнул.       — Это нормально. Знаешь, мне тоже страшно.       Вот, во взгляде он видит неприкрытое удивление.       — Разве вам может быть страшно?       Снейп усмехнулся. Конечно, у мальчика шок, Северуса же считают чуть ли не вампиром.       — Разумеется. Сегодня важный день и для меня тоже. У меня никогда не было семьи. А сейчас в семью из одного человека мне нужно впустить кого-то ещё. И мне страшно, что я что-то сделаю не так. Но ты в этом не виноват. И всё, что сейчас происходит, нужно для твоей защиты, понимаешь?       — Я понимаю. Мне жаль. Простите, профессор.       Теперь настала очередь удивляться Снейпу.       — За что ты извиняешься, дитя?       Наверное, ему никогда не понять, что происходит в черепной коробке этого существа. Очень странно.       — Вы все, — он обвел взглядом зал, — постоянно стараетесь помочь мне. Защитить меня. А я только мешаю.       Ох, как же сложно воспитывать детей!       — Ты опять понял не так. Я не хочу, чтобы ты закрывался и уходил в себя. Наоборот. Мне необходимо знать, что ты чувствуешь. Чтобы я мог помочь. Я хочу, чтобы тебе стало легче. Ты никому не доверяешь, это нормально. Но опасно. Мы обязательно поговорим обо всем. Но сейчас первое, что нужно сделать, — обеспечить полную безопасность. Только… Я хотел сказать, что, если у тебя что-то случится, ты всегда сможешь обратиться ко мне. Договорились?       — Я не уверен, что у меня получится. По крайней мере, пока. Но я попытаюсь.       Очень взрослая фраза. Всё-таки мальчишке сегодня тринадцать. Он и правда многое понимает.       — А теперь тебе следует поесть.       Поттер тяжело вдохнул. Северус абсолютно разделял его чувства, но сегодня это было крайне важно.       — Не думаю, что смогу запихнуть в себя хоть кусочек…       — Я понимаю, Гарри. У меня тоже нет аппетита. Но это очень важно. Ритуал крайне серьёзный, и сил может не хватить. Лучше не рисковать. Ты и так не в лучшей подготовке.       Мальчик всё же присел, а Снейп взмахом палочки призвал в его тарелку сытный, но свежий салат и немного крем-супа с гренками, здраво рассудив, что больше им не съесть. Остальная часть трапезы прошла в молчании.       Когда еда была съедена, а стол пуст, Дамблдор обратился к Северусу и Гарри.       — Домовики должны принести в ваши комнаты ритуальные мантии с рунами. Домовики помогут одеться и перенесут вас в Паучий тупик. Там уже всё готово. Прошу вас по максимуму успокоиться. Понимаю, что это сложно, но спокойствие крайне важно. Скажу только, что мы с Минервой будем рядом на протяжении всего ритуала и остановим его, если вдруг что-то пойдёт не так. Вам не нужно об этом беспокоиться.       Конечно, эта речь была обращена скорее к Снейпу, но и Поттер неожиданно собрался и стал выглядеть увереннее. Хотя бы внешне.       Все встали из-за стола и разбрелись по своим комнатам.       В гостиной Северуса уже ждала Торри. Домовиха была довольно молчалива, чем нравилась мрачному профессору. Она только кивнула, помахав огромными ушами, и помогла ему одеться. Потом протянула колбу с многокомпонентным зельем. Северус сам варил его несколько суток. Точно такое же должен принять мальчик. Всё проходило в блаженной тишине. В комнате стоял полумрак, и он как ничто успокаивал расшатанные нервы… Даже когда всё уже было готово, Торри, чувствуя настрой профессора, несколько минут стояла в стороне. Эти минуты помогли собрать мысли в кучу и восстановить контроль над дыханием.       — Пора, Мастер Снейп. Нужно отправляться.       Он взял мозолистую руку с длинными пальцами, и Торри перенесла их к ритуальному месту. Там уже стояли Дамблдор и МакГонагал. Буквально через несколько секунд рядом возникли Добби и Гарри. Пора начинать.       Они стояли на поляне, посреди которой был расчерчен круг. Внутри находилось множество рун, некоторые переливались сине-серебряным цветом. Над головами явно был раскинут магический купол. Статут о секретности ещё никто не отменял.       — Что ж… — Директор прокашлялся и продолжил: — Давайте приступим. Вставайте в центр.       Практически синхронно Гарри и Снейп шагнули на свои места и остановились рядом друг с другом.       — Сейчас вам нужно разрезать ладонь серебряным ножом и приложить ладони друг к другу. Магия крови слишком опасна. И она всегда требует жертву.       Мальчик не выглядел особо испуганным, наверняка Альбус уже рассказывал ему о ритуале. Северус первым полоснул клином и передал его мальчику. Тот уверенным движением проделал то же самое. Ни капли сомнения. Ни секунды замешательства. Кровь медленно поступила из пореза. Северус приложил свою руку к ладони мальчика и Дамблдор продолжил:       — Теперь я начну читать заклинание. Стойте прямо и ни в коем случае не разрывайте руки. Будут проверки. Надеюсь, всё получится.       И он начал выводить сложные движения своей палочкой. Через некоторое время к нему подключилась Минерва, и они на распев начали читать заклинание. Вокруг Северуса и Поттера начал смыкаться лиловой купол. Постепенно он становился всё более красного оттенка. Цвета крови. По рукам, сцепленными вместе, спиралью потекла магия. Держать руки в таком положении действительно непросто. Но этот дискомфорт не сравнится с тем, что произошло потом.       Сначала он услышал смех Лили. Тот самый, какой слышал, когда они проводили ритуал крови. Потом перекошенное болью родное лицо после слов «мне не нужна помощь от грязнокровки». А потом её тело, лежащее посреди руин обрушенного дома. Боль сковала всё тело, а сердце покрылось ледяной коркой. Всё казалось столь реальным, что он хотел было броситься к ней но…       — Северус…       Шепот у самого уха. Возле левого плеча. Невесомое прикосновение к волосам.       — Лили? — прохрипел он.       — Осталось совсем чуть-чуть. У вас почти получилось, Северус. Тебе хватило сил. Позаботься о моем сыне, Северус.       — Но я же совсем не знаю как! — он чувствовал отчаяние. И совершенно не хотел отпускать её. Не тогда, когда она так близко. Все эти двенадцать лет он каждую ночь молил о том, чтобы она ему хотя бы приснилась. Но…       — Ты сможешь. Ты очень сильный человек, Северус Снейп. Совсем скоро появится тот, кто тебе поможет. Береги Гарри…       Она растворилась так же неожиданно, как и появилась. А потом всё резко закончилось. Купол опал, и вновь он столкнулся с обеспокоенным взглядом голубых глаз.       — Получилось? — Северус пошатнулся и осел на землю. Рядом с ним практически упал Поттер. Он смотрел испуганными глазами, в которых стояли слёзы.       Зельевар сгрёб того в объятия и начал шептать:       — Получилось. Всё получилось Гарри! У нас теперь есть дом. У нас с тобой всё получилось…       Мальчик всхлипывал, а когда заговорил, голос казался детским и немного капризным.       — Правда? Всё получилось? Я… Я видел маму…       Гарри почувствовал, как его окутало потоком сильной магии. Он постарался сконцентрироваться на державшей его руке профессора, как учил Дамблдор, но вдруг услышал оглушительный крик. Будто на яву увидел фигуру в чёрном балахоне и зелёную вспышку. Увидел, как рыжеволосая женщина упала. Ему было страшно. Захотелось подбежать к ней, вырвать руку из крепких тисков и подбежать туда!       Вдруг всё исчезло, а возле него возникла та самая женщина. С изумрудными глазами. Она смотрела так ласково и нежно. Гарри так захотелось её обнять.       — Мама…       Она положила свою руку на его предплечье, и его слегка обдало холодом.       — Мой мальчик. Мой смелый, сильный лев. Ты почти справился. Не отпускай руку, Гарри. Держи крепко. Помни: мама любит тебя. Папа любит тебя. Я всегда рядом с тобой. Я внутри тебя. Крепись, мой маленький. Скоро всё наладится… Жди человека в изношенной одежде…       И она пропала. А Гарри только крепче сжал руку профессора и через несколько минут всё прекратилось.       — Я тоже, Гарри. Я тоже её видел. Пойдём домой.       Северус и не помнил, как добрел до своей комнаты. Помнил только, что отправил Гарри в его комнату с помощью Добби. Кровная магия требует жертвы, поэтому сейчас начнётся сильнейший откат. Поэтому и он, и Гарри провалятся в сон не меньше, чем на 30 часов. Волноваться было не о чем: Альбус обо всем позаботится.       Он провалился в сон с ощущением, что его кто-то гладит по волосам.