Бесконечность назад

Некогда стены монастыря Водных Каштанов слышали лишь звуки природы, постепенно сравнивающей его с землей. Затем пришел человек в белом, стал латать его как мог, шепча ласковые слова и наполняя ветхую комнатку жизнью. Когда к нему присоединился человек в красном, в доме возникла та чудесная атмосфера влюбленной пары, которая всему придает неловкости и очарования - каждая трещинка любовалась этими двумя. Потом пришлось пережить всякое - включая полное разрушение! - но пришли другие люди, восстановили, даже сделали краше (на их вкус) и после вернулся человек в белом. Он вновь делал то же, что и раньше, но явно тосковал по его связи с человеком в красном и дом разделял его чувства, гадая, что же разлучило этих двоих? Они поссорились? Человек в красном куда-то уехал? Его не стало?.. Если бы стены могли задать вопрос!.. Человек в белом ждал, с ним ждал монастырь и, к счастью, однажды одним алым осенним вечером человек в красном вернулся. Дом согрел стены для своих обитателей, постарался укутать их своим уютом, и задремал, зная, что теперь все будет хорошо. Возможно, навсегда.

***

"Ваше Высочество, нужно ваше присутствие" Се Лянь украдкой вздохнул. Возврат популярности и авторитета после столетий остракизма давался ему нелегко. Он перепоручил все неважные дела почти сразу после битвы с Цзюнь У, но и важных оказалось немало. В частности, различные разработки и ловушки прежнего Небесного Императора, которые до сих пор находили по всей Небесной Столице. "И вашего супруга тоже просим прийти" А вот это было довольно неожиданно. Небесные чиновники отнеслись к его браку со сдержанным ужасом под маской почтения, но пережевав всю ситуацию у него за спиной, пришли к выводу, что это достойный ответ на их прежнее отношение. Хуа Чэна мало кто желал видеть на небесах и уж совсем редко приглашали. Память подсказала Се Ляню, что это вообще-то первое приглашение, хотя с возвращения Хуа Чэна прошло уже три года. "Линвэнь, что там такое?" "Это какая-то странная печать с письменами, которые мы смогли отнести к культуре Уюн, но смысл их нам непонятен. Генералы Нанъян и Сюаньчжень выставили защитные печати. Мы также пытаемся связаться со старейшиной Мэй Няньцином, но пока он не ответил". Се Лянь обернулся к мывшему посуду Хуа Чэну. Тот, почувствав взгляд мужа, тут же обернулся с мягкой улыбкой на лице. - Да, гэгэ? - Нашли ещё часть наследия Цзюнь У. Ты можешь пойти со мной, Саньлан? - Само собой разумеется, - Хуа Чэн потянулся за сухой тряпкой, чтобы вытереть руки. Из них двоих именно Хуа Чэн был знаком с письменностью Уюн, неудивительно, что Линвэнь пришлось позвать его. Некоторые особо любознательные Боги Литературы пытались посылать Небесному Императору просьбы составить вместе с супругом какой-то словарь той письменности, но Хуа Чэн легким росчерком кисти предложил им пошевелить своими мозгами и не отвлекать его супруга от иных забот. Например, от уроков каллиграфии. Се Лянь унесет с собой в могилу тот факт, что он переписал своим почерком послание мужа. Что поделаешь, если на уроках каллиграфии кисть Хуа Чэна порой и вовсе не касается чернил. Оказавшись в Небесной Столице Се Лянь и Хуа Чэн шли нога в ногу в направлении старого сада Шэньу, где Линвэнь ожидала их. Защитный барьер мерцал подобно алмазу в пасмурный день, Му Цин и Фэнсинь демонстративно разошлись по разные стороны купола. Се Ляню понадобилось недолгое время, чтобы понять, почему эта часть работ Цзюнь У оставалась незамеченой столь долго. На первый взгляд сад был просто садом, немного старомодным, но вполне гармоничным. Лишь тщательно приглядевшись, можно было понять, что трещины на камнях, между плитками, узоры на коре деревьев - не порождение естественной природы вещей, а искуссно вплетенные письмена. Сам сад был печатью заклятия и его назначение оставалось неизвестным. Хуа Чэн двинулся по кругу, пытаясь разобрать написанное. Се Лянь подошел к Линвэнь, но ничего существенного к сказанному прежде она не добавила. Возможно, самым простым выходом было дождаться советника Мэй Няньцина и держать защитный купол активированным. Се Лянь дождался, когда Хуа Чэн завершит обход и приблизился к нему. - Сань Лан, что там? Тот ответил не сразу, глубоко погруженный в свои мысли. - Речь идет о времени. Очень часто используются знаки "время", "прошлое", "движение". - Движение... во времени? - задумчиво повторил его мысли Се Лянь. Будь эти знаки вырезаны на памятной стелле, можно было бы списать их на ностальгию Цзюнь У по ушедшим временам, но тут слишком хитрый прием для написания простой лирики. - Возможно ли путешествие во времени? - Его Высочество имеет в виду назад, в прошлое? - Никогда о таком не слышал, - резко резюмировал Му Цин. - Разумеется ты не слышал, был занят слежкой, не назвал ли тебя кто обидным словом, - фыркнул с другого конца энергетического поля Фэн Синь. Му Цин неожиданно промолчал, но как оказалось, не из великодушия - с ядовитой усмешкой он послал по одной из струн купола короткий электрический разряд в сторону Фэн Синя, буквально уколов того в ответ током. Фэн Синь ахнул и выругался. - Ты что творишь?! - Если ты столь осведомлен, расскажи, послушаем! - Я ничего ни о каких перемещениях во времени не знаю. - Тогда чего до меня докопался?! Фэн Синь с некоторым напряжением повторил прием Му Цина. По дуге купола змейкой скользнула тонкая молния, теперь у генерала Сюаньчжень лицо скривилось от удара током. Широко раскрытые, потемневшие от злости глаза ничего хорошего не предвещали. Хуа Чэн с нескрываемым удовольствием наблюдал на склокой двух старых знакомых. Се Лянь потер точку между бровей, пытаясь отвлечься от пустой перебранки друзей. - Сань Лан, ещё что-то удалось прочитать? - Хуа Чэн обежал взглядом иероглифы. Насмешливость от поведения двух генералов сменилась сосредоточением и Се Лянь не отказал себе в удовольствии полюбоваться выражением лица мужа занятого глубокой интеллектуальной работой. - На самом деле, есть смутное ощущение относительно этого места... - он двинулся к крупному камню, всему покрытому искусственными трещинами, под которые маскировались надписи народа Уюн. Се Лянь пошел вслед за ним, хотя и ничем не мог помочь в расшифровке. Просто стоять рядом - уже хорошо. Однако, не дойдя до Хуа Чэна всего пары шагов, кое-что привлекло его внимание: - Цвет трещин изменился! Собравшиеся замерли, пытаясь понять в чем дело. Внимательные взгляды впились в камень, но ничего не происходило и разница в цвете была совсем неочевидной. - Ваше Высочество, вам не могло показаться? - напряженно спросила Линвэнь. Се Лянь не успел открыть рот, как сомнения отпали - прежде серо-голубые, столь натуральные для камня полосы, на глазах становились темнее, черными нитями расползались по всему саду, подкрашивая надписи. Глаз Хуа Чэна распахнулся, он на пятках развернулся к Се Ляню - волосы взметнулись, одежды встрепенулись - и его не стало. Он не рассыпался на бабочек или слился с пространством, нет, словно само мироздание просто стерло его существование из мира, не успели ресницы сомкнуться. Никто не смог остаться спокойным, услышав отчаянный вопль Се Ляня. Никто не смог упрекнуть Се Ляня, что тот рванулся вперед. Наполовину его гнала вперед разорванная напополам от ужаса душа, наполовину - тянула красная нить на пальце. В это ускользающее ощущение связи с самым дорогим ему на свете человеком он вложил все свое существо и доверился мощному потоку энергии. Куда бы он не принес его, там, должно быть, будет его Сань Лан.

***

- Ваше Высочество!Ваше Высочество! - Я говорила, я предупреждала! - Ваше Высочество! - Расслабьте пояса, оттяните воротники! - Отворите окна! Прохладной воды! - Я скажу об этом Его Величеству, советник! Вы совершенно его замучали! День и ночь тренировки да практика, он так похудел! - Ваше Величество, прошу вас успокоиться! - Да он же не дышит! Хуа Чэн хотел гаркнуть на всех них, чтобы наконец заткнулись и сказали уже толком что стало с его Его Высочеством, но рот его не открылся. Он лежал обезвиженый, словно накачанный свинцовой энергией покойников, умерших от долгой тоски - в теле шевелилось лишь то, за что он не мог отвечать - сердце. Заметив, что задержал дыхание настолько, что это забеспокоило окружающих, Хуа Чэн отдал контроль за легкими мозгу - легкие тут же наполнились воздухом. Толпа вокруг него шумно вздохнула от облечения, но продолжила суетиться. К нему прикасались бесчисленные руки - нежные, но уверенные движения тех, кто привык делать это с полным почтением. Хуа Чэна злили эти прикосновения. Он всегда одевался сам с тех пор как постиг эту несложную науку; даже будучи главой Призрачного Города он никого не допускал к своему телу. Но ещё больше его злил диссонанс и непонимание - речь ведь явно идет о Его Высочестве, то есть о Се Ляне, тогда почему прикосновения ощущает он?.. Почему его лицо обтирают влажными полотенцами? Почему он внезапно ощущает оба глаза в глазницах - ощущение, недоступное полностью для тех, кто никогда не терял глаз. На него нахлынули запахи и звуки - давно он не встречал таких. Особый аромат курильниц из императорского двора Сяньлэ, рецепт изготовления смеси для которых утерян в веках. Почти забытое наречие - даже среди бессмертных единицы помнили звучание речи Сяньлэ. Хуа Чэн перебрал все возможные варианты, подняв мощную иллюзию и Перемещение Души. В голове зазвенел колокольчик, и перед внутренним зрением мелькнули стремительные змеи уюньских письмён. Предположение Се Ляня об отправке в прошлое было верным. Никто не слышал о такой возможности, но вот он очутился здесь. Он попытался предупредить об опасности хотя бы Се Ляня, но скорее всего не успел - он не помнил, чтобы из горла смогли вырваться звуки. Но как он все-таки очутился в теле Се Ляня? - Сынок! Сыночек! - с огромным трудом Хуа Чэн опознал голос императрицы, хоть никогда в прежней жизни она никогда не обращалась к нему с таким отчаянием. Свинцовая тяжесть из тела понемногу уходила и Хуа Чэн с трудом раскрыл глаза. Обеспокоенные глаза императрицы были первым, что он увидел и Хуа Чэн сразу же понял, как они похожи с янтарными глазами Се Ляня. Во многом внешне он пошел в мать, но никто из них в тьме веков не смог сохранить черты её лица в точности. Не найдя в себе сил ответить, да и не желая слишком уж вступать в беседы, Хуа Чэн опустил взгляд вниз, обратив внимание на слои торжественных одежд на нем. Когда-то, бесконечность назад он цеплялся за них, оставляя грязные пятна на ткани, стоившей жизни сотни таких никчемных мальчишек, как он. Сейчас они были в большом беспорядке, их стягивали с него, давая доступ воздуха. Их принц посреди миллионной практики сражения Шэньу свалился на пол безжизненной куклой - слуги в ужасе делали что могли. Посреди их хлопот да бега Хуа Чэн и обрел сознание. Краем глаза он заметил Му Цина в костюме демона, которого за обе руки схватили стражники. Юный Фэн Синь сдержано переругивался с ними, бросая обеспокоенные взгляды в сторону принца. - Сынок, как ты? Скажи хоть слово матушке, - императрица нисколечки не сдерживала своего волнения, держа лицо сына в ладонях. Хуа Чэн решил подыграть. - Матушка? - дрожащим от слабости голосом отозвался он. Императрица крепко прижала его к себе. Стук ее сердца приглушал ему все звуки, но он смог разобрать, что перебранка Фэн Синя завершилась его победой и Му Цина отпустили - он с каменным лицом потирал руки, когда императрица разжала объятия и Хуа Чэн смог видеть окружение. - Советник, никаких больше тренировок! Моему сыну нужно отдохнуть, вы довели его до истощения! Мэй Няньцин из прошлого и сам выглядел встревоженным, но вступил в дискуссию с императрицей. Хуа Чэн попробовал обратиться к душе юного Се Ляня, но ответа ему не было. Он замер, просчитывая варианты: мог ли он вытеснить душу Се Ляня из прошлого? Где тогда оказалась она: в его теле в будущем или болтается где-то ошарашенным внезапной смертью духом? Почему он вообще оказался в теле Его Высочества? Если уж он переместился в прошлое, тогда он должен быть сейчас там, в том доме. Остался ли гэгэ в безопасности в будущем или его утащило за ним? Красная нить их нынче не соединяла. По привычке Хуа Чэн хотел позвать Се Ляня через сеть духовного общения, но естественно, ничего не вышло - юный принц ещё не вознесся ни разу, доступа к сети его смертное тело не имело. Смертное тело... Хуа Чэна словно ледяной водой окатило осознание. Се Лянь сейчас был пусть и сильным заклинателем, но все-таки смертным человеком. Он не выдержит тех нагрузок, что для них обоих казались нормой. Даже то свинцовое ощущение тяжести во всем теле, что преследовало его с первых секунд пребывания здесь - не следствие какого-то отравления или проклятия. Его Высочество наследный принц просто, черт побери, устал! Хуа Чэну пришлось немало покопаться в памяти, чтобы вспомнить как человеческим телом ощущается усталость и хрупкость гэгэ из прошлого взволновала его так, что он вдохнуть поглубже не рисковал. Неосторожное движение могло погубить принца так же легко, как неразумное дитя сжимает бабочку в мокрое пятно. Тем временем придворные лекари осмотрели погруженного в размышления принца и пришли к выводу, что юноше нужно просто отлежаться от переутомления. Его Высочество отнесли в великолепно украшенную спальню таких размеров, что там мог поместиться весь дом Хун-эра с прилегающими улицами. С крайней осторожностью Хуа Чэн расположился на подушках, набитых нежнейшим пухом и ароматными травами. Придворные оставили его, за исключением пары слуг в дверях, готовых исполнить любое его пожелание. Хуа Чэн не обращал на них внимания. Ему предстояло решить множество важных вопросов: оказался ли он именно в их прошлом и история повторится? Где его Се Лянь и что стало с душой Се Ляня из прошлого? Как ему выбраться? Можно ли менять прошлое? Он лежал, набираясь сил телом, но мозг его лихорадочно работал, вспоминая все, что он когда-либо слышал о путешествиях во времени. Даже если его Се Лянь в безопасности в будущем, оставлять мужа и своих подчинённых на прихоть Цзюнь У он не намерен.

***

- Чё ты тут развалился, мразь?! На чугунную голову вылилось ведро несвежей воды. Запах затхлого сарая из носа это не вымыло. Се Лянь немного отвык от грубого обращения и почувствовал волну возмущения. Давно его никто не будил подобным образом! - Я... Мужчина наклонился и схватил Се Ляня за шею одной ладонью. Запах перегара и грязных зубов ударил ему в нос. Секунда замешательства - и мозг сразу заметил странное. Какого размера этот человек, раз он может обхватить его шею одной рукой? Или это он уменьшился? Вторая догадка показалась ему вернее - он хоть и не был выдающегося роста, но этому мужчине он буквально в пупок дышал. Он стал ребенком, как некогда Сань Лан? И почему он видит всего одним глазом? - Оглох? Где бабло я тебя спрашиваю? - Я... - Тень твоя! Пошел нахер отсюда! И пока не принесешь денег, носа сюда не суй! Он сильно толкнул Се Ляня, придав тому ускорения, но его и не надо было упрашивать бежать куда глаза глядят. Во время бега он увидел до боли знакомые места, которые невыносимо давно посещал вместе с Му Цином и Фэн Синем. Прохожие равнодушно смотрели на него, даже не уступая дорогу и ему пришлось приложить все силы тощего тела, чтобы не столкнуться ни с кем. Забежав в какой-то постоялый двор, он отдышался и подошёл к поилке для лошадей. Отражение в воде влепило ему ответ, до которого он с ужасом додумался во время побега. Лохматые, грязные, ещё мокрые волосы, бинты на половину худого лица, едва заметная под грязью и синяками гармония черт лица и яростный блеск черного глаза. Он не забыл бы лицо Хун-эра, даже не стань тот потом его Сань Ланом. Подняв голову, он потрясенно ахнул. Се Лянь наткнулся взглядом на сияющий золотом императорский дворец Сяньлэ. Вокруг звучал говор Сяньлэ, ходили люди в одеждах Сяньлэ и вдалеке он определенно видел место, которое некогда называл домом. Творилось что-то странное и Се Ляню определенно нужно было время на раздумья. Сердце колотилось, побитое тело Хун-эра болело, голодный желудок давал о себе знать все настойчивее. Будь он собой, Се Лянь просто поискал бы что-то съестное на земле или в куче мусора, но ребенок не был бессмертным и рисковать он не стал. Он побрел в сады возле городской стены - там всегда можно было найти фрукты и ручьи с чистой водой. Нити на его руке не было, голос Сань Лана не звучал в голове и ни к кому из небожителей Се Лянь не мог обратиться. Ему нужно время.