Бесконечность назад

- Откуда он тут взялся? Ваше Высочество, вы не ранены? Вся кровь - его? Хуа Чэн слышал голоса Му Цина и Фэн Синя как сквозь воду. Они ходили вокруг, что-то обсуждали, спрашивали, спорили - ему не было дела до них. Он думал, что привык к убийствам, привык к смертям. Разве не сам он проходил через жернова смерти трижды, безумно цепляясь за шанс остаться хоть в каком виде, но в том мире, где был Се Лянь. В самой глубине души где гнездилась его циничность змеей шептала "эй, о чем горюешь, он же вернется, это не навсегда" - никогда ещё ему так сильно не хотелось себя зарезать. О чем он горевал? О том, что ему никогда прежде не доводилось и не хотелось видеть собственного мертвого лица - и увидел. О том, что он нарушил данную себе клятву сражаться за Се Ляня и хранить его, а тот пал от его руки. Не имело для него значения, что это подстроил мерзавец Безликий! Разве Се Лянь не предупреждал его? Разве не он добился звания Непревзойденного демона? Почему он попался на такую простую уловку, почему не успел, не отреагировал, отвлекся? Ничтожество... Само по себе тело Хун-эра не весило так уж много, но в смерти все становятся тяжелее, однако руки Хуа Чэна отказывались отпустить остывающее бледное тело. Он притянул ребенка поближе к себе, почти приобнял его. Слезы бежали бездумно, стекали по челюсти, капали на расслабленное, перепачканное лицо Хун-эра. Хуа Чэн не заходился в рыданиях, но сил переварить происходящее безумие хладнокровно не оказалось. Мысли раздвоились - одновременно он рвал себя на части из ненависти к себе и рассматривал себя, сравнивая детские черты с нынешними. Словно из прошлой жизни всплыли воспоминания откуда у него был тот или иной синяк. Протянув дрожащую руку, он снял бинты, открывая проклятый глаз. Взгляд тут же зацепился за черную точку на правом веке. Не грязь и не кровь. Почти у самого угла глаза, в открытом состоянии скрытая ресницами, у него оказалась родинка о которой он никогда не подозревал. Осталась ли она с Хуа Чэном через три перерождения тот не знал. Се Лянь мог бы ему ответить... Сколько ему ждать ответа? Заскрежетав зубами, Хуа Чэн приглушенно взвыл. Услышав вой, юные Му Цин и Фэн Синь на секунду замерли, с недоумением глядя на своего принца. - Его действительно это ТАК расстроило? - Знаешь, если от твоей руки нечаянно погибнет невиновный, я напрягусь, если тебя это не расстроит. - Я делаю свою работу, не моя беда, если какой-то придурок лезет под меч. Фэн Синь запрокинул голову, рассматривая деревья и небо. - Как он тут вообще оказался? Откуда он выскочил, ты видел? - С дерева слетел. - Разве не спрыгнул? - У меня оба глаза видят, он слетел. - То есть... его кто-то толкнул? Тем не менее на дереве никого уже не было. Виновник смерти мальчика скрылся быстрее летучей мыши. Вопрос "что делать с телом" назрел подобно гнойнику. Тащить его с собой? У них три лошади, повозки нет. Конечно, можно было бы одолжить или купить в ближайшей деревне. Кто бы отказал, узнав, что повозка поможет наследному принцу? Но... Кому оно надо? Ребенок этот с давних пор все равно, что беспризорник. Наглядное доказательство, пусть ненамеренного, но убийства руками принца не пойдет на пользу его репутации. Мальчишка, может, следил за своим спасителем, да сам сверзился с дерева - мало ли что там видел Му Цин. Туда ему и дорога, в конечном итоге. Хуа Чэн не умел читать мысли, но настроение - определенно. Та часть его рассудка, что подобно железной колючке цеплялась за реальность и не давала ему свихнуться, подсказала достойный выход. Он мертв не навсегда. Хуа Чэн ещё может послужить своему божеству. Сходить с ума непозволительно. Похоронить тело Хун-эра стоило со всем возможным достоинством. Вообще-то он никогда не чувствовал себя достойным приличных похорон. Если бы его самоубийственный план тогда, бесконечность назад, сработал, его бы просто соскребли с уличных плит и прикопали где-то в неприметном месте, уже через месяц забыв, что там могила. Его могилой могла бы стать любая яма. Его тело, если уж на то пошло, так и гнило среди поля боя, пока он не пришел за своими останками. В каком-то смысле яма Хун-эра и примет. Хуа Чэн, придерживая тело Хун-эра, скинул поочередно с плеч верхнее ханьфу. Дорожное, с неприметной вышивкой, из дорогой ткани, уместно белое - Хун-эр бы и мечтать о таком саване не мог. Му Цин было дернулся, чтобы воспротивиться против такой растраты, но, окинув взглядом пятно крови и следы от рвоты на ханьфу, мысленно согласился, что пустить его на саван куда как проще, чем отстирывать. Однако, Хуа Чэн снял и средний слой одежды, оставшись лишь в нижних. Черта с два он укутал бы Се Ляня в грязную ткань. Му Цин удалился, что-то пробормотав про багаж и запасную одежду, Фэн Синь подошел с влажными платками. Вдвоем они молча стерли с остывающего тела кровь. Рана ещё кровоточила, поэтому они больше уделили внимание лицу и рукам. Даже на такой малой площади было множество старых синяков. Хуа Чэн подвесил на железную колючку рассудка мысль призвать папашу на передовую, как только начнутся столкновения с Юнань. Они уложили удивительно маленькое тело Хун-эра на расправленное среднее ханьфу. Ткани с лихвой хватило, чтобы тот оказался полностью скрыт в шелковом коконе. Хуа Чэн горько усмехнулся от нечаянной шутки судьбы. Оставалось вырыть яму. Немного оглядевшись, Хуа Чэн увидел большой клен с густой кроной. Зеленый нынче, через несколько месяцев он заалеет и кровавый настил листьев окрасит много метров вокруг. Если бы Хуа Чэн и хотел где-то покоиться, то стать пищей клену он бы предпочел больше всего. Абсурд и ужас ситуации вновь накатили на него, терзая и растирая его сердце в прах, словно мутный сель. Хуа Чэна шатнуло, он оперся рукой на ствол клена, борясь с подступавшей тошнотой. На глазах вскипели непрошенные слезы, которые он хотел было смахнуть рукой, но, поднеся к лицу, разглядел на ней пятна крови. ЕГО крови. ИХ крови. Он рухнул у ствола дерева и вгрызся в землю пальцами, роя могилу голыми руками. Он забыл о том, что находится в драгоценном теле, что прежде не позволял себе даже вздохнуть глубже необходимого, что потом и сам будет страдать и у Се Ляня до следующего рывка руки будут в шрамах. КАКАЯ РАЗНИЦА, В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ?! Се Ляню сейчас не больно, у Се Ляня не забивается земля под ногти, отрывая их с кровью, Се Лянь отмучился, завис где-то между мирами, он убит, ИМ убит и никакие магические приемчики этот факт не изменят. Хуа Чэн поперхнулся слезами, мазнул рукой по лицу - грязно, привыкать ему что ли? Рука Фэн Синя легла ему на плечо - он стряхнул её. Фэн Синь попробовал схватить его за плечи, оттащить от земли, он скинул его и рыкнул: - Не мешай. Когда на спину вновь легла рука, Хуа Чэн обернулся с оскалом - вряд ли Фэн Синь когда-либо видел лицо Се Ляня таким перекошенным. Но Фэн Синь стоял чуть поодать, побледневший и испуганный нервным срывом принца. Прикасался к нему Цзюнь У, все ещё не скинувший личину старика. Должно быть лишь тренировки Се Ляня по сохранению рассудка ясным не позволили Хуа Чэну тут же вгрызться в горло мерзавцу. Он ощутил тепло от ладони - гаденыш успокаивал его духовной силой, сволочь, сволочь, сволочь. - Что ты делаешь? Судьбоносный вопрос. Сказать очевидное "рою могилу" отчего-то не выходило. Шутливый ответ супруга не ложился на язык. Повторить прежний вариант Хуа Чэн не мог, зная, что Се Лянь ненавидел его. Наконец он открыл рот и измученно ответил: - Телом нахожусь в раю, душой - в страданиях. Цзюнь У замер, внимательно глядя на него из-под нависших стариковских бровей. - Таков твой ответ? Наследный принц Сяньлэ кивнул. В ярком свете и порывах ветра Цзюнь У на короткий миг показал свое истинное лицо, прикрыв половину широко улыбавшегося лица ладонью. Фэн Синь прикрыл глаза рукой, Хуа Чэн прищурился, выдерживая божественный свет, прямо встречая взгляд небесного императора. - Замечательно... - слово родилось словно из пустоты. На том месте, где только что стоял Цзюнь У, ни одна травинка не могла бы похвастаться что прикасалась к стопе небожителя. - Что за черт?.. - выдохнул Фэн Синь. Опустив взгляд под ноги, он увидел ровно вырытую яму, как раз подходящую по размерам покойному. - Какое-то божество похорон что ли? В глубине души Хуа Чэн не хотел использовать эту могилу. Он бы засыпал её, и вырыл другую - нечего потакать той сволочи. Но он устал. Продолжительный бой с призраком и мощный нервный срыв лишили его сил. Судя по лицу Фэн Синя, тот бы скорее оглушил принца, повредившегося рассудком, и сам прикопал покойника, чем согласился рыть вторую могилу. Хуа Чэн решил покориться положению вещей. Он взял перепачканное верхнее ханьфу, вывернул его и положил на землю белой подстилкой. Фэн Синь со вздохом передал завернутое в среднее ханьфу тело. Хуа Чен в последний раз приложил руку к уже холодному телу Хун-эра. Столь же искренне как молился, Хуа Чэн клялся себе, что не допустит ещё одной смерти Се Ляня. Даже среди тех смертей, что он пережил - если их можно будет избежать, он избежит. Му Цин пришел со сменной одеждой как раз в тот момент, когда его спутники уже засыпали могилу и сооружали из камней небольшое надгробие. Хуа Чэн даже не посмотрел на него, бездумно рассматривая нагромождение камней. Прикосновение верхнего ханьфу застало его врасплох. Фэн Синь накинул одежду на его плечи, Му Цин потянулся за перепачканными руками принца, поставив рядом крошечное деревянное ведро с водой. Он возмущенно взглянул на грязь, забившуюся под ногти до самого основания и оторванные ногти. Кровь на пальцах уже подсохла, боль едва доходила до сознания Хуа Чэна. - Оставшиеся ногти безусловно отвалятся, Ваше Высочество. Некоторое время вам придется скрывать руки, — процедил Му Цин, прополаскивая руки принца. Да плевать. Ему на все сейчас плевать. Если Цзюнь У решит прямо сейчас призвать его на небеса - ему же хуже.

***

Чем дальше Му Цин и Фэн Синь исследовали фундамент монастыря Водных каштанов, тем им становилось хуже. Оба уже давно были богами, так что им пришлось немало времени вспоминать отчего же энергия божественной крови показалась им знакомой. Лишь случайно проскочившая фраза о служителях средних небес огорошила их осознанием. Когда-то именно эта божественная кровь вознесла их на небеса и питала духовной силой несколько лет. - Что за хрень? Тут крови на целую ванну хватит, это что за печать он рисовал?! - С чего ты решил, что речь идет о печати? - Да для чего ещё ему пускать себе кровь? - Кто тебе сказал, что он сам себе её пускал?! Фэн Синь возмущенно открыл рот, но понял логику рассуждений Му Цина. Будь тут печать, остался бы рисунок. Множество печатей образовали бы переплетенную сеть. Тут же была просто лужа и можно было даже понять, где находилось тело - там осталась проплешина, куда кровь почти не подтекала. По иронии судьбы, циновка Се Ляня находилась практически на том же месте. Картины рисовались одна другой безрадостнее. То ли продолжительное, многократное самоубийство друга, то ли яростное и жесткое убийство - Кем? Как? Во имя чего? - что одно, что другое крало дыхание и замораживало кровь. - Почему он нам ничего не сказал?! То, что с ним случилось тут... Как он это пережил? Когда?.. Фэн Синь растопырил пальцы и нахмурился, пытаясь высчитать примерный срок появления этой лужи крови. Му Цин отбросил мысли о прошлом до лучших времен и пригляделся к энергетическим нитям. Задумчиво провел по ним, словно прикасался к многострунному циню, стремясь не извлечь звук, но прощупать натяжение. Нити отразили его движение, ответили ему с такой характерной искренностью, что Му Цин почти услышал голос Се Ляня. - Я могу использовать это... - медленно проговорил он. Фэн Синь обернулся к нему, сбившись в расчетах. - Каким образом? - Узел Удавки существовал 800 лет назад. - И?.. - Я собираюсь отправить им сообщение.