Бесконечность назад

- То, что существовало 800 лет назад, так? - Так. - Так какого черта мы здесь? Му Цин вложил немало яда в ответное движение брови, но ответа дать не мог. Расшифровка письменности завершилась. Му Цин понял в чем суть Удавки ("что за варварское название?!") и где её слабое место. Он даже смог вычислить координаты узла. Казалось, ничто теперь не помешает двум генералам разрушить действие массива и высвободить попавших туда товарищей. Но они стояли перед монастырем Водных каштанов! Новый корпус здания был возведен всего несколько лет назад, но старый-то вряд ли держался аж 800 лет. - Ты уверен, что правильно сделал вычисления? - Нет сомнений. - Тогда... - Помолчи уже! Оба раздраженно хмыкнули, отвернувшись друг от друга. Монастырь не изменился, казалось сейчас из-за угла выйдет Сань Лан с вязанкой дров, а из окна помашет Се Лянь. Но створка двери слабо скрипнула на ветру - и это все звуки, что были на территории монастыря с тех пор, как двое его хозяевов пропали. - Вы ведь друзья Сяо-Хуа и даочжана Се? Неприятно впечатленные обращением в приятели с Хуа Чэном, генералы обернулись, чтобы увидеть сельского старосту, хромавшего к ним по ступенькам храма. - Как давно мы вас тут не видели! Эх, не свезло вам, эти двое куда-то запропастились последнее время, а нам так нужна была бы их помощь, — староста грустно сдвинул седые лохматые брови. - Сяо-Хуа так хорошо справлялся с посевной, что наши парни уже и обленились чуток, ноют теперь, все нервы мне уже измотали. Поковыряв в памяти в поисках достойного обращения, Му Цин спросил: - Дедушка, как давно стояло здание старого монастыря Водных Каштанов? - Мой батька строил, мой старший брат туда-сюда бегал по его поручениям, а я тогда ещё не ходил даже, — старик с радостью завел шарманку воспоминаний, но генералов они не интересовали. Хмуро обменявшись взглядами, они принялись разглядывать здание, словно сами стены могли им что-то подсказать. Даже если старику лет 80, старый монастырь строился при его жизни, а значит - не то. - Мой брат с батькой, да дед ещё, столько страстей про эти развалины рассказывали, ууууух, тогдашний даочжан - а он был могуч, нынешний тоже хорош, но шибко молодой, - так вот тогдашний даочжан прямо настоял "надо строить, без стройки не освятить". Фэн Синь положил руку на изукрашенную стену. Та в ответ толкнулась ему энергетическим пульсом - он едва не отдернул ладонь. Никакой темной энергии он не почувствовал, наоборот, если уж и сравнить, то с тычком носа собаки, радующейся встрече. Он взглядом предложил Му Цину тоже это ощутить - тот приложил ладонь к стене и задумался. Затем он начал медленно опускаться, словно силы покидали его тело, скользя ладонью по стене. Фэн Синь с тревогой посмотрел на Му Цина, но в лице товарища ничего не указывало на проблему. Скорее, он сосредоточенно что-то пытался почувствовать у самой земли. - И даочжан - старый даочжан, то есть он был не старый, но... прежний короче, так вот даочжан сто дней провел, вытравляя отсюда духов. Он так и сокрушался потом, мол, "не упокоенные души, сожженные призрачным пламенем, сколько же лет они провели здесь", он качал головой и изгонял, заклинал, очищал, а брат мой за ним из-за камня смотрел день-деньской. Добрался даочжан значится до фундамента - как ахнул!.. Фэн Синь тоже ахнул. Лицо Му Цина застыло напряженной маской. Они оба почувствовали. - А брат потом говорит мне: "Ты представь, А-Жэнь, как строили раньше! Сотни лет фундамент простоял! Разве сейчас так строят?! Тьфу, сейчас и десять лет не простоит, сносить надо, а то на башки рухнет ночью и поминай как звали". Ещё бы - фундамент монастыря насквозь пропитан божественной кровью! *** Хуа Чэн обнаружил себя в путешествии Се Ляня для самосовершенствования, всего за пару часов до столкновения на мосту Инянь. Уточняющий разговор со спутниками прошел не без неровностей, но откровенного недоумения внезапная забывчивость принца не вызвала. Хуа Чэн слышал историю про то, как наследный принц сражался с тамошним призраком. Он церемониться не стал вовсе и, не отвечая ни на один вопрос, сразу ринулся в драку. Призрак подавился от наглости юноши, но бой принял. Вечерний воздух задрожал от рывков мечей. Сидевшие вдалеке Му Цин и Фэн Синь, которым Хуа Чэн строго-настрого запретил вмешиваться, напряженно смотрели за боем, высунувшись из кустов. Му Цин окружил их двоих до смешного простым защитным куполом - впрочем, лучшим из того, что он мог сделать на тот момент. Хуа Чэн радостно оскалился - тело Се Ляня стало чуть сильнее, а значит можно снять стресс от заварушки с прыжками во времени, хорошенько накостыляв призраку-философу. Он отбил атаку и понесся вперед. *** - Принц вскоре возвращается! Нашего принца стоит ждать со дня на день! Скрывшись от отца Хуа Чэна (не очень-то сложная задача, если уж на то пошло), Се Лянь внимательно слушал разговоры людей - надо же как-то понять в каком периоде времени он очутился. Судя по отсутствию его храмов - до вознесения, но насколько до? Сопоставив все слухи, он пришел к выводу - подходит к концу его путешествие. Стало быть, столкновение на мосту, встреча с Цзюнь У и первое вознесение случится буквально на днях. Се Лянь вновь нашел убежище в садах возле столицы. Деревья тяготились тяжелыми, сочными плодами - вскоре будет сбор урожая. Небольшую личную жатву Се Лянь уже провел, набив ноющий желудок. Он почесал голову. На ум никак не приходил способ, как бы добраться до Сань Лана. Стоит ли его ждать около дворца - ведь сражение очевидно завершится победой. Хотелось бы быть поближе, но от столицы до Инянь он смог бы добраться быстро лишь на лошади. Угнать её что ли... Раздумывая над преодолением расстояния, Се Лянь усмехнулся себе под нос. Он вспомнил один ночной разговор. "Гэгэ, а что бы ты сейчас сказал, взамен тех слов про рай и ад?" "Цзюнь У я бы послал далеко и надолго, а мудрое наставление..."- Се Лянь игриво пощекотал собственный нос прядью волос мужа. "Мудрое наставление было бы такое..." Интересно, Хуа Чэн и в самом деле так скажет? - Сяньлэ ещё находит причины улыбаться. Се Лянь поднял голову так быстро, что шея заболела. Безликий Бай подкрался к нему настолько незаметно, что сердце Хун-эра грозило разорваться от испуга. - Что-то ты далековато от места главного действия, как ты считаешь? Се Лянь развернулся, чтобы убежать, но тело Хун-эра не могло ему помочь. Безликий Бай одним движением перехватил мальчика, до боли в ребрах прижав его к себе. Безликий Бай закружился на месте, словно дитя с котенком. - Сяньлэ, Сяньлэ, сколько нам с тобой предстоит пережить вновь! Се Лянь постарался как можно больнее вцепиться в руки Бая. Не то, чтобы это очень уж помогло, но он хотя бы не висел безвольной куклой. - Зачем тебе это? - Зачем повторять лучший день в моей жизни? - с явно слышной усмешкой ответил вопросом противник. - Тем более, как все обернулось! Я был бы доволен, будь все как раньше, чтобы на алтаре оказался ты, но, небеса, какая удача! Смотреть на то, как мучается любимый, стократ тяжелее, а знать, что мучения неизбежны, что они будут повторяться и конца края этому аду не видно - удача всей Поднебесной оказалась на моей стороне! Се Лянь от души лягнул и укусил Бая, но тот на жалкие попытки сражения даже не обратил внимания. Он кружился, вальсируя сам с собой, мотая Се Ляня из стороны в сторону. - Неужто ты так и будешь ждать до самого храма сотни мечей? Не заскучаешь? Для того и притащил с собой советника, чтобы в картишки перекинуться, пока мы тут бегать будем? Безликий Бай остановился так резко, что все органы Хун-эра неприятно дернулись. Босые ноги мальчика повисли в воздухе в полуметре от земли. Секундой позже земля стала ещё дальше - Безликий Бай быстро куда-то двигался, крепко прижимая Хун-эра к себе. - Кто тебе сказал, Сяньлэ, что я буду ждать до храма? *** Хуа Чэн справлялся на отлично - разве были варианты? Призрак моста Инянь (уже не совсем моста, а опорных столбов, но это мелочи) слабел, удары его становились все незначительнее и скорая победа наследного принца была очевидна всем. Очередной взмах меча прорвал суть призрака - он заклубился темным дымом, теряя очертания так же быстро, как тает снежинка на ладони. Хуа Чэн вырвал меч назад, привычным жестом стряхнул капли крови - конечно, никакой крови у призрака не было, но зачем тормозить полезную привычку? Собираясь вложить меч в ножны, Хуа Чэн размышлял, в какой части столицы будет Се Лянь, смог ли он пробраться во дворец, под защиту Мэй Няньцина? Вскоре он сможет исполнить старое желание супруга - послать Цзюнь У к чертям собачьим и дать действительно мудрое руководство для храмовой таблички. На краю видимости появилась фигура старика - легенды о маскировке Цзюнь У оказались правдивы. От призрака осталась лишь легкая дымка, истинный Се Лянь в прошлом уже сажал бы деревце, но до ушей Хуа Чэна донесся какой-то неясный звук - что-то вроде движения воздуха. Рывком Хуа Чэн обнажил меч, выставив его перед собой - нечто нанизалось на лезвие. О, то был совсем не обретший плоть призрак. Широко распахнув глаза, Хуа Чэн смотрел, как Хун-эр скользнул по лезвию до самой гарды, залив руки наследного принца кровью. Он подхватил содрогающееся от боли тело самого себя, с ужасом понимая, кто сейчас корчится в муках от разорванных органов. - Ваше Высочество... Гэгэ! Из носа Хун-эра текла кровь, рот забила рвота, мешая ему говорить, алая лужа под ним разливалась, обагряя острые осколки камней. Хун-эр успел лишь мотнуть головой в сторону - Хуа Чэн заметил средь ветвей деревьев мерзкую белую фигуру - сжал плечо Хуа Чэна и потерял сознание. Замаскированный Цзюнь У из прошлого остановился в нерешительности - произошедшее не было частью его плана знакомства с наследным принцем Сяньлэ. Фэн Синь и Му Цин подбежали с криками, спрашивая чем помочь, заглядывая в побелевшее лицо Хун-эра. Рациональная часть Хуа Чэна трезво оценила количество потерянной крови и махнула рукой, остальной же рассудок вскипел от ненависти к фигуре в белом, хлопавшей в ладоши и дергавшейся от смеха на ветвях. По лицу наследного принца бежали слезы, помощники недоумевали, откуда тут взялся мальчишка, из-за которого шествие на празднике фонарей прошло так неудачно. Кончиками дрожащих пальцев Хуа Чэн прижал точку пульса на шее Хун-эра - ничего. Как скоро будет следующий рывок он мог лишь только гадать. *** - Мудрое наставление было бы такое: "Есть умеренно, спать достаточно, любить от всего сердца". - Стиль радикально иной, но содержание мне нравится не меньше прежнего. Се Лянь весело сморщил нос, защекотав сам себя. Хуа Чэн придвинулся к нему, шурша шелковыми простынями. - С едой и сном мы вроде соблюли ваше мудрое наставление, бессмертный небожитель. Что насчет любви? - Я и не знал, сколь любящие глубины есть у моего сердца. - Что ж, у гэгэ есть и иные места, способные доставить немало приятных ощущений. - Сань Лан! Увы, его супруг уже скрылся под простыней, и Се Лянь вцепился в подушку, по привычке глуша первые стоны. Похоже, собственное мудрое наставление про сон он собирается нарушить. Без сожалений.