Каменное сердце

      Яркие огни приближающейся гавани горят на фоне вечернего неба.       Пассажиры высыпают на палубу, всматриваясь в даль и обсуждая скорую высадку. Торговцы следят за своими многочисленными сундуками, путешествующими по рукам рабочих. Возбуждение завладевает толпой. — Братик! Братик! — Тевкр заражается царящим на корабле духом и подскакивает к Тарталье, размахивая плюшевым Одноглазиком, торжественно врученным ему в порту Снежной смахивающей слёзы Тоней. — Мы же увидимся с тётей Люмин? Пожалуйста! Я много-много расскажу ей! А потом мы все вместе пойдём в па… виль… Пойдём есть!       Тарталья усмехается и поворачивается к мальчику. Глаза начинает щипать от буйства красок Праздника и воспоминаний. Как бы он ни хотел выкинуть Ли Юэ из своей жизни, своего сердца, у него не получалось. Не из-за бывшего ли гео Архонта? Нет, уверяет он себя. Не из-за него он сейчас возвращается, не из-за него совершил жуткое преступление, не из-за него… — Конечно. Уверен, Люмин будет тебе рада.       Он не может добавить «и мне». Хоть пламенные письма девушки убеждали его, что он давным-давно прощён, и она скучает по нему, он не знает, чего ожидать от этой встречи. Вовремя пробудившаяся супруга Осиала, ко всему прочему, не облегчает его положения. — И мы пойдём кушать! Ура! — Тевкр прыгает на одной ноге, поправляя то и дело сползающую ушанку.       Чайльд косо улыбается и треплет мальчика по шапке. — О чём ты думаешь? А с нами будет Паймон? А… Смотри! — Тевкр прыгает ещё выше, одной рукой крепко сжимая Одноглазика, а другой начиная неистово махать. — Тётя Люмин нас ждёт! И Паймон! Привет!       Тарталья оборачивается за взглядом брата и вальяжно машет рукой стоящей на краю мостика девушке. Над её плечом висит неразлучная подруга, крича так, что звук долетает до швартующегося корабля. — Вы прибыли пораньше. — Люмин лучезарно улыбается и в меру возможностей обнимает кинувшегося к ней мальчика. — Эй! А Паймон?       Тевкр со смехом отрывается от Люмин и хватает пищащую Паймон за башмачок, дёргая её вниз. — Смотрите! Это мистер Одноглазик!       Паймон ретируется от него подальше и, топнув ножкой по воздуху, уставляется на игрушку. — Братик принёс мне его со своей фабрики, — надувшись от гордости, говорит мальчик. — Смотри не лопни, — бурчит компаньонка, явно оттаивая.       Люмин смеётся и кивает Тарталье. — Что? Паймон всё правильно сказала! — Ничего не изменилось, как я погляжу.       Юноша жадно втягивает специфический воздух пристани. О Паймон все успешно забывают. — Приятно осознавать, правда? Всегда можешь вернуться куда-то… — Девушка поднимает мечтательный взгляд к мириадам мягко мерцающих фонариков. — Это же много-много Паймон! — восклицает Тевкр, тоже поднимая голову.       Хоть он и не понимает разговоры взрослых, всё же старается не отставать. — Вот уж спасибо! Сравнивать Паймон с блестящими стекляшками! — Это не совсем стекляшки, — выдыхает Люмин, пытаясь не рассмеяться вновь. — Господин Чжун Ли же как раз рассказывал нам… — Какая разница! Они неживые! Они не могут того, что может Паймон. — Она фыркает. — А что ты ещё можешь? — Мальчик смотрит на парящую Паймон, сжимая руку Одноглазика в кулачке. — Разговаривать! Стекло с тобой не шибко поговорит! — Надувшаяся Паймон снова топает ножкой и отворачивается, сложив ручки на груди. — Прости. — Тевкр тянется к ней, поправляя шапку. — Давай мириться! — Да ладно. — Компаньонка расплывается в улыбке. — Ты же глупый ещё. Прощён. — Почему я глупый? Братик говорит, что я умный! Да, братик? — Может, пойдём уже? — подаёт голос неловко переступающая с ноги на ногу Люмин. — Да! Паймон проголодалась! — И я! — радостно подхватывает Тевкр.       Тарталья фыркает и расплывается в широкой улыбке. Да, действительно приятно, когда есть куда вернуться… к кому вернуться. — Как ты это ешь? Зубы же слипаются! — Паймон отодвигает тарелку со сладостями и машет липкими ладонями. — Зато та-а-ак вкусно! Как у Тони. — Тевкр жадно впивается в лакомство, отхватывая большой кусок. — Кстати, братик… Она же скоро приедет? Я соскучился. — Приедет? — Люмин приподнимает брови.       За столом повисает напряжённое молчание. Сидящий на столе Одноглазик заваливается на бок. — Ну… — Тарталья заминается. — Нет, ничего такого. Я даже рада буду познакомиться с твоей сестрой… — рассеянно начинает девушка. — И Антон тоже приедет! И мама с папой! Правда здорово? — радостно перебивает её мальчик. — Конечно здорово… — Да у тебя семья переселяется! Паймон так хочется на них посмотреть! А ты ни слова об этом не написал!       Чайльд продолжает молчать, механически поправляя игрушку брата. — Ну… Сюрприз, — наконец выдавливает он, стараясь улыбнуться. — Стой. Ты читаешь мои письма? — Конечно! Если Люмин читает, почему Паймон нельзя? — Прости. Я думала, ты догадываешься. Если не хочешь… — Ещё чего! Паймон имеет право смотреть, что ты пишешь! В конце концов… — Воу-воу, я понял. Мне без разницы. Разве что однажды Люмин придётся прятать от тебя письмо по определённым причинам…       Путешественница громко фыркает и заливается краской.       Паймон тихо пищит и заливисто смеётся, хватаясь за дрожащий животик.       Только Тевкр недоуменно смотрит то на одного, то на другую, огорчаясь, что опять не понимает взрослые разговоры.       Тарталья переводит дух. Кажется, всё сложилось как нельзя лучше, и к этой теме больше не придётся возвращаться. Как вовремя ему удалось выкрутиться. А Паймон, единственная его опасность, и думать об этом уже забыла. Вот же любопытная девчонка.       Остаток вечера пролетает за шумной болтовнёй, по сути, ни о чём. Они обсуждают дни, проведённые в разлуке, вспоминают смешные и не очень истории, произошедшие за это время. Люмин в подробностях рассказывает о клане Камисато и его домработнике, Сёгуне и Сопротивлении, Чайльд же в свою очередь — о Царице. — Паймон так и знала! — Гордо сообщает она, когда Тарталья говорит, что приплыл не просто так. — Чего опять понадобилось Фатуи? Если жёнушка Осиала — вы опоздали! Ха! — Да есть одно небольшое дельце. — Тарталья напрягается. — Новая партия новых игрушек! — выпаливает забытый всеми Тевкр. — Братик показывал мне. Правда, оригинал какой-то маленький и жёсткий, но братик мастер, он сделает его мягким.       В подтверждение своих слов мальчик несколько раз весомо кивает головой и, приподнимая шапку, чешет затылок.       Это пропускается мимо ушей. Мало ли что брякает обманутый малыш. Чайльд снова расслабляется и откидывается на спинку стула, постукивая по ноге пальцами.       Он спокойно сидит, вполуха слушая рассказ о генерале Горо, когда понимает, что что-то привлекает его внимание. Юноша фокусируется на объекте и вскоре понимает, что это никто иная, как глава похоронного бюро собственной персоной — Ху Тао. Девушка болтает с каким-то жителем, подпрыгивая на месте. «Наверняка опять впаривает свою рекламу,» — думает Тарталья и улыбается. Хоть лично он почти её и не видел, не запомнить её он просто не мог. — Паймон кажется, у неё нет инстинкта сахо…самохро…самохоронения! Давно бы пора понять, что так она разве что получит пинка под зад! — Сообщает Паймон.       Люмин смотрит на неё с укором и переводит взгляд на Тевкра. — Кто это? — спрашивает мальчик, глядя на неё в ответ. — Это Ху Тао, она хозяйка похоронного бюро. — Похоронного? — Ну да, — снова встревает Паймон. — Похороны — похоронное. — А что это? — О, — выдавливает Путешественница.       Повисла неловкая пауза. — Украшения делает. Видишь — все руки увешаны, — бурчит летающая компаньонка, тушуясь.       Тарталья усмехается и резко выходит из транса, будто его выдёргивают из-под воды. К Ху Тао направляется Чжун Ли. И, что хуже того, он смотрит прямо на Тарталью. — Ты там призрака увидел, что ли? — Паймон поворачивается за его взглядом всем тельцем. — Понятно. Господин Чжун Ли! Здрасьте! — кричит она, маша рукой.       Мужчина кивает работодательнице и, едва прибавляя скорость, идёт к столику. — Паймон, Путешественница, рад встрече, — сообщает он, зайдя на помост и останавливаясь рядом с сидящими собеседниками. — И Вас, дорогой друг, рад видеть.       Чайльда прошибает током. Единственное, что он может сделать — жалко кивнуть и прокашляться. Благо, Тевкр, сам того не ведая, выводит его из неловкого положения. — Братик, а что это за дядя? — пихая Тарталью в бок укутанной в расстёгнутое пальтишко ручкой, громко интересуется он.       Чжун Ли мягко улыбается. Подчёркнутые красным глаза сверкают смешинками. — Не стоит так говорить, Тевкр, — тихо говорит Путешественница. — Это неприлично. — Простите, — шмыгнув носом, говорит мальчик. — Кто Вы, дядя?       Паймон прыскает, заражая смехом и Тарталью. Люмин едва не следует её примеру, но вовремя сдерживает и просто корчит рожицу. Архонт смеётся своими звучным глубоким голосом. — Я Чжун Ли, консультант Похоронного бюро. А Вы? — Тевкр! — гордо сообщает мальчик, рассчитывая произвести впечатление на этого господина. — Я брат А… Чайльда. Да! А ещё у меня есть мистер Одноглазик, так что если Вы плохой человек, можете сразу бежать — он не даст меня в обиду! Хотя у братика не может быть плохих друзей…       Чжун Ли склоняет голову набок, изучая юного собеседника. — А какие украшения Вы делаете? Я люблю, чтоб побольше блёсточек… — продолжает щебетать малыш, стискивая плюшевую руку своего стража. — Камушков больших там… — Украшения? — Архонт вскидывает брови. — Какие украшения? — Вы же работаете в Похоронном бюро, сами сказали. Или Вы соврали? Друзья братика хорошие, они не должны… — Он всего лишь консультант! — пищит Паймон. — Никаких украшений он не делает! — Всего лишь… А что Вы тогда делаете?       Чжун Ли уставляется в стол, постукивая по нему обтянутым в перчатку длинным пальцем. — Но Селестия, при чём тут украшения? Паймон яростно машет короткими ручками, топая по воздуху ножкой. Люмин медленно переводит взгляд на Тарталью и глубоко вздыхает. — Что ж… — прокашлявшись, начинает юноша, замечая настроение подруги. — Давайте просто забудем. — Подожди! Ты же сам сказал… Братик, я ничего не понимаю! — Тевкр даже откладывает вилку, которой ковырял еду, и ещё сильнее сжимает потной ручкой Одноглазика. Если взрослые думают, что над ним можно шутить, они сильно ошибаются! — Ты и не должен… — начинает Паймон и умолкает, не в силах подобрать слова. — Маленький ещё! — наконец находится она.       Чжун Ли медленно переводит взгляд с неё на Люмин, хмуря брови. Тарталья просто хочет провалиться под землю.       Наконец девушка не выдерживает и, кинув на друга недовольный взгляд, неловко поднимается со стула, скрипнув всеми его ножками, и тактично отводит Чжун Ли в сторону. Чайльд всё же одолевает природное любопытство и предпочитает уставиться в тарелку. Его уши до сих пор горят так сильно, что на них впору варить суп или даже жарить яичницу. Даже Паймон, и та, не следует за Путешественницей, болтаясь над столом подобно воздушному шарику. — А почему они отошли? — Тевкр стягивает ушанку и нахлобучивает её на мистера Одноглазика. Игрушка почти полностью скрывается под шапкой. — Можно же снять? — проследив за взглядом брата, запоздало интересуется мальчик.       Тарталья кивает и кладёт в рот большой кусок рыбы. Она скользкая и ужасно острая в истинных обычаях неугомонной госпожи Сян Лин. Чайльд мысленно благодарит её за подобный выбор: теперь ему не придётся объяснять неестественный цвет своего лица. Краснеть из-за ерунды могучий Предвестник уж точно не желает.

***

      Тарталья устало стягивает носки и прямиком в верхней одежде плюхается на чистую кровать. Он ужасно вымотался за весь вечер, да ещё и Тевкр всё умолял его рассказать побольше о Тайной Игрушечной Миссии в Ли Юэ, отказываясь засыпать. Не мог же хороший старший брат отказать ему!       Благо господин Чжун Ли понял просьбы Люмин и, более того, великий правдолюб соблаговолил даже забыть об истинном значении ритуального бюро, а неугомонный мальчишка не особо-то и спрашивал, и вечер прошёл приятнейшим образом. Конечно, побрякушки — скорее удел прекрасной Тони, подумалось Тарталье. Эх, Тоня… как они там? Уже должны были сесть на корабль. Не подвести бы…       Юноша перекатывается на другой бок с тихим долгим стоном и наконец ложится на спину, вперевшись в потолок. Там не обнаруживается ровным счётом ничего интересного, разве что массивная резная лампа, кажется, на тысячу свечей. Она не горит, и комнату освещает лишь свет мириадов маленьких ярких звёздочек — горящих в Гавани в честь важного события фонариков.       Завтра обязательно надо будет посетить Чжун Ли и приватно побеседовать. Где он живёт? Тарталья морщится, припоминая. Да ладно, он всегда может спросить у Ху Тао. Она ведь не откажет. Заодно по дороге подцепит Люмин и передаст ей на время Тевкра. Архонты, как же хорошо всё-таки иметь такую подругу.       Чайльд глубоко вздыхает и принимается шарить по груди, ища застёжки пиджака и медленно их расстёгивая. Им с Чжун Ли придётся многое обсудить. Во-первых, он же не счёл скорое отплытие Тартальи после признания побегом? Даже Чайльд чувствует, что так оно и есть. Ну а во-вторых…       Юноша переворачивается на бок и, швыряя пиджак куда-то на пол, тянется к штанам, поглаживая карман с драгоценной ношей. Ему кажется, что он даже чувствует исходящую от этой малюсенькой штучки мощнейшую энергию гео. Так это или нет, сказать он не может, но всё же именно эта вещица привела его в Ли Юэ. Она и его семья.       Тарталья со стуком ставит на тумбочку украденное из казны Царицы Сердце Бога. О Селестия, пусть Чжун Ли согласится.