Поместье Каменного лорда

      На подписанный вексель опустилась личная печать маркиза Чайльда. Пока он работал над документом, его гость, лорд Моракс, внимательно изучал книжные полки. Закончив, Аякс не спешил сообщать об этом Чарльзу, а лишь наблюдал за ним, как будто бы изучая его поведение.       - Вы поклонник французских философов? - поинтересовался Моракс, не отрывая взгляд от немногочисленных, но увесистых томов.       - Моя философия проста: вино, карты и лошади, - усмехнулся Чайльд, кокетливо наклоняя голову. - На самом деле, это герцог Фатуи занимался подбором литературы.       - Тогда что предпочитаете вы?       Это заставило маркиза задуматься. Он не питал особого интереса к литературе уже долгое время.       - Наверное, увлекательный сюжет… В отрочестве мне нравился Джонатан Свифт, Даниэль Дефо… и, должно быть, поэзия.       - Тогда вы позволите мне одолжить вам пару книг? Думаю, в моей библиотеке найдётся что-то, что придётся вам по вкусу.       Подобное предложение слегка удивило Чайльда. Он задумался о том, является ли оно предполагаемым проявлением той дружбы, о которой он просил, или же искренним желанием графа. Ведь вся эта ситуация с векселем, деньгами и приобретённым товарищем больше напоминала деловую операцию, чем начало дружбы. Неужели лорду Мораксу кажется, что так должны себя вести друзья, или он действительно, от чистоты своей души хотел бы дать наследнику Фатуи несколько книжек? Молодой человек пытался убедить себя, что его совершенно не волновали мотивы Моракса, если ему самому удастся скрыть свои, но где-то в глубине своего сердца, что начинало испытывать всё более необъяснимое беспокойство, он надеялся, что это было неподдельным стремлением графа.       - Да… конечно… - проговорил Чайльд и опомнился. Он протянул вексель графу. - Вот, держите. Сумма, как вы и просили.       Беглый взгляд янтарных глаз и еле слышное «благодарю», в котором скрывались остатки подавленной гордости должника. Чайльд встал из-за дубовой громадины и чуть присел на столешницу, задорно улыбаясь, как ребёнок, насоливший своей нянечке.       - Значит, завтра я могу вас ожидать на конную прогулку?       - Конная прогулка? - уточнил лорд Моракс. Он слегка растерялся. - А… безусловно. Я приеду после воскресной службы.       - Вы ходите в церковь?       - Предпочитаю разговаривать с Богом наедине, - спокойно проговорил Чарльз.       - Ваше право, - пожал плечами Чайльд. Для него религия была лишь социальным конструктом, который требовал еженедельных посещений церкви, регулярных пожертвований и периодического обновления парадного фрака к Пасхе и Рождеству.       Не утруждая себя дальнейшей беседой, двое мужчин распрощались, и лорд Моракс покинул Норд-холл.       Как и было обещано, когда Чайльд вернулся в поместье после службы, его уже ожидал Моракс, неспешно прогуливавшийся по окрестностям. Он был одет в старый костюм наездника, его цилиндр был слегка потёртым, а лошадь… Аякс был не уверен, что это можно было назвать лошадью. Старый мерин, который явно недоедал, с редкой гривой, очевидно прихрамывающий на одну ногу. Поездку от Стоунхилла он пережил с трудом, судя по одышке, что уж тут говорить о том, переживёт ли он их прогулку. Нет, маркиз не мог позволить своему другу ездить на таком убожестве, даже если тот был его другом лишь по воле контракта, заключенного между ними.       - И на этой божьей твари вы собрались ездить? - спросил Чайльд, игнорируя приветствия.       - Это самая резвая лошадь в Стоунхилле, - если Моракс и смутился, он не подал вида.       Чайльд покачал головой и подозвал дворецкого.       - Хэксвилл, прошу, передай Джеймсу, чтобы оседлал Актрису. Я поеду на Обсидиане.       - Будет исполнено, милорд, - дворецкий тут же удалился с поручением.       - Вам вовсе не обязательно этого делать. Я мог бы проехаться и на Воробье… - заметил Моракс.       «Значит, этого бедолагу зовут Воробей, - подумал Чайльд, осматривая мерина. - Больше напоминает общипанного петуха».       - Я не хочу, чтобы вы отставали от меня на целую милю, лорд Моракс. Вам подадут чай в гостиную, - и хозяин Норд-холла удалился, чтобы переодеться.       Моракс лишь немного усмехнулся на подобное замечание. Да, было в маркизе что-то властное и капризное, выдающее детскую избалованность роскошью. Привычка, чтобы всё совершалось именно так, как того пожелает молодой господин. В какой-то степени это умиляло, но граф знал, что, несмотря на всё своё обаяние, Чайльд — своенравный человек.       Прошли тёплые дни осени, и начинались первые холода. Дыхание, покидая губы, обращалось тёплым облачком пара, и сразу же растворялось в поледеневшем воздухе. А если встать достаточно рано, можно было застать первый иней, подёрнувший своей серебристой дымкой жухлую осеннюю траву. Октябрь подходил к концу.       Лес Норд-холла всё ещё оставался прекрасным, листья продолжали падать, и казалось, что этому медному дождю никогда не будет конца. Листва хрустела под копытами лошадей, идущих проворной рысью и фыркающих на юрких белок, пробегающих мимо, и сорок, достраивающих своё гнездо из тонких веточек.       Саврасая кобыла Актриса была грациозной и спокойной лошадью, пускавшей к себе любого наездника, неприхотливой и умной девочкой. Она была полукровкой, но ничуть не уступала многим породистым лошадям, на которых любили разъезжать столичные щеголи. Более того, в скачках она могла бы обогнать даже выхоленного жеребчика от лучших коневодов.       Аякс не мог не отметить, как её темперамент подходил неторопливому и изящному Мораксу. Тот прекрасно смотрелся в седле и сразу же поладил с Актрисой. Было в них общее благородство и неспешность в движениях, которые так восхищали порывистого Чайльда. Скакун был маркизу к лицу — чистокровный верховой жеребец Обсидиан караковой масти, чуть вспыльчивый, не терпевший других наездников, кроме своего хозяина, этот конь был любимцем. Он наверняка без устали мог проскакать через всё графство, хоть Чайльд и не решался проверять — так сильно он дорожил своим верным другом.       Актриса и Обсидиан любили друг друга, и дважды скакун становился отцом для её жеребят. Их привязанность была заметна невооружённым глазом, ведь кобыла совсем не отвлекалась ни на белок, ни на птиц, она лишь следовала за своим караковым возлюбленным и то и дело ластилась к нему, тыкая носом в тёмную шею всякий раз, как Чайльд и Моракс останавливали лошадей, чтобы полюбоваться видом. Это веселило их наездников.       - Прекрасное время для охоты, не так ли? - заметил Чайльд, когда мимо раздались возгласы глухаря.       - Должно быть, - пожал плечами Моракс. - Я не большой любитель охоты.       - Но вы же составите мне компанию? - Аякс обнажил зубы в улыбке, откидывая голову назад.       - Если вы того изволите, - ответил граф.       Этот ответ не то чтобы устроил маркиза. В нём присутствовал флёр рыночных отношений, и всё больше идея того, что он покупает компанию графа, ему не нравилась.       - Мне не хотелось бы, чтобы вы к чему-то принуждали себя только из-за нашего договора. Мне нужен друг, а не слуга, - менее уверенно, чем раньше, обронил Чайльд.       - Признаюсь, даже без векселя я не возражаю против вашей компании, - сказал Моракс. - Просто мне давно не приходилось… дружить.       Чайльд рассмеялся. Неужели это означало, что Чарльзу Мораксу приятно проводить с ним время? Конечно, не стоило думать, что он уже заслужил доверие и верность Каменного лорда, но он двигался в верном направлении.       Перед ними открылся пустующий склон, ведущий к землям арендаторов. Хитрая мысль пронеслась в голове у Чайльда, когда они с графом подобрались к спуску. Он оглянулся на Моракса, посмотрел на него взглядом, не обещавшим ничего хорошего, и кивнул. Граф не понял, что он имел в виду, пока Чайльд не щёлкнул поводьями и не пустил Обсидиана вниз стремительным галопом. Мораксу потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и осознать идею Чайльда, но, всё уразумев, он улыбнулся и пустил Актрису следом за её возлюбленным.       Ветер обдувал их лица и гривы коней, они оба пригнулись в своих сёдлах и неслись, громко хохоча от прильнувшей к лицам крови и пьянящего удовольствия, которое давала скорость. Их раскатистый смех, казалось, раздаётся по всему графству и уносится дальше, с волнами Английского канала, прямо к берегам Франции. От сильного ветра у Чайльда начали слезиться глаза, но он не выпускал поводья, продолжал нестись, плача и смеясь, так быстро, что шёлковый цилиндр с его головы слетел, но маркиз даже не обернулся на него — так он был поглощён гонкой. Моракс скакал прямо рядом с ним, и они обменялись счастливыми взглядами, и это выражение на лице у графа заставило Чайльда почувствовать себя так, будто бы они действительно могут стать настоящими друзьями. Ведь этот момент, разделённый ими двумя, мог бы длиться вечно, и Аякс с удовольствием остался бы в нём.       Но склон окончился. Они выехали на ровную землю.       Аякс громко смеялся, а Моракс улыбался, глядя на него, довольного, как мальчишка. Он не мог не отметить, каким превосходным наездником был молодой маркиз — должно быть, герцог Фатуи не жалел денег на пони для своего маленького наследника. Скакать на лошади для него было так же легко, как ходить своими ногами по земле.       - Нам стоит вернуться за вашим цилиндром… - сказал граф, оборачиваясь на склон и пытаясь выглядеть, куда делся головной убор, но Чайльд только махнул рукой.       - Плевать! Боже, граф, не беспокойтесь о таких мелочах! Это лишь малая плата за такое веселье.       Моракс не стал спорить, хоть для него лишиться почти что нового шёлкового цилиндра было бы подобно смерти — он давно не мог купить себе что-то достойнее того, что было у него на голове.       - Боюсь, мы утомили их, - Аякс похлопал Обсидиана по шее. - Скоро будут подавать обед. Вы же останетесь?       Граф с улыбкой кивнул, и они поскакали к поместью.       Пока они удалялись, Кристофер, один из братьев Ходж, что жили у склона, вышел, чтобы порубить дрова. Он заметил двух всадников, и по рыжим волосам и богатому костюму одного из них догадался, что это новый хозяин Норд-холла, маркиз Чайльд. Второго, элегантного мужчину рядом с ним, он не узнал, но больше всего его удивило то, что маркиз выехал на прогулку совсем без головного убора. Впрочем, это его не особо волновало — больше всего его беспокоило то, что его брат Оливер ещё не вернулся из леса, где должен был нарубить древесины для протопки. Но Кристофер не мог не отметить, как чудесно смотрелись два джентельмена на своих лошадях, будто бы с открытки, что собирала соседская девчонка в своём альбоме.       Маркиз еле держался, чтобы не наброситься на обед — так он проголодался, в то время как Моракс ел неспешно. Он всё делал таким образом, и его тарелка опустела только через десять минут после того, как Чайльд доел. Всё это время хозяину приходилось ждать, пока его гость закончит с первым блюдом, чтобы перейти к следующему, и ему оставалось только подливать себе вина из хрустального графина и наблюдать за тем, как тонкие бледные пальцы графа держат вилку и нож.       - Когда вы собираетесь нанимать команду? - поинтересовался ожидающий Чайльд, прекрасно зная, что, если он займёт Чарльза разговором, еда не станет пропадать быстрее.       - Я думал о том, чтобы отправиться в Лондон через десять дней, - ответил граф. - Хелен уехала сегодня утром, и я попросил её передать моему кузену новости о моём приезде.       - Вы остановитесь у Талбота?       Моракс кивнул. Чайльд понял, что он на долгое время лишится компании в Линденфоре, и потому предложил:       - Почему бы вам не поехать со мной? Я планировал навестить своих родителей в Лондоне… - ложь. Чайльд вовсе не собирался видеть папеньку раньше срока, разве что встреча с младшенькими подняла бы ему настроение. Но он прекрасно знал, что у Моракса давно нет кареты, а потому это был повод предложить свою, чем кататься на наёмных.       - Я не буду возражать, - граф поднял глаза на собеседника, и это обрадовало Чайльда.       После обеда Моракс откланялся, сел на своего куцего Воробья и уехал в Стоунхилл, а Чайльд взялся за финансы поместья, вновь погружаясь в тоску. Однако через час после того, как Каменный лорд, казалось бы, покинул Норд-холл, в комнату зашёл дворецкий, держа в руках шёлковый цилиндр, который обронил маркиз.       - Лорд Моракс просил передать это вам. Вы обронили цилиндр во время вашей прогулки, - дворецкий говорил безэмоционально, отстранённо, но Аякс чуть ли не подпрыгнул на месте. Он подбежал к окну, которое выходило на выезд из Норд-холла и увидел мерина графа, который удалялся. Значит, он всё это время не ехал домой, а искал его цилиндр?       Маркиз приказал отнести головной убор в его комнату. Он ещё долго смотрел на то, как удалялась фигура на лошади, которая казалась статной даже на таком убожестве, как Воробей.       Аякс не спешил с тем, чтобы решать проблемы Норд-холла. Ему предстояло найти нового управляющего, навестить арендаторов… Он решил, что всем этим он займётся после своего приезда из Лондона, а герцогу Фатуи лучше совсем не знать о том, что он возвращается в столицу. Однако он предчувствовал, что слухи о его приезде могут появиться, стоит его карете пересечь черту города. Маркиз старался отогнать дурные мысли о возможной встрече с отцом.       Наступил день отъезда. Чайльд погрузил свои вещи в карету, запряжённую двумя молодыми вороными жеребцами — Орионом и Прометеем, которые были приобретены по признаку их крепости, специально, чтобы возить карету маркиза.       Они остановились у Стоунхилла, и через окно Аякс не мог не заметить плачевное состояние поместья, даже не заглядывая внутрь. Осыпавшийся камень, жутковатые деревья, вокруг дома шныряют бродячие кошки, которых подкармливал старый сухой конюх. Его явно было жаль увольнять. И вот из-за дверей появился хозяин. Юный лакей и упитанный повар несли его багаж и погрузили в карету — очевидно, в поместье не нашлось другого слуги в помощь.       Моракс сел в карету и поприветствовал Чайльда. Они тронулись и поехали в сторону Лондона.       Какое-то время маркиз не решался начинать диалог, а граф больше интересовался видом из окна, хоть он наверняка и знал окрестности лучше, чем Чайльд. Тем не менее, молодой человек всё же заговорил.       - Благодарю за то, что вернули цилиндр. Однако вам не стоило об этом переживать. Неужели вы его искали самостоятельно?       - Один из ваших арендаторов нашёл его, когда возвращался из леса. Кажется, его звали… мистер Ходж?       На секунду Чайльду стало неловко, что он ещё не познакомился со своими арендаторами. Но вслух он только поблагодарил графа.       Сменив лошадей в Кроули, к вечеру они уже оказались в Лондоне. Чарльз, начав читать в начале пути новую поэму лорда Байрона, изданную в мягком переплёте, почти сразу же заснул за книгой, а Чайльд не мог отвести взгляда от его умиротворённого лица.       - Вы остановитесь у своего отца, лорд Чайльд? - спросонья задал вопрос Моракс, когда они заехали в город. Маркиз же задёрнул штору, чтобы прохожие зеваки не заглядывали в карету.       - Я пока не настроен встречаться с герцогом. Остановлюсь в гостинице, - ответил Аякс, откидываясь на сиденье. Он посмотрел на спутника и улыбнулся, переводя тему на что-то более приятное. - Кстати, вы слышали, что в среду в Ковент-Гардене выступает леди Юлия? Вы когда-нибудь были на её спектаклях?       - Я уже долгое время не был в опере… но хорошую музыку ценю, - задумался граф.       - Как же вы так долго жили… без оперы, - усмехнулся Чайльд, мысленно подразумевая совсем другое. - Тогда вы не будете возражать, если я куплю билеты?       Моракс согласно кивнул. Он вышел у дома Талботов в Челси, а Чайльд направился в гостиницу.       Он отправился отужинать в джентельменский клуб, в котором давно не бывал из-за местного контингента: все сплошь хотели подружиться с богатым наследником герцога и оторвать свой кусочек от этого оплота власти, надеясь, что молодой маркиз замолвит перед отцом словечко, чтобы мистер Грин, мистер Браун и мистер Уайт получили повышения в должности. Когда перед ним снова начали заискивать упомянутые Уайти и Грины, он понял, что отныне в городе он обедать будет исключительно в собственной гостинице и в борделе, проституткам хотя бы плевать, кто твой папаша, до тех пор, пока ты платишь деньги.       Когда Чайльд вернулся в гостиницу, хозяйка, встретившая его в прихожей, сообщила о посетителе, который ждёт его в комнате. Молодой человек удивился, кого притащило на ночь глядя, и поднялся наверх, открыл дверь и вошёл в освещённую одним лишь канделябром комнату.       На гостиничном кресле, попивая чёрный чай, сидел герцог Фатуи.