Поместье Каменного лорда

      Матушка снова интересовалась, когда же он женится, Тевкр и Тоня расспрашивали, когда они смогут приехать в Норд-холл, а к обеду подавали всё тот же овощной суп, который Аякс не переносил, но его отец не мог обедать ничем другим. Хорошему сыну приходилось терпеть и эту мерзкую похлёбку, и ледяной взгляд батюшки, только чтобы после обеда испытать нежность материнских рук на своей макушке, будто бы ему снова пять лет. В уютной гостиной младшенькие показывали ему своего нового котёнка, белоснежного, с голубыми глазами, и старший брат радовался вместе с ними, когда зверёк ловил ленточку Тони.       Вечера он проводил в компании лорда Моракса — они регулярно ездили в джентельменский клуб, но в основном говорил граф. Он делился с Чайльдом качествами нового корабля, который назывался «Оливер Кромвель», говорил о том, что капитан его приличный человек, порядочный семьянин, а в команде сплошь достойные люди. Маркиз слушал его и восхищался тем, что такие честные люди, как лорд Моракс, всегда привлекают к себе достойнейших. Не то, что он. О своих недавних переживаниях после оперы он предпочел не вспоминать. Закопать в себе, игнорировать, просто… забыть. Да, это был лучший план.       Очень скоро их время в Лондоне подошло к концу.       По приезде в Норд-холл Чайльд уволил управляющего Сомса, сказав, что тот может выплатить в течение года всё, что он спрятал себе в карман, если не хочет столкнуться с последствиями в суде. Сжав зубы, мистер Сомс согласился и откланялся. В тот же вечер Чайльду был прислан первый чек.       Он нанёс визиты своим арендаторам. Поблагодарил братьев Ходж за возвращение цилиндра, встретился с девочкой из семейства Ризуотерс и пообещал ей, что в следующий раз принесёт ей шляпку от лучшей брайтонской модистки.       Лорд Моракс исполнил своё обещание и послал ему несколько книг, за одну из них Чайльд и взялся, сердечно попросив своего друга посещать его для обсуждения всей этой литературы. И он приходил.       Граф всегда носил с собой небольшие памфлеты, книжки в мягких обложках, карманные сборники стихов, и Чайльд постоянно это замечал по тому, как новый томик торчал из его кармана. Обычно, джентельмены носят карманные часы, но Моракс обходился без них, и Аякс всё больше начинал думать, что тот определяет время по направлению ветра — в такое время года солнца не было.       Аякс часами мог слушать то, как он говорит. Несмотря на достойное образование, полученное в Кэмбридже, он каждый раз узнавал от своего друга что-то новое, будто бы в нём хранилась целая кладезь знаний, которую обычный человек копил бы тысячу лет. Ведь четыре года заточения он провёл наедине с книгами, они были ему единственными друзьями до того момента, как маркиз появился в Линденфоре…       - Я наткнулся на любопытное стихотворение, - произнёс с полуулыбкой Моракс, доставая из кармана книжицу. - Вы хотите послушать?       Чайльд кивнул. Он никогда бы не отказался от этого. Моракс откашлялся, развернул сборник, нашёл нужную страницу. Закладкой ему служил высушенный осенний листок, и маркиз представил, как старый дуб, что растёт недалеко от Стоунхилла, роняет его на землю, а граф, одержимый мыслями туманного дня, наклоняется, подымает его и хранит на том самом месте, которое он хотел бы зачитать своему другу. Аякс прикрыл глаза, думая об этом. Ему хотелось верить, что, подняв этот листок, в голове графа был он.

Я полем шел - в тот час стрясают птицы С зеленых кровель гнезд алмазный сор И воинство, спеша в дневной дозор, Велит щитам помятым распрямиться. И вдруг природа знак дала раскрыться Долинной розе, что своих сестер Опередила и сладила взор, Как жезл в руках Титании-царицы. Мой нюх был сыт, расхожий аромат Садовых роз ему претил - и что же? - Ты роз прислал - я радостью объят, И у меня мороз пошел по коже. Их голоса чуть слышно говорят О мирной радости, о дружбе нерасхожей.

      Он так заслушался, что образ графа, шедшего сквозь поле, покрытое сочной весенней травой, чётко стоял перед глазами, и мысли его обратились к весне, к тому моменту, когда в его саду распустятся нарциссы, и как, должно быть, доволен будет граф…       - Маркиз, что вы думаете об этом? - прервал его размышления Моракс.       - Это… очаровательные стихи, лорд Моракс.       - Мне кажется, что здесь раскрывается ощущение прихода весны и нового этапа не только в жизни природы, но и в дружбе между двумя людьми — когда зацветают розы.       Да, весна… Быть может, стоило приказать посадить садовнику розы?       - Радость, что поэт испытывает от созерцания полей, деревьев, от пения птиц, сравнима с радостью, что он испытывает от ощущения дружбы, ведь она для него так же природна, так же бесконечно прекрасна, как и цветы… Как вы считаете?       Значит, он тоже считает его своим другом? От этой мысли становилось теплее, чем от потрескивающих в камине поленьев. Иначе он бы не прочитал ему именно это стихотворение.       Аякс хотел бы поселиться в голове графа, ведь если можно было создать такое место, что полностью отражало то, что там творится, то это был бы старинный дворец, прекрасный, с огромной библиотекой, остававшийся тёплым даже в самое холодное время года…       - У вас прекрасный ум, лорд Моракс… - негромко произнёс Чайльд, наклонив голову и улыбнувшись. Неужели, граф смутился? Да, это очевидно по тому, как залились краской его уши…       - Благодарю, маркиз…       Но и этому моменту суждено было прерваться. В комнату зашёл Хэксвилл с посланием от графини Геллер на серебряном подносе. Чайльд с большим нежеланием оторвался от беседы, вскрыл печать и прочёл приглашение на охоту.       «...весь Линденфор будет вам необыкновенно благодарен, если вы сможете убедить лорда Моракса присоединиться к нам во время охоты, раз уж вы оказываете на него такое влияние. Он давно не радовал местное общество своим присутствием, и в этот раз...»       Ах, вот оно что. Все хотят посмотреть, как сильно постарел Каменный лорд? Позволит ли он себе появиться на людях впервые за столько лет? Чайльд с хитрой ухмылкой передал письмо графини лорду Мораксу, и тот, бегло пробежавшись глазами, задумался на несколько минут и чуть улыбнулся.       - Ведь я обещал сопроводить вас на охоту?       О, с каким упоением шептались гости графини Геллер, когда увидели лорда Чарльза Моракса на лошади маркиза Чайльда, с ружьём маркиза Чайльда, в новом охотничьем жакете, заказанном из Брайтона по поручению маркиза Чайльда, в компании самого маркиза Чайльда на караковом Обсидиане, в сером пальто, с довольной, победоносной усмешкой на красивом молодом лице. Его развлекали эти оживлённые перешёптывания, и он чувствовал себя так, будто бы демонстрирует всем окружающим необычную диковинку, привезённую специально для такого случая из-за дальних морей. Сама «диковинка» не обращала на сплетников никакого внимания. Граф Моракс всё так же элегантно держался в седле.       Компания охотников выдвигалась в сторону того места в лесу близ дома Геллер, где по словам графского егеря гнездились куропатки.       - Вы хорошо стреляете, лорд Моракс? - мисс Беатрис Доу чуть развернулась в седле, придерживая козырёк своей охотничьей шляпки.       - Не сказал бы, - ответил граф. - Но я знаю, что маркиз — превосходный стрелок.       Откуда он это узнал? Возможно ли, что в джентельменских клубах кроме любовных похождений Чайльда обсуждают и его охотничьи успехи?       - Неужели? - в глазах компаньонки графини появился азартный огонёк. - Надеюсь, сегодня мы в этом убедимся.       - Беатрис — любительница небольшого… дружеского соревнования, - добавила графиня Геллер, поглядывая на свою подругу.       Чайльд знал, что это соревнование точно не окажется дружеским. И был прав.       За несколько часов счёт сбитых птиц между маркизом и мисс Доу был два к трём в пользу последней. Это заставляло Аякса скрежетать зубами от неудовольствия — как какая-то там дама может его обойти в охоте? Он старательно приглядывался к окрестностям и прислушивался к звукам, надеясь, что сможет выйти на цель раньше, чем Беатрис, а та только смеялась, когда егерь подбирал подстреленную ей добычу и подносил графине. Нина Геллер одаривала компаньонку одобрительным взглядом, полным таинственных обещаний.       Чарльз Моракс не был так сильно вовлечён в охоту, как эти двое. Он стоял в стороне и больше наслаждался видами, чем охотничьим азартом, и графиня присоединилась к нему.       - Я рада, лорд Моракс, что ваше затворничество подошло к концу, - за неимением мундштука в руках, она чуть поглаживала дуло своего ружья. - Видимо, маркиз Чайльд обладает талантом находить ключи к самым закрытым сердцам.       - И это только один из его многочисленных талантов, - усмехнулся лорд Моракс. - Но я в той же степени счастлив, что могу видеть людей. Я и не подозревал, что так сильно тосковал по обществу.       Он любовался маркизом, высматривающим в кустах, зацепился ли где-то за ветку птичий пух, пока мисс Доу, приподняв свою юбку, шла к своей новой цели. Граф не мог не заметить, как Чайльд отменно смотрелся в сером. А графиня заметила взгляд Моракса и со знающим видом ухмыльнулась.       - Знаете, граф, когда я познакомилась с Беатрис… - начала она. - Я и не думала, что впоследствии совсем не смогу без неё обходиться. Другие люди дают нам стремление становиться лучше.       Слова эти на мгновение заставили Чарльза задуматься до тех пор, пока Чайльд не подозвал его к себе жестом руки и не сказал негромко «Моракс, идите сюда». Графиня кивнула, упомянув, что если кто-то не вмешается в это соревнование, то вместо птиц мисс Доу и маркиз начнут стрелять друг в друга.       Когда Моракс приблизился к своему другу, тот, чуть раскрыв заросли ореховых кустов, указал рукой на куропатку, сидевшую под высокой осиной, трепещущей на ветру. Граф ожидал, что сейчас Чайльд продемонстрирует свои способности к стрельбе, но тот предложил Мораксу прицелиться.       - И вы готовы отдать мне свою добычу? - он приподнял уголок губ. - Боюсь, я лишь потрачу дробь…       - Не беспокойтесь, граф. Поднимите ружьё.       Граф послушался, положил его на плечо, прицелился и прикрыл один глаз. Осмотрев его позу, Чайльд только неудовлетворённо цокнул языком, и в ту же секунду Моракс почувствовал его руки на своих, а его завёрнутую в шерстяное пальто фигуру прямо за собой. Его рыжие волосы чуть касались шеи графа, и в тот момент он внезапно забыл, что должен пристрелить бедную птицу.       - Держите крепче, иначе приклад… да, вот так.       Пальцы Чайльда, снявшего перчатки, легли на ладони Моракса, и граф почувствовал, будто бы сердце его стало стучать как бешеное, возбуждённое азартом охоты. Он прицелился, направляемый руками маркиза, они принялись дышать синхронно, и Чарльз чувствовал облачко пара, летящее из губ Аякса, на своём воротнике. Выдох — вместе, пальцы спустили курок, но руки дёрнулись от напряжения, и счастливая птица, хлопнув крыльями, скрылась за замшелым валежником.       - И-извините, - придя в себя, произнёс Моракс, откашлялся. Но Чайльд смотрел на него с задорной улыбкой, будто бы ничего не произошло.       - Не страшно, граф! - он наклонился к уху друга и прошептал заговорщицки: - Я там дальше видел следы кабана. Мы получим добычу покрупнее!       Он радовался так, будто бы это была его первая охота, и увлёк графа за собой, глубже в чащу, подальше от упивавшейся своей победой мисс Доу. Они ступали осторожно, боясь ненароком наступить на случайно попавшую под ноги ветку или неправильно шелохнуть листву, заставив зверя скрыться из виду.       Маркиз оказался прав — вдалеке от всей толпы действительно оказался здоровенный кабан. Моракс подумал, что такое животное стоило бы убивать совсем иначе, уж точно не вдвоём, но возражать сейчас он не мог, потому что Чайльд уже чувствовал запах крови, которую готовился выпустить. Молодой маркиз жестом указал Мораксу встать на другую позицию, немного в стороне, чтобы, если кабан решит убежать, граф мог бы сам попытать удачу и пристрелить его. Но Чарльз на себя не надеялся, он лишь приготовился быть созерцателем триумфа своего друга. Однако тот неудовлетворённо глянул на него, и граф приподнял ружьё, показав свою готовность чуть что выстрелить.       Чайльд взял кабана на мушку и чуть присел. В лесной тишине графу казалось, что он может слышать его дыхание даже через тридцать шагов, разделявших их. Лорд Моракс тоже приготовил своё оружие. Они сосредоточились на том, чтобы не дать животному ускользнуть.       Боковым зрением граф видел, как Чайльд медленно опускался ниже на колено, чтобы опереться о сухой пень локтем, но внезапно, видимо, зацепившись за корень, он потерял равновесие и упал лицом прямо на торчащую кору. Моракс обернулся на него, когда он издал болезненный звук — воздух из горла прошёл через сжатые зубы.       Кабан тут же обернулся на звук, захрюкал, подрал землю копытом и устремился к маркизу, который пытался, прикрыв один глаз, в который попала грязь, навести ружьё на зверя, но целиться левым было неудобно, и пуля задела крону молодого дуба, растущего рядом. А животное с каждым мгновением приближалось и приближалось.       Моракс запаниковал. Он снял ружьё с предохранителя и в тот момент, когда зверь уже почти добрался до Чайльда, вдохнул, выдохнул — как же бешено бьётся сердце! - положил палец на курок и выстрелил ровнёхонько в упитанный кабаний бок. Огромная лесная свинья повалила своим весом маркиза, подёргалась в предсмертных конвульсиях и издохла. Моракс тут же побежал к своему другу, стонущему от навалившегося на него веса.       - Маркиз, вы в порядке?! - воскликнул граф, пытаясь перевернуть кабанью тушу. - Сюда, кто-нибудь!       Через минуту на его крики сбежались остальные охотники, и егерь вместе с мисс Доу, обладавшей какой-то невероятной силой, помогли освободить Чайльда из-под свиного трупа. Моракс тут же распахнул пальто, на котором уже сияло кровавое пятно, и обнажил живот молодого человека.       - Я в порядке, всё хорошо… - проговорил Чайльд. - Так, поцарапал…       На животе алела глубокая рана, из которой медленно вытекала кровь, и граф, громко дыша, достал свой платок, приложил к ней, развязал кашне, но белоснежная ткань тут же окрашивалась в красный цвет. Графиня Геллер поступила решительнее — она сбросила на слугу своё ружьё, приподняла юбку и резко оторвала подол от своей нижней юбки, и вместе с Мораксом они кое-как перевязали рану.       Доктор Байрон Джонс сказал, что рана не смертельная, хоть и серьёзная, и маркизу понадобится некоторое время на восстановление. Было решено, что сегодня он переночует в гостевой комнате у графини. Лорд Моракс вызвался занять соседнюю комнату, чтобы с утра помочь Чайльду вернуться в Норд-холл. Когда он высказал эту мысль, Чайльд благодарно ему улыбнулся.       - Всё же, граф, сегодняшним победителем оказались вы, - заметила мисс Доу, громко смеясь. Чайльд тоже рассмеялся, но тут же ухватился за свой саднивший перевязанный бок, и закашлялся, стараясь больше не поддаваться на шутки компаньонки. - Прошу прощения, - она поклонилась и откланялась. Граф Моракс и Чайльд остались наедине.       Какое-то время они сидели молча, не зная, о чём же начать говорить. Лорд Моракс неуверенно произнёс:       - Жаль ваше пальто… вам очень к лицу серый цвет.       Оба они зарделись.       - Пальто — ничто по сравнению с моей жизнью, - хрипло проговорил маркиз, глядя на Моракса. - Я должен вас поблагодарить, вы спасли меня.       - Не стоит, маркиз, - проговорил Чарльз, чуть улыбаясь. - Я не мог бы позволить себе потерять только приобретённого друга.       - И правда, - Чайльд широко улыбнулся, обнажив зубы, но старался не смеяться, ведь бок всё ещё болел, - кто без меня будет оплачивать ваши фраки и цилиндры…       Эта фраза не показалась Мораксу такой же остроумной, какой она показалась Чайльду. Граф встал, закашлялся, и лицо его приобрело какое-то смущённое и недовольное выражение, будто бы кто-то очень скабрезно пошутил. Впрочем, так и было. Он подошёл к камину, разворошил угли и направился к выходу.       - Должно быть, вам дали слишком много обезболивающего. Я, пожалуй, пойду…       «Какой же я идиот», - подумал Чайльд, кусая губу в наказание самому себе.       - Граф, постойте! - и Моракс остановился, но не оглянулся на маркиза. - Извините меня. Не уходите, пожалуйста. Я не это имел в виду…       Чарльз вернулся на своё место — мягкий стул рядом с кроватью, на которой лежал пострадавший. Он покрутил кольцо на безымянном пальце, словил им свет от камина и произнёс:       - Я хочу, чтобы вы знали, маркиз, - начал он таким тоном, от которого в комнате внезапно стало холодно, словно нараспашку открыли окно, - что я всячески благодарен вам за ту помощь, что вы оказываете мне и моему предприятию. Но мотивы, по которым я нахожусь подле вас, вовсе не обусловлены моим финансовым положением.       Он поднял глаза на Чайльда, и тому стало немного не по себе. Так в детстве на него смотрела матушка, когда он вёл себя недостойно: разливал чернила, портил парик лакея или душил подаренную отцом канарейку.       - Даже если бы у вас не было ни пенни, я бы всё равно убил того кабана, не раздумывая. Не просто потому что я не позволил бы ему убить человека, но потому что я искренне беспокоюсь о вас.       Неужели, это от тех лекарств, что скормил ему доктор Джонс, так сильно колотится сердце, будто бы вот-вот найдёт путь из груди наружу через перебинтованную дырку, оставленную кабаном?       - Вы не безразличны мне, маркиз Чайльд.       Точно ли это происходит наяву? Сумерки за окном, лёгкий свет от заходящего солнца создавали вокруг фигуры Чарльза Моракса такой непередаваемый ореол, что можно было подумать, что он — видение из самого прекрасного сна, которое вот-вот рассеется.       Жар в комнате с каждой долей секунды, что граф смотрел на перебинтованную грудь молочного цвета, поднимавшуюся под покрывалом, усиливался до такой степени, что тот всё же поднялся со своего места, на этот раз действительно намереваясь уйти. Дальнейшее его присутствие в этой комнате, в которой дыхание переводило так, что пришлось ослабить воротник, казалось невозможным.       Но стоило Мораксу подняться и повернуться к двери, как он почувствовал, что его ухватили за край рукава. Он наклонил голову и увидел пальцы Чайльда, сжимавшие манжет его сорочки, поднял глаза чуть выше — и столкнулся со взглядом ребёнка, что ужасно не хотел, чтобы его оставляли одного. Так они и смотрели друг на друга, как будто бы в последний раз, пока Чайльд не закашлялся и не выпустил рукав, вспомнив про благоразумие и манеры. Он отвёл свои синие глаза и кивнул, понимая, что графу уже стоит отправиться в свои покои.       Напоследок, у самой двери, раздалось тихое «спокойной ночи».