Ебитесь потише

Ирина заходит в кабинет, предварительно постучавшись. Стаканчик кофе обжигает пальцы, но она всё равно замирает, растерянно глядя на начальника. Она видела его в разных состояниях: уставшим, злым, весёлым и даже с похмелья. Поэтому сейчас четко для себя определила: Арсений Сергеевич не спал всю ночь. Он поднимает на неё глаза и под ними не лежат мешки или темные синяки, нет, просто глубокий Байкал в глазах мутнеет, словно мужчина находится не здесь. А он и правда мыслями ещё там, в холодном подъезде, с лужей крови на полу и уснувшим на его плече Антоном. Капли крови присохли к полу, и мужчина так и не смог их полностью оттереть. Наверное, у соседей много вопросов, хотя, мало кто пользуется лестницей и сможет увидеть. Ирина протягивает ему кофе и думает, что нужно будет послать кого-то ещё за одним. А для верности добавить туда энергетик. Мужчина улыбается ей, принимая из рук кофе, впервые так искренне радуясь этому напитку. Но радость тут же слегка уходит — кофе неминуемо ассоциируется только с одним человеком. Арсений ловит на себе непонимающий взгляд Ирины и отдает ей стопку документов. Предупреждает, что поедет поговорить с некоторыми свидетелями и подготовить их к заседанию. Она кивает, но он во взгляде карих глаз читает недовольство: это можно поручить кому угодно, но Арсений выбирает ехать сам. Потому что ещё несколько секунд в одиночестве, и он либо уснёт, либо изведет себя мыслями. А ни один из этих вариантов ему не нравится. Арсений привык держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Но с каждым днём оставаться холодным и рассудительным становится всё сложнее. Антон на него сильно влияет и это плохо, очень плохо. Им бы прекратить общение, но мужчина не может. Всё его естество тянется к Антону, как мотыльки к свету. И он бьётся об эту лампочку, надеясь получить хоть каплю тепла. Мотыльки глупые и действуют исходя из своих инстинктов. Судьба мотыльков предрешена, Арсений же ещё может сделать выбор. Но он целенаправленно летит к огню, зная, что опалит крылья. Он едет к свидетелям, очень долго расспрашивает каждого из них, выстраивает линию обвинения. Потом объясняет каждому из свидетелей, что они могут говорить, а что нет. И он делает всё правильно, мастерство не пропьёшь, но голова всё равно как в тумане. В шесть часов он, как и всегда, едет домой, по пути заезжая в ресторан перекусить. Наверное, им с Антоном и правда стоит меньше видеться, меньше взаимодействовать. Особенно, учитывая, что их вчерашний конфликт произошёл из-за него, из-за Арсения. Это неправильно, абьюзивно и вообще считается насилием, но Егор ревнует Антона и отыгрывается на парне. Арсений не может спасти Шастуна от Егора, но может сократить причины его злости. Да, прекратить общение будет тяжело, да, это скорее всего сильно скажется на эмоциональном состоянии самого Попова. Но если так будет лучше для Антона, он готов на это пойти. Но мысли всё лезли и лезли в голову. Имя Антона словно было выбито где-то на подкорке мозга, он слишком крепко поселился в мыслях и в памяти Арсения. Похоже, мать всё-таки была права. Арсению 34 года, и он впервые за все годы жизни понял, почему мать изо дня в день прощала отца. Понял и испугался. Вернувшись домой он сразу лег спать, только бы сбежать от этих мыслей, сбежать от самого себя. Он заснул легко — организм совсем истощился, вот только мозг продолжал работать, генерировал картинки их с Антоном невозможного счастья. Он проснулся от сильного грохота и громких голосов. На часах было три часа ночи и Арсений понял, что искренне ненавидит это время. Голоса за стенкой становились всё громче, и мужчина удивлялся, как вообще можно так громко разговаривать. Он знал, что это не Антон — парень никогда не повышал голоса, скорее всего, слишком добрый для этого. Арсений перевернулся на другой бок, всеми силами стараясь игнорировать происходящее. Но слух помимо его воли напрягался, он вслушивался в слова, пытаясь понять происходящее. А где-то внизу живота зарождалась злоба. Она скручивалась в маленький узел, заставляя глубоко выдыхать и кусать губы. За стенкой что-то громко выкрикнули, раздался грохот, что-то с гулким стуком упало на пол. Комок злости, кажется, поднимался выше по пищеводу, уже дотрагиваясь до солнечного сплетения и посылая лучики ненависти в каждую клеточку тела. Арсений сильнее сжал край одеяла, заставляя себя лежать в постели. Это стоило огромных усилий. Почему Антон? Почему это всё происходит с этим светлым и весёлым парнем? Антону бы светить, Арсений готов поклясться, он ребенок солнца, лучик, посланный на эту планету. Но из-за стены раздается ещё один крик, приглушаемый толстой прослойкой звукоизоляции, и Арсений впервые проклинает её. Здесь это звучит как тихий стон, но Арсений прекрасно знает — это крик, крик не радости или наслаждения. Злость перерастает в гнев, когда подбирается к лёгким, она душит Арсения. Дышать становится почти невозможно, руки дрожат от напряжения и желания кричать, убивать, успокаивать, от желания защищать. Арсений вскакивает с кровати, когда голоса становятся ближе и звучат уже со стороны входной двери. Гнев звериным клубком толкается в горле, выбивая все остальные чувства. Не отдавая себе почти никакого отчёта, Арсений подходит к двери и наклоняется к глазку. Сердце душит болью, когда Арсений видит Антона. Испуганного, с блестящими глазами. Он больше не слышит о чем они говорят, не разбирает слов в криках Егора, если в них был хоть какой-то смысл. Гнев ударяет в голову, когда Егор замахивается на Антона, и его кулак прилетает в скулу. Гнев закрывает глаза, мозг отключается буквально за секунду, и Арсений уже не отдает отчёт происходящему. Он действует повинуясь даже не эмоциям, а внутренним инстинктам. Человек испокон веков — убийца, просто с эволюцией каждый подавил в себе этот инстинкт, но он всё ещё сидит внутри, хранится в генах, готовый напомнить о себе в любой момент. Арсений не думал, что ему когда-нибудь сорвёт крышу. Что ж, он, как всегда, ошибался. Мужчина не помнит, как открыл дверь. Не помнит, что говорил и говорили ли ему. Но точно помнил, как на периферии сознания прозвучала мысль, что Егор пьян. А потом удар. И, кажется, ещё один. И, возможно, ещё. Хорошо, что в институте не прогулял ни одной пары по борьбе. Хорошо, что ходил на курсы по самообороне. –Арс, хватит! — крик Антона — это следующее, что помнил Арсений. Антон никогда не кричал, видимо, слишком добрый для этого. Возможно, именно это и сыграло главную отрезвляющую роль. Парень оттолкнул Арсения в сторону, падая на колени перед Егором и поднимая его голову к свету. Проводит рукой по щеке, стирая кровь. Арсений наблюдает за ним и понимает: ему не жаль. И повторись этот момент снова, он бы сделал то же самое. –Иди домой, — голос Антона звучит уже более мягко, он поворачивает к Арсению голову, и мужчина видит ссадину на подбородке и следы от пальцев на шее. И гнев снова подкатывает к горлу, в опасной близости от головы. Арсений сжимает кулаки, уходя в свою квартиру прекрасно понимая: если он останется в подъезде, убьет Егора к чертовой матери. И ему совсем не стыдно. Он громко хлопает дверью. Вот только гнев никуда не девается, он смешался с адреналином и бил в голову похлеще самого крепкого алкоголя, похлеще любой дури. И все они кажутся слабыми, потому что Арсений подсел на самый лучший и самый страшный наркотик в своей жизни. Гнев снова сковывает пальцы, заставляя стиснуть зубы, и Арсений бьёт. Бьёт по стенке, раз за разом вбивая в неё остатки злобы. Он останавливается, когда по белой плитке вниз бегут красные полосы. Гнев испаряется, словно его и не было. А вместо него к горлу подкатывает боль, вперемешку с обидой. Рука не болит, болит что-то внутри, какая-то часть его личного я, которое он только что убил. А потом понимает. Умирает его правило «никогда не причинять людям вред». А обида — это отголосок чувства вины. Арсений опирается спиной на стену и чуть ли не падает. Силы словно выкачали, и он огромным мешком падает на пол, прислоняется затылком к плитке и несколько раз ударяется. Он напугал Антона. Как он вообще посмел влезать в их личные дела? Куда вообще делся адекватный, решающий всё словами Арсений? А он вообще был, или это только очередная маска, которую Попов нацепил на себя, чтобы угодить обществу? Похоже, самое время напиться. Арсений поднимается на ноги и слегка пошатываясь, будто он уже пьян, идёт к холодильнику. Пробегается по его содержимому взглядом, запоздало вспоминая, что в доме алкоголь никогда не хранил. Потому что кто тащит в душу смертельный яд? Арсений криво усмехается, думая что его дом уже давно перестал быть отражением его души. Поправив взлохмаченные волосы и несколько раз выдохнув мужчина уходит из кухни. Немного подумав, направляется в ванную, чтобы намочить тряпку и оттереть кровь со своей души. Про больную руку он так и не вспоминает.

***

Ирина заходит в кабинет, предварительно постучав. Кофе в бумажном стаканчике обжигает пальцы, и она торопится его скорее отдать. В другой руке у нее банка энергетика, и она искренне надеется, что сегодня она не понадобится. Но застывает на пороге, так и не решаясь зайти внутрь. Арсений выглядит ещё хуже, чем вчера, и Ира тяжело вздыхает, понимая, что тут нужен даже не энергетик, тут нужен хороший такой коньяк. Под голубыми глазами всё же пролегли тени, а на правой руке, которой мужчина перебирает документы, коркой запеклась кровь. Ирина решает, что не будет спрашивать, да она и не уверена, что хочет знать. Немного подумав, девушка открывает бутылку энергетика и протягивает её мужчине. Тот удивлённо вскидывает брови, но бутылку принимает, и она по его глазам читает, что всё сделала правильно. –А это? — мужчина кивает головой на стаканчик кофе, делая глоток энергетика. Всё-таки, это лучше, чем кофе. –А это, похоже, мне. А иначе боюсь, вы от такой дозы кофеина умрёте. Мужчина фыркает, переключая своё внимание на бумаги. Пытается разобраться с написанным, но абсолютно не понимает, что от него требуется в этой бумажке. –Нужно подписать вот тут, — приходит на помощь Ирина, — я попрошу Таню к вам зайти, она проходила медицинские курсы. –Спасибо, — и Арсений правда ей благодарен, хотя бы за то, что она не задаёт вопросов. Не то чтобы Арсений забыл про разбитую в кровь руку. Нет, он вспомнил с утра, когда она ужасно заныла, и эта боль мешала спать. Арсений попытался самостоятельно наложить повязку, но у него не получилось — как оказалось, оказывать медицинскую помощь самому себе куда сложнее. Поэтому, провозившись с ней всё утро, он плюнул на это дело, боясь опоздать на работу. Татьяна зашла в кабинет спустя минут двадцать. Весело улыбнулась и почти подлетела к Арсению. В руках у неё уже была небольшая аптечка. Девушка застыла рядом с ним и взглянула исподлобья, как бы спрашивая разрешения. Арсений кивнул, и она аккуратно взяла его ладонь в свои руки. Осмотрела, слегка хмурясь и покачала головой. –Ну и где вы так? Арсений не хотел ей отвечать, да и девушка вряд-ли ждала ответа на свой вопрос. Она порылась в аптечке, достала какую-то мазь, и начала аккуратно наносить её на раны. –В идеале бы промыть водой, но я надеюсь вы и так додумались это сделать дома. Арсений не додумался. Но говорить он ей об этом не будет. Девушка аккуратно нанесла мазь, периодически проговаривая, что совсем скоро закончит, хотя мужчина даже не подавал признаков, что ему больно. А когда положила мазь в самую глубокую рану, даже начала на неё дуть. Арсений вскинул брови, удивлённо уставившись на неё. А потом вспомнил, что у Татьяны двое детей и это, наверное, какой-то странный материнский инстинкт, который, кстати, нихрена не помогает, но на душе всё равно становится теплее. Девушка отрезала кусок бинта и сложила несколько раз, предварительно смочив какой-то жидкостью. Мужчина даже предположить не мог, что это. Она аккуратно уложила бинт на сбитые костяшки и начала перевязывать рану. Арсений следил за её действиями, но все равно находился как будто не здесь. Закончив, она в последний раз осмотрела свою работу и довольно кивнула. –Я завтра заменю повязку, если вы не против. Но вам лучше сходить к врачу. –Не думаю, повреждения же не серьёзные. Спасибо. –Не за что. Хоть где-то мне пригодились мои умения. Девушка собрала аптечку и направилась к двери, напоследок бросив на Арсения встревоженный взгляд. Зря он всё-таки собирался её уволить. Ей просто нужно было время, чтобы привыкнуть и разобраться с местными правилами. Возможно, думает Арсений, не всегда нужно рубить сгоряча и дать некоторым сотрудникам время. После обеда в кабинет снова стучат, и в дверях появляется Позов. Он застывает на секунду, удивлённо разглядывая начальника, но всё-таки проходит к его столу, застывая на достаточно большом расстоянии. –Мы решили предложить ему сделку, — протягивая папку говорит Дмитрий, — он говорит нам имена всех остальных участников ограбления, а мы даём ему три года условно. –Если вы решили так делать, значит это будет правильно, у меня нет причин сомневаться в ваших решениях. Не стоит уведомлять об этом меня. –Но нам нужно ваше официальное разрешение с подписью. Арсений слегка закатил глаза, мысленно ударив себя рукой по голове. Как же он, блин, мог забыть, что для предоставления сделки следует взять подпись у главного прокурора. Арсений подписывает бумагу и передаёт её в руки Дмитрию. Тот слегка кланяется благодаря. Это у него какая-то старая странная привычка, которая Арсения очень забавляет. Дмитрий идёт к двери, но вдруг замирает, в нерешительности поглядывая на начальника. –Арсений Сергеевич… Вы в порядке? Мужчина вскидывает бровь вверх, удивлённо глядя на Дмитрия. –Я что, так плохо выгляжу? –Как будто лет на пять постарели, — честно отвечает Позов, — я бы сказал, что вы уже несколько дней нормально не спите и вам нужно отдохнуть. Просто… Мне кажется он согласится на сделку, и мы быстро закроем дело, поэтому я мог бы взять одно из ваших, чтобы… –Я в порядке, Дмитрий, не переживайте. Можете быть свободны. Мужчина кивает, больше не пытаясь спорить, и выскальзывает в дверь. Что ж, значит все настолько плохо, раз даже Позов, который старается не лезть в чужую жизнь, предложил ему помощь. Немного поразмыслив и решив, что ему и правда нужно поспать, Арсений уходит с работы раньше положенного. Но решает сделать небольшой круг, чтобы заехать в зоомагазин: у рыбок заканчивается еда. В магазине его встречает приветливая женщина, и они вместе очень долго подбирают лучший корм для его рыбок. Девушка упаковывает товары и, улыбаясь, говорит, что детям Арсения, наверное, повезло, если он с такой тщательностью выбирает корм для рыбок. Мужчина улыбается в ответ, не решаясь сказать ей, что детей он не любит. Ему приходилось нянчить детей тёти, у которой он жил почти два года, и это был самые ужасные года его жизни. У тети было пятеро детей, и Арсений искренне не понимал, зачем ей столько. Дети в основном были предоставлены сами себе, так как оба родителя сутками находились на работе, и парень решил взять ответственность за их воспитание на себя. Он делал с ними домашнее задание, пытался приучить к чтению и этикету, а ещё очень долго пытался научить их ответственности. В промежутках он нянчился с младшими, менял подгузники и укладывал их спать. Уезжая из её дома, он думал, что все его усилия были зря, ведь теперь он уезжает, а они его забудут через год или два. Каково же было его удивление, когда через десять лет ему написала самая старшая её дочь. У них была разница ровно в десять лет. Девушка сказала, что поступила в Москву и очень хочет с ним встретиться. А потом она очень долго плакала, уткнувшись ему в грудь и благодарила. Она говорила, что ещё тогда в детстве он стал для неё примером, и она на всю жизнь запомнила все его уроки и сказки, которые он читал им на ночь. Именно тогда, поглаживая почти незнакомую девушку по волосам, Арсений впервые понял, что люди очень крепко связаны друг с другом и любое слово или действие может как спасти человека, так и навсегда погубить. Арсений улыбнулся воспоминаниям, выруливая на главную трассу. По стеклу бил проливной дождь. Пришлось ехать медленно, чтобы машину не занесло на мокром асфальте. Вдруг Арсений заметил знакомую фигуру, бегущую по тротуару. Антон, натянув на голову капюшон, быстрым шагом брёл по улице, явно направляясь к метро. Арсений на секунду задумался, но уже в следующую секунду включил аварийку, подъезжая к тротуару и останавливаясь рядом с Антоном. Парень тоже остановился, испугано поглядывая на подъехавшую машину. Арсений перегнулся через сиденье и открыл дверь рядом с Антоном. –Садись, давай, — громко сказал мужчина, пытаясь перекричать шум проносящихся мимо машин. Антон задумался, с сомнением поглядывая в сторону метро. Потом поднял взгляд вверх, на капающий с неба и явно не собирающийся останавливаться дождь, и всё-таки сел в машину. Парень весь дрожал, и Арсений прибавил печку. Парень тут же протянул к ней руки. –Привет, — смущённо произнес Антон, не сводя пристального взгляда с мужчины. –Привет. Тебе куда? –В кафе на улице Победы, я там работаю. –И сегодня работаешь? — вскинул бровь Арсений, бросая взгляд на перебинтованную руку. –Не, мне больничный дали. Сегодня нужно просто забрать кое-какие бумаги у Наташки. Это менеджер. –Понятно. Говори адрес. Арсений вбил в навигатор адрес, который дал Антон и вырулил на дорогу. Повисла странная, напряжённая тишина. Арсений внимательно следил за дорогой, а Антон не сводил с него изучающего взгляда. К напряжению, возникшему в салоне, казалось, можно было дотронуться рукой. –Еноты всеядные, — наконец говорит Антон, видимо, не выдержав царившего молчание, — обычно едят ягоды, фрукты и овощи и очень любят орехи. А ещё могут ловить мелких животных и разорять птичьи гнезда. Если прям вообще припрет, могут и падаль сожрать. Арсений оторвался от дороги, чтобы удивлённо посмотреть на Антона. А тот смотрел с вызовом и небольшой надеждой в глазах. Арсений засмеялся. Парень походил на ребёнка, который узнал что-то новое и теперь ждал, что его похвалят. –Здорово. Я даже и забыл про это. Спасибо, что рассказал. Арсений и правда забыл, потому что такие дурацкие вопросы возникают у него в голове постоянно, и он никогда не концентрирует на них внимание. А Антон запомнил и даже попытался найти ответ, чтобы потом рассказать Арсению. Антон придал его словам значения, и осознание приятным теплом разлилось по телу. –Ой, останови здесь! — воскликнул Антон, и Арсений свернул на парковку перед небольшим кафе. –Спасибо большое, что подвёз. –Так ты же ненадолго? Я тебя подожду. –Да ладно, Арс, я и так тебя напряг и… –На улице дождь, а ты без зонта. Мне нетрудно, правда. Антон на секунду завис, заглядывая Арсению в глаза, видимо, пытаясь найти там ответы. –Я быстро, — обещает Антон и вылетает из машины. Арсений откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Мысли из головы снова улетучиваются, побочный эффект присутствия Антона. Они с ним всеми силами пытаются сделать вид, что всё нормально, обходят тему кругами, но мужчина понимает, что так продолжаться не может. Им нужно поговорить и поездка домой кажется отличным моментом. Антон не сможет сбежать, хотя, может, конечно, попросить остановить машину. И Арсений, конечно, его послушается, потому что не собирается делать что-либо против воли парня. Но вот только он очень боится начать разговор. Все эти вчерашние мысли, что нужно оставить Антона в покое улетучились навсегда. Арсений очень боится его потерять. Дверь в машину вдруг открывается, и Антон падает на пассажирское кресло, громко хлопнув дверью. Тут же морщится и поглядывает на Арсения со сквозящей виной во взгляде. –Прости, пожалуйста. –Да забей, — отмахивается от него Арсений. –Вот, это тебе. Антон протягивает ему стакан, и мужчина забирает его, удивлённо приподняв бровь. –Это какао, поэтому пей, не бойся, — улыбается Антон, и сам пьёт из другого стаканчика, — я не был уверен, что ты такое любишь, но решил рискнуть и попросил добавить туда маршмеллоу. Ты же не против? –Я только так какао и пью, — довольно улыбается Арсений, выезжая с парковки. Антон улыбается в ответ, словно кот, и довольно смотрит в окно, на мелькающие мимо деревья и дома. Арсений замечает, что Антон периодически бросает на него заинтересованные взгляды, но предпочитает это игнорировать. –Как рука? — опять не выдерживает Антон. –Нормально. Правда, оказалось, я абсолютно бесполезен и не могу самостоятельно наложить себе повязку. –А кто тогда… –Татьяна, помощница моей секретарши. –Прости…- вдруг говорит Антон, опуская глаза вниз. –За что ты извиняешься? –Я слышал как ты вчера бил стену, по-видимому. Даже думал зайти к тебе, но мне… –Что тебе? –Не важно. –Важно, Антон. Раз начал говорить, значит это важно, и ты хочешь, чтобы я это узнал. –Мне было страшно, — честно признаётся Антон. Сердце больно сжимается, Арсений ловит себя на мысли, что очень хочется плакать. Он напугал Антона. Парень и так живёт в постоянном страхе и напряжении, а тут ещё и Арсений со своим неконтролируемым гневом. –Прости, — произносит Арсений, поглядывая на парня, — я не хотел тебя пугать. Но честно тебе скажу, я не жалею о том, что сделал. Вот и всё. Сейчас Антон попросит остановить машину и больше никогда не заговорит с Арсением, потому что он ебнутый на голову, и ему нравится избивать других. Но Антон смотрит, не отрывая взгляда и вдруг кивает, принимая его слова. –Арс, я знаю, как это выглядит. Но поверь, Егор правда хороший, у него просто было тяжелое детство и… –Не оправдывай его, Антош. Я всё равно его не прощу. Возможно, у тебя очень большое сердце или даже несколько, раз ты прощаешь и его и меня, но я так не могу. –Эй, не называй себя бессердечным! — вскрикивает Антон, — ты один из самых добрых людей, которых я встречал. –Что ж, тогда тебе попадались одни мудаки. –И ещё… Прости меня за то, что я тогда на тебя накричал. –Правильно сделал. Антон замолкает, отводит взгляд в сторону, снова рассматривая пролетающие мимо деревья. –Я просто очень мечтаю, чтобы вы поладили, — всё-таки говорит парень. –Это невозможно, Антон. Потому что если я увижу его снова, я ещё раз набью ему ебальник. Антон вздрагивает, переводит взгляд на Арсения и смотрит, слегка нахмурившись. Заглядывает как будто в самую душу, словно видит насквозь. И на секунду мужчине кажется, что правда видит, что читает его мысли и знает. Всё знает. –Арс, я хочу задать тебе вопрос. –Задавай. –Нет, погоди, он слегка странный и может показаться, что я слишком большого мнения о себе. Но это для меня очень важно, потому что я задаюсь этим вопросом уже который день подряд и очень хочу получить на него честный ответ. Поэтому прошу тебя, не ври мне. Арсений кивает, думая, что в любом случае не смог бы соврать Антону. Это ещё одно правило: не врать близким людям. Ложь только портит отношения, в ней нет никакой пользы. –Ты любишь меня? — спрашивает наконец Антон. И весь мир как будто исчезает. Арсений даже на мгновение теряет из виду дорогу. Сердце с каждым ударом начинает биться всё быстрее, а в груди поселяется странное волнение. Что ж, похоже, всё-таки, и правда видит насквозь. –Да, — слова вырываются просто, словно они ничего не значат. Так всегда бывает: мы говорим о важном таким тоном, словно это какой-то пустяк. А между тем дыхание прерывается, и Арсений с напряжением ждёт ответа. –Арс… Ты же знаешь я… –Антон, я всё понимаю. И я не собираюсь рушить твои отношения, пусть они и кажутся мне ненормальными. Это не моё дело, и ты не несёшь ответственности за мои чувства. Я не собираюсь тебя добиваться поэтому прошу, не переживай по этому поводу. Я предлагаю остаться друзьями. Вот так, Арсений собственными руками за несколько предложений выкопал себе могилу и закопал себя, вместе со своими чувствами. Потому что оставаться друзьями, когда один из вас любит — такой бред на самом деле. Это ведь совсем не дружба. В дружбе два человека находятся на равных, а такие отношения сродни рабству. И они оба это понимают, но решают оставить всё как есть. Для Арсения важно просто не потерять Антона и, возможно, когда-нибудь чувства и правда исчезнут, оставляя после себя только крепкую дружбу. Господи, какой бред. Арсению самому от себя тошно. –Спасибо, — говорит Антон, когда они подъезжают к дому. И не понятно, за что он его благодарит: за то что подвёз, за то что понял или за признание. А может и за всё сразу. Антон ждёт, пока Арсений припаркуется, а потом молча идёт следом. Арсений проваливается в свои мысли, парень, похоже, тоже о чем-то думает. Они поднимаются вверх по лестнице, так и не сказав друг другу ни слова. Арсений считает чужие шаги.