Ебитесь потише

Арсений выдохнул, устало падая на кровать. Он совсем не переживал, что так тщательно выглаженный костюм помнется. Ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы. Они как будто сжимали горло, не давая нормально дышать. Арсений прикрыл глаза, чувствуя, как расслабляется каждая мышца его тела. Заседание шло шесть часов. Самое длинное на его практике. Потому что, когда дело затрагивает ребенка, Арсений становится ужасно дотошным. Он пытался выбить мужчине, похитившему девочку, максимальное наказание, и у него это получилось. Двенадцать лет тюрьмы без возможности досрочного освобождения. Но далось ему это ценой десятка своих нервов. Арсений переворачивается на бок, чтобы выглянуть из-за угла комнаты в зал. Из такого положения прекрасно видно плавающих в аквариуме рыбок. Они всё так же размеренно плавали, подставляя свою чешуйку под свет ламп. Сил не было даже, чтобы заварить себе чай, Арсений только и мог, что наблюдать за плавным движением рыб. Глаза слипались, Арсений уже почти провалился в то странное состояние, когда ты как будто находишься на грани двух миров. Вроде ещё в реальности, всё видишь и замечаешь, а с другой стороны уже одной ногой в царствии Морфея, и начинающийся сон накладывается на реальность. Поэтому Арсений сначала не отреагировал, когда услышал пение птиц. Ну, снится ему лес, а в нем всегда птицы поют. Но звук повторился, и мужчина нахмурился: слишком искусственно звучало пение. Он нахмурился, открывая глаза. В голове тут же сложился пазл, и Арсений понял, что звонили в дверь. Он встал, недовольно хмурясь, когда при подъёме потемнело в глазах (старость — не радость), и поплелся к двери. Распахнул её, не глядя в глазок, потому что сильно устал и не хотел совершать лишних телодвижений. На пороге стоял Антон. Вернее, он уже развернулся и направился вниз по лестнице, но как только услышал, что дверь открылась, обернулся. Арсений вскинул бровь, удивлённо глядя на парня. На руках Антон держал ребенка, примерно четырёх месяцев. –Ого, а ты чего такой красивый? — Антон широко улыбнулся, рассматривая мужчину. –Заседание суда вёл. Это кто? –Тебе очень идёт. Это Тёма. Сын соседки из 64. У неё мужа скорая увезла, инсульт, похоже, она попросила с детьми посидеть, а я… Короче, я совсем не умею обращаться с малышами. –И поэтому пришёл ко мне? –Ну да. Ты… Ты всё знаешь, всё умеешь. –Вовсе это не так. Антон вскинул на него взгляд зелёных глаз, и в этот момент он больше всего напоминал кота из Шрека. Арсений прикрыл глаза, тяжело вздыхая. –Во-первых, возьми его нормально, не нужно таскать его как младенца. Он уже взрослый и может самостоятельно держать спинку. –Я же говорю, ты всё знаешь, — расцвёл Антон. –А во-вторых, заходите. Вернее, ты заходи, его заноси. –Нет, Арс, я не могу. У неё в квартире ещё двое детей. Арсений закатил глаза. Ему принципиально непонятно, зачем люди заводят так много детей. –Сколько им? –Четыре и восемь. Я с ними справлюсь, со взрослыми я ещё хоть как-то могу работать, а вот с такими… –Хорошо, подождите меня, я переоденусь. Арсений скрылся в квартире, быстро стягивая с себя вещи и бросая их как попало, всё равно уже помятые. Правда, всё внутри кричало, что их нужно аккуратно сложить в шкаф, но Арсений от этого желания отмахнулся: не было времени. Удивительно, но усталость отошла на второй план, как только он понял, что может весь вечер провести с Антоном. Он быстро надел домашнюю одежду и появился в прихожей. Антон с Тёмой всё так же ждали его в подъезде. Парень, видимо, очень долго пытался понять, что значит «возьми нормально», и по итогу просто чуть ли не забросил несчастного ребенка через плечо. Арсений закатил глаза. –Дай его мне, — попросил он, протягивая руки к мальчику. Он посадил его на руку, придерживая спинку рукой и заглядывая в темные глазки. –Привет, меня Арсений зовут. Ты такой красивый. Поиграешь сегодня со мной? Мальчик на мужчину смотрел хмуро, поджимая пухлые щёчки. Арсений улыбнулся ему, осознавая что ребенку он, похоже, не очень нравится. Мальчик отвернулся от мужчины, рассматривая что-то за его плечом. –Ну ладно, пойдём. Антон кивнул, и они спустились на два этажа вниз. Парень распахнул дверь, и на них тут же обрушился детский крик. –Так, тихо! Что у вас уже случилось? — спросил Антон, проходя в зал. Маленький мальчик, лет четырёх подбежал к Антону. Всё его лицо было изрисовано фломастерами. Красоты этому зрелищу не добавляли слезы, которые он то и дело размазывал по лицу вместе с цветными линиями. –Ого, красота какая! — воскликнул Антон, — ты прямо настоящий индеец! Парень опустился перед мальчиком на колени, убирая его ладошки от лица. Арсений удивлённо замер, наблюдая за действиями Антона. Парень не стал возмущаться, а попытался перевести всё в интересную игру, что Арсению показалось правильным, чтобы успокоить ребенка. Но мальчик продолжал плакать. –И кто такую красоту нарисовал? — спросил Антон. –Катя, — сквозь слезы пробормотал мальчик, указывая в сторону спальни, откуда выглядывала светленькая макушка девочки. –Да она настоящий художник! Ну чего ты плачешь, хорошо же получилось. К тому же, это легко отмыть! Пойдём умываться? Ну не плачь, мальчики не должны плакать. –Не говори так, — вмешался Арсений, — ты запрещаешь ему испытывать эмоции. Ему обидно и это нормально. –И что тогда делать? –Пусть плачет, он скоро успокоится. А потом отведешь его умываться. Можешь обнять, чтобы показать, что ты его понимаешь. Антон удивлённо уставился на Арсения. Потом кивнул, притягивая рыдающего мальчика к себе и поглаживая по спине. Мужчина кивнул ему, направляясь в комнату, за дверьми которой буквально недавно спряталась светлая макушка. Арсений заглянул в комнату. Девочка сидела на кровати, испуганно поглядывая на мужчину. Попов подошёл к ней, опускаясь на колени. –Привет. Меня Арсений зовут, а тебя? –Катя. –Очень приятно. Это ты так разрисовала брата. Девочка быстро-быстро закачала головой. –Да? Очень жаль, потому что мне кажется, что получилось очень здорово. –Это я! — тут же воскликнула девочка. –Я так и думал. У тебя настоящий талант! А можешь мне рассказать, что ты там нарисовала? –Это макияж, как у мамы! –Ого! Так ты хочешь в будущем делать людям макияж? –Ага! –Здорово. Только знаешь, люди, прежде чем рисовать макияж другим людям, тренируются на бумаге. Думаю, тебе тоже стоит сначала попробовать на бумаге. У вас она есть? –Да! –Принеси мне её, и я нарисую на ней лица. Будешь делать разный макияж. –Сейчас! — тут же вскочила на ноги девочка. –Подожди. Ты же взрослая девочка и, наверное, знаешь чем твоя мама кормит Тему? –Знаю! Мама смешивает специальный порошок с теплой водой, и получается молоко. Я знаю, я ей очень часто помогаю! –Молодец какая! А мне поможешь? –Помогу! –Хорошо, только сначала принеси листы бумаги. Девочка кивнула, выбегая из комнаты. Арсений вышел за ней, слегка покачивая начавшего хныкать Тему на руках. Из ванны доносилось хлюпанье воды, а значит Антон всё же уговорил мальчика помыть лицо. Катя принесла Арсению бумагу и черный фломастер, а сама побежала готовить младшему брату смесь. Арсений же сел на небольшой диванчик, перехватил Тему другой рукой и начал рисовать смешные рожицы. Он нарисовал шесть штук к моменту, когда прибежала Катя, держа в руках бутылочку с молоком. Арсений поблагодарил её, отдавая листы бумаги. Девочка тут же схватила их и побежала рисовать в свою комнату. Вскоре из ванной вышел Антон, держа на руках отмытого мальчика. Он широко и довольно улыбнулся Арсению, опуская ребенка на пол и включая ему мультики. Тёма, наевшись, уложил голову Арсению на плечо и начал засыпать. Мужчина слегка покачивал его. Он на какое-то время залип на какой-то детский мультик и отвлёкся только тогда, когда Тема проснулся и начал требовать к себе внимания. Мужчина начал рассматривать с ним игрушки, то и дело поглядывая на Антона. Сначала парень играл только со средним братом — Даней, но вскоре к ним присоединилась и Катя. Арсений каждый раз поражался, как Антон умело улаживал все конфликты, соединяя игры, в которые хотели играть и брат и сестра. Мужчина думает, что Антон, пожалуй, был бы хорошим отцом. Он явно нравился детям, возможно, потому что не задушил такого же ребенка внутри себя, и это удивительно, учитывая, что происходит у Антона дома. Вскоре Антон повёл детей ужинать. Он разогрел плов и нарезал салат, раскладывая их по тарелкам. –Я не хочу плов, там морковка, — закапризничала Катя. –Морковка полезна для зрения, — ответил ей Антон. –А ты будешь плов? –Нет, я не буду. –Тогда и я не буду! — воспротивилась девочка, бросая ложку на стол. Антон завис, растерянно глядя на детей. –А если дядя Арсений будет, ты поешь? –Поем! — тут же отозвалась девочка. Антон с надеждой посмотрел на мужчину. Арсений ухмыльнулся, вспоминая, что у парня аллергия на крупы. Он кивнул, поднимаясь с кресла. Антон тут же заулыбался, доставая тарелку и накладывая ещё одну порцию. Арсений отдал младшего парню, усаживаясь за стол. –Предлагаю соревнования! Кто последний съест, тот и проиграл! А мы с Тёмой будем судьями. –А какое наказание проигравшему? — деловита спросила Катя. –Будет мыть посуду. Итак, три, два, один, начали! По итогу, в соревновании победил Даня, потому что Катя выбирала морковку, а Арсений поддавался. По итогу он мыл посуду, пока дети носились по дому, играя в догонялки. Арсений удивлялся, как Антону удается перевести любые неинтересные занятия в игру. Они собирали игрушки, играя, купались, представляя, что они пираты, даже, вроде как, спать ложились с какой-то игрой. Арсений за всем этим наблюдал с лёгкой улыбкой. Антон казался таким настоящим и до одури счастливым, а всё происходящей — проекцией совместного будущего, которого у них нет. Потому что: а) они живут в России, б) у Антона есть парень и это не Арсений. Мужчина кормил Тему, уложив его на правую руку и слегка покачивая, когда Антон наконец-то вышел из спальни и упал рядом с ним на диван. –Господи, как я устал, — простонал парень, забираясь рукой в светлые кучеряшки и ероша их. –У тебя отлично получается. –Знаешь, сколько мне усилий стоило не психануть каждый раз, когда они начинали капризничать? –Но, тем не менее, ты выбирал правильную тактику. Ты будешь хорошим отцом. –Спасибо, — смущённо опустил взгляд вниз парень, — а ты классно мне подсказал, как успокоить Даню. Как будто ты читал книги по детскому воспитанию и… Хотел завести ребенка? Антон бросил на Арсения заинтересованный взгляд, ожидая ответа. Мужчина тихо засмеялся. –Нет, не хотел, хотя книги по воспитанию и читал. Когда мне было шестнадцать я жил у тёти. У неё была куча детей и ноль времени на их воспитание. Вот я и взялся. Пришлось много прочитать, чтобы не наделать ошибок и не испортить им жизнь. –Круто. Тебе было шестнадцать, и это были даже не твои дети, а ты всё равно так много изучил. Мало какие родители, готовясь завести ребенка, так изучают материал. –А потом вырастают сломленные взрослые. И получаются, что сломленные дети воспитывают сломленных детей. –Адский круг. –Ага. Я поэтому детей и не хочу. –Потому что ты тоже сломанный? Арсений поднимает на Антона грустный взгляд, не зная что сказать. Ответить хочется, хочется и рассказать, но нет подходящих слов. Дверь из спальни тихо открывается, и оттуда выглядывает заплаканная Катя. –Дядя Антон, у меня под кроватью монстр! — хнычет девочка. –Правда? — восторженно восклицает Антон, — покажи! Он поднимается, грустно поглядывая на Арсения и улыбаясь, будто бы извиняясь. Он скрылся за дверью в спальню, а Арсений лег на диванчик, укладывая рядом с собой задремавшего Тему. Мужчина аккуратно поглаживал ему живот, прикрывая глаза. Скопившаяся за весь день усталость наконец дала о себе знать, и Арсений провалился в сон. Когда Антон вышел из комнаты, он нашёл Арсения спящим на диване, и приобнимающим Тему. Антон улыбнулся. Картинка выглядела безумно трогательно. Где-то на подкорке сознания заговорила совесть, намекая, что Арсений и так устал, а он его ещё и здесь припахал. Антон тихо подошёл, аккуратно достал Тему из-под руки мужчины и унес его в родительскую спальню, где стояла колыбелька. Мальчик, на удивление, не проснулся, поэтому Антон так же тихо выскочил из комнаты. Арсений всё ещё спал, поджав ноги и положив голову на руку. Темные волосы совсем растрепались, а челка падала прямо на глаза. Антон опустился перед ним на колени, пробегаясь взглядом по темным ресницам, забавному носу-кнопке и слегка поджатым сухим губам. Он улыбнулся и, поддавшись моменту, протянул руку, чтобы поправить чёлку. Зачесал её назад и, не удержавшись, запустил руку в черные пряди, пропуская их между пальцами, ероша ещё больше. Он аккуратно поглаживал волосы, не в силах оторвать взгляд от своих пальцев, терявшихся в темных прядях. Арсений вдруг сморщил нос и чихнул. Приоткрыл один взгляд, поднимая голубые глаза на Антона и поджимая губы. –И давно ты не спишь? — совсем не переживая за то, что его поймали с поличным и даже не убирая руку, спросил Антон. –Проснулся, как только ты забрал Тему. –Мог бы хоть как-то показать, что не спишь. –Зачем? –Тебя так легко разбудить? — игнорируя вопрос, спросил парень. –Я очень чутко сплю, могу проснуться от любого шороха. –Прости, мы наверное очень тебе мешали. Антон выпутал пальцы из черных прядей и скользнул пальцами вниз, очерчивая контур лба, проводя рукой по щеке и спускаясь к скуле. Провёл по ней рукой, слегка задевая губы, завороженно рассматривая каждый миллиметр кожи Попова. –Антон…- голос Арсения звучал хрипло, — что ты делаешь? –Не знаю. Антон снова повёл рукой вверх, очерчивая пальцами родинки, блуждая пальцами по коже, но не отрывая взгляд от Арсеньевских глаз. Они странно блестели и бегали из стороны в сторону, пытаясь что-то понять, прочитать ответы на лице Антона. Это было бесполезно, парень и сам уже ничего не понимал. Он провёл рукой ниже, пальцами касаясь почти самых губ, и неотрывно смотрел в голубой напротив. –Буп! — воскликнул Антон, нажимая большим пальцем на кончик носа. Они оба засмеялись, а Антон наконец убрал руку, разрушая всю магию момента. Арсений согнулся пополам, забавно дёргая плечами. –Какой же ты дурной, честное слово! — сквозь смех сказал Арсений. Антон замер, пытаясь отдышаться, и снова поднял взгляд на Арсения. Мужчина всё ещё улыбался, а вместе с ним смеялись и голубые глаза, спрятав в себе маленькие искринки. –У тебя очень красивые глаза, — вдруг выдает Антон. Арсений замирает, как-то напряжённо глядя на парня, — они так на Марианскую впадину похожи. –Это ещё почему? — удивляется Попов. Такое сравнение его глазам ещё никто не давал. –Потому что такие темные, но такие голубые. Они у тебя пронзительно голубого цвета по краям, но темнеют к зрачкам. И я всеми силами пытаюсь понять, что за ними скрывается, но не могу. Наверное, чтобы понять, нужно очень глубоко нырнуть, а я боюсь. Хотя иногда мне кажется, что я хочу, вот как сейчас. Но меня что-то останавливает. Антон запинается, опуская глаза. Прикусывает губу, а Арсений с замиранием сердца ждёт продолжения. Антон поднимает глаза и как-то неуверенно улыбается. –Знаешь, иногда мне кажется, что я… В двери проворачивается ключ, и она открывается. Антон тут же вскакивает и несётся в сторону двери, как ребенок, ожидающий маму с вкусняшками. –Здравствуйте! Как ваш муж? — слышит Арсений весёлый голос Антона. –В порядке. Врачи говорят, что всё обошлось. Я так благодарна богу, что он спас моего мужа. Арсений поднимается с дивана, думая, что бог тут ни при чём, а это всё заслуга врачей. Но сдерживается, чтобы сказать это, и выходит в коридор. Женщина застывает, удивлённо глядя на него. –Ой, а это Арсений из 70. Я его попросил помочь, а то меня на всех детей не хватило! Не понимаю, как у вас получается уследить за всеми. –В том-то и дело, что не получается. Здравствуйте, Арсений! Она протягивает ему руку, и мужчина её пожимает. –У вас тут всё хорошо было? –Ну, не обошлось без пары инцидентов, но мы разобрались, — улыбнулся Арсений. –Ой, мальчики, давайте я вас хоть чаем напою. –Да нет, спасибо, мы, наверное, пойдём уже, — качнул головой Антон. –Ага, поздно уже. –Ну ладно, — соседка не то чтобы сильно расстроилась. Видно было, что она тоже устала, — спасибо вам большое за помощь! Спокойной ночи! –До свидания! — хором ответили они, вываливаясь из квартиры. –Спасибо, что помог, — уже стоя у своей квартиры, сказал Антон. –Обращайся, — ответил Арсений, скрываясь за дверью в свою. Усталость навалилась на него, как только они вышли из той квартиры, он еле передвигал ноги. В другой раз, он бы возможно остался ещё поболтать с Антоном, но сейчас тело само вело его к кровати. Арсений упал на мягкие подушки, тут же проваливаясь в сон. А на лице застыла какая-то глупая улыбка.