Ебитесь потише

Арсений любил устраивать ночи чтения. Иногда, когда ему нужно было отвлечься от реальности, он устраивался в кресло, брал ещё ни разу не прочитанную книгу и читал её всю ночь. Почему ночью? Потому что когда солнце заходит — все чувства обостряются. Серёжа говорил, что Арс просто ебаный граф, раз его такое мероприятие успокаивает. Мужчина возмущался: он мог устроить и ночь кино и ночь Тик Тока, даже ночь документалок про серийных убийц есть. Потому что не особо важно, что делать, главное ночью. Арсений любил ночи за их спокойствие и отрешённость. Большинство людей уже спали, и иногда мужчине казалось, что он остался один на целой планете. Это приятное чувство одиночества будоражило, но не пугало. Он ведь знал, что люди есть, так же прячутся от холодного воздуха за стенами своих квартир, так же живут свои жизни. Но сейчас они абсолютно никак не касаются мужчину. Но самое главное, в определенный момент можно было оторваться от строчек и задуматься. Переложить происходящее в книге на реальность, сравнить события с собственной жизнью. Можно выпасть, остановить чтение и просто смотреть в стену, и никто тебя за это не осудит. Можно было спокойно думать, а думать и правда было о чем. На самом деле всегда есть о чём думать, просто иногда мы эти мысли игнорируем, потому что они слишком неудобные. Но мысли зарождаются, чтобы их продумали и очень жаль растрачивать их попусту. Но сейчас у Арсения была другая проблема. Ему как раз хотелось заставить себя думать. Он привык, что в его голове за секунду может родиться миллиард идей, что мозг постоянно кипит, а мысли варятся в нем, как в котле какой-то старой ведьмы. И раньше он мечтал, чтобы они заткнулись, пропали хоть на секундочку и дали спокойно жить. Сейчас мыслей не было. Вернее, перестали рождаться дурацкие идеи, вопросы или истории. Голова в один момент стала пустой. Он даже не мог придумать дурацкую надпись на футболку, не мог каламбурить, как делал очень часто. Голова была пустой, и это было единственным напоминанием о недавно пережитой сильной боли. Арсений втянулся в обычную жизнь, даже снова стал наслаждаться простыми мелочами. Снова хлестал чай литрами и заново пересматривал любимые фильмы Тарантино. И даже почти не прислушивался к звукам за стеной. Может, потому что они совсем пропали, и это, честно говоря, пугало намного больше. Иногда закрадывалась мысль, что Егор… Что-то сделал с Антоном. Иначе, почему за стенкой такая тишина, почему Арсений почти не видит парня? Хотя, может быть они уехали и выставили квартиру на продажу. Вариант вполне реальный, хоть и заставлял сердце сжимается. В общем, мыслей либо совсем не было, либо сводились они к Антону. А Арсению безумно хотелось пофилософствовать, поразмышлять о вечном, представить в своей голове, что он на интервью у Дудя (все же так делают?). Вернуться в нормальный образ жизни и к нормальным мыслям. Поэтому план был простой: взять недавно купленную книгу «Общество мертвых поэтов», сесть за чтение, выуживая из книги умные мысли, а потом размышляя над ними. Вот только стрелка приблизилась к трем, а Арсений пробежался взглядом по последним строчкам и захлопнул книгу. Хорошая, со своими интересными мыслями. Он выделил почти все, но задержаться не получилось ни на одной. Да, рассказ цепляет за душу, да, события, описанные в нём, пропитаны огромной несправедливостью. И он даже мог переложить это на реальную ситуацию в его жизни, только не получалось. Арсений с тихим стоном откинулся назад, утопая в мягких подушках. Прикрыл глаза, слегка сжимая переносицу. Было обидно. Чертовски обидно. Потратил такую хорошую книгу, а ничего, никакой отдачи от своего организма не получил. Мужчина, наверное, начал проваливаться в сон, потому что весь мир показался ему новым и безумно странным, когда помещение прорезал звонок. Вернее, как раньше хотел Арсений «красивое щебетание птиц». Уж лучше бы был обычный звонок, потому что этим птицам он уже хотел повыдергивать все перья. Поднимаясь на ноги, он бросил взгляд на часы. Три часа ночи. Для него это время стало магическим и связано было, только с одним человеком. Он как Золушка — после того как часы били 12 у неё наступал новый этап жизни, который неминуемо вёл к хорошему концу. Хотя, фиг знает, сложилось ли у неё что-то с принцем и семейной жизнью, но это неважно. Когда часы били три, у Арсения тоже почему-то начинался новый этап в жизни, только пока никакого хорошего конца видно не было. Он подошёл к двери, заглядывая в глазок, хотя уже прекрасно зная, кто стоит за дверью. Но сердце всё равно налилось волнением, а руки предательски задрожали, когда он пытался открыть щеколду, чтобы распахнуть дверь. Антон стоял на пороге в тонкой куртке. С золотых кудрей на лицо капала вода, вся его одежда промокла чуть ли не насквозь, и Арсений нахмурился, пытаясь понять, где он мог так промокнуть, если на улице снег. Антон поднял на него взгляд таких зелёных, таких родных глаз, и в них плескался стыд, вперемешку с болью и толикой смущения. –Проходи, — слегка отошёл в сторону Арсений, пропуская парня. Но Антон перевёл на него вопросительный взгляд, всё ещё неуверенно топчась в коридоре. Арсений вздохнул, схватил его за руку и затащил в квартиру, тут же закрывая дверь. У Антона были холодные руки, а пальцы слегка подрагивали. Что-то внутри неприятно заныло: у Антона всегда горячие руки, потому что у него горит сердце. А сейчас он стоял посреди коридора, больше напоминающий ледяную статую и подрагивал. Парень был бледный, губы слегка посинели, так же, как и кончики пальцев. Наконец, отмерев и вернувшись в реальность, Антон начал стаскивать с себя куртку, а затем наклонился, чтобы начать развязывать шнурки на кроссовках. Пальцы его не слушались, и он двигал ими с огромным трудом. Арсений качнул головой, опускаясь на колени и отодвигая Антона, самостоятельно развязывая шнурки и стягивая с него обувь. Обувь была мокрая изнутри, и Арсений еле сдержался, чтобы не высказать ему, что кроссовки — не самая подходящая обувь для зимних прогулок. С другой стороны, Антон вообще был одет так, словно не собирался гулять по улице. Арсений поднялся, схватил парня за руку и потащил в кухню — самую теплую комнату в доме. Усадил на стул рядом с батареей и включил чайник. Антон сидел неподвижно и вообще мало напоминал человека, скорее очень давно просидевший здесь труп. Признаком жизнь можно было считать дрожь по всему телу, которая как будто усилилась, и редкое моргание глазами. Арсений бросился в комнату, ища теплую и сухую одежду. Нашёл свой любимый, а самое главное, ужасно тёплый свитер, штаны с начёсом и шерстяные носки. Когда он вернулся, Антон сидел всё на том же месте, только теперь оглядывался по сторонам, растирая деревянные пальцы. А когда Арсений появился в дверях, даже попытался улыбнуться. –Давай, Тош, надо снять это. Мужчина снова опустился перед ним на колени, заглядывая в глаза и поддевая пальцами край толстовки, как бы спрашивая разрешение. Антон кивнул, и мужчина тут же ухватился за края, стягивая тяжёлую от влаги ткань и отбрасывая в сторону. Под толстовкой оказалась футболка, которая промокла не так сильно, но её тоже пришлось снять и отправить к толстовке. Он помог ему натянуть свитер, и Антон тут же зарылся покрасневшим носом в шерстяной ворот. –Тош, джинсы сам снимешь? Антон кивнул, пытаясь расстегнуть деревянными пальцами ремень. Выходило это ужасно плохо: руки его не слушали, а пальцы сгибались с трудом, и это явно ощущалось очень болезненно, потому что Антон то и дело морщился. Арсений закатил глаза, убирая его руки и за несколько секунд расстегивая ремень, и стаскивая джинсы. Антон отвёл взгляд, смущённо опуская лицо в ворот и слегка морща нос. Арсений улыбнулся, наблюдая за такой детской и знакомой реакцией. Натянул на его ноги носки и слегка ударил по ляжке, поднимаясь. Антон всё ещё дрожал, сжимаясь в комок, видимо, чтобы хоть как-то окружить себя теплом. Он был ужасно похож на замёрзшего воробушка, и от этого сердце сжималось ещё сильнее. Арсений снова ушёл в спальню, хватая с полки махровый плед. Немного подумав, он стащил с кровати одеяло и быстрым шагом вернулся к парню. Укутал его сначала в плед, а потом и в огромное одеяло. Теперь самого Антона почти не было видно, только торчащую из-под одеяла голову. Немного подумав, Арсений ушёл в ванную, заткнув слив непонятной синей штукой (Арсений никогда не знал, как она называется), и включил горячую воду. Она забулькала, нарушая тишину, и Арсений поспешил уйти из ванны. Антон сидел всё так же, он, похоже, совсем не менял своего положения и старался поменьше двигаться. Парень упёрся стеклянным взглядом в аквариум, наблюдая за постоянным движением рыбок в нём. Арсений снова опустился перед Антоном, думая, что слишком часто он за один вечер становится на колени. Стоит вообще вспомнить, перед кем он хоть раз вставал на колени. Заглянул в лицо Антону, который тут же перевел на него взгляд и запустил руки под кокон из одеял, стараясь найти ладони парня. Нащупав их, Арсений принялся аккуратно растирать пальцы, надеясь хоть немного согреть. –Болит что-то? — с нескрываемой тревогой спросил мужчина. –Нет, — как-то заторможено качнул головой Антон, — только холодно очень и пальцы слегка покалывает. А ещё я почти ничего не соображаю, в голове как будто сплошная вата. И спать ужасно хочу. –Сколько ты был на улице? –А сейчас сколько? –Начало четвертого. Антон нахмурился, пытаясь посчитать. Арсений его не торопил, внимательно рассматривая всё ещё бледную, почти серую кожу. –С половины двенадцатого, — наконец выдал Антон. –Что ты там делал? Расскажешь? –Арс, пожалуйста, давай потом. Мне очень больно думать. Арсений не решился спрашивать, больно физически или душевно. Он аккуратно разминал его ладони, массируя костяшки и растирая пальцы. Иногда Антон тихо поскуливал — прикосновение к некоторым участкам было болезненным, и Арсений тут же переключался на другую часть руки. –Мне позвонить Егору? Где твой телефон? Антон тут же дернулся, вырывая руки и испуганным олененком глядя на Арсения. Он быстро закачал головой, сжимаясь ещё больше. –Пожалуйста, не надо, — прошептал Антон, — вообще не говори ему, что я у тебя, я не хочу, чтобы он знал… Хоть что-то про меня. –Хорошо Тош, я не скажу. Успокойся. Арсений снова взял его руки, поглаживая. Парень рвано выдохнул, прикрывая глаза. Чайник щёлкнул, оповещая о том, что он нагрелся. Арсений, в последний раз проведя рукой по всё ещё холодным ладоням, направился к столу. И тут он столкнулся с проблемой: Антон чай не пьёт, а кофе Арсений готовить не умеет. Нужно было, наверное, покупать растворимый, но мужчина покупал его в состоянии аффекта и даже не взглянул на упаковку. Осознал свою ошибку он, конечно же, слишком поздно. Но решение пришло, стоило немного полазить по навесным шкафчикам: на одной из полок стояла банка какао. Арсений тут же достал из холодильника молоко, налил в чашку и поставил в микроволновку, чтобы подогреть. Пока микроволновая печь тихо гудела, Арсений развел какао с кипятком. Печь пиликнула, и Арсений долил молоко, превращая темную жидкость в слегка коричневую. Арсений сунул чашку в руки Антона и ушёл в ванную. Вода набралась больше, чем наполовину. Мужчина опустил в неё руку, проверяя температуру, и, довольно кивнув, вернулся на кухню. Антон сидел неподвижно, явно не прикоснувшись к какао. Он только грел о него замёрзшие кисти. Арсений вздохнул, забрал кружку из его рук и поднёс к всё ещё слегка синим губам. –Давай, Тош, тебе нужно выпить. Антон послушно приоткрыл губы, позволяя Арсению влить в себя жидкость. С каждой секундой он выглядел всё хуже, теряя связь с реальным миром. –Тош, болит что-то? — снова спросил Арсений. –Голова и пальцы. –Хочется чего-то? –Спать. Я очень хочу спать. –Потерпи немного, Антош. Пойдём, я ванну набрал, идём. –Не хочу. –Тебе нужно согреться, Антон. Вставай, — более строгим тоном, сказал Арсений. Парень вздохнул, но покорно встал. Слегка пошатнулся, но Арсений подхватил его под руки и поволок в ванную. –Раздеться сам сможешь? –Да, Арс, я не ребенок. Мужчина нахмурился, явно не согласный с этим утверждением, но остался на месте, наблюдая, как Антон стягивает с себя сначала свитер, а потом и штаны. Удовлетворившись тем, что он явно начал контролировать свои руки, Арсений кивнул, выходя из помещения. Он нашёл в одном из шкафов полотенце. Вернул плед и одеяло на их места, планируя уложить Антона спать, как только тот вернётся. Постояв ещё немного в нерешительности посреди комнаты, Арсений всё же взял полотенце и подошёл к двери в ванную. –Антон, можно? –Заходи, — раздался очень равнодушный голос с той стороны. Арсений зашёл, стараясь не смотреть на парня, положил полотенце на стиральную машину и опустился на пол, спиной опираясь на ванну. –Как ты? –Наверное, жить буду, — выдохнул Антон, прикрывая глаза, — прости, я снова доставляю тебе проблемы. –Не доставляешь. –Я вообще всем жизнь порчу, от меня одни проблемы. Наверное, тебе было лучше, если бы мы не встретились. –Так, ты уже начинаешь нести полный бред. Арсений развернулся, накрывая лоб Антона ладонью. Мужчина нахмурился. Он всё ещё холодный, это вообще нормально? –Я сделал тебе больно, я же видел, — всё продолжал говорить Антон, — а ты всё равно меня пустил, помог. Почему… Почему ты такой хороший? –Так, Антон, вставай, давай, пойдём. –Ответь мне, Арс. –Отвечу, когда ты будешь в более адекватном состоянии. Антон фыркнул, принимая из рук мужчины полотенце и вылезая из ванной. Он нахмурился, стараясь успокоить дрожащие руки и спокойно натянуть штаны, чтобы показать: он в полном порядке и готов к диалогу. Но когда он сделал шаг в сторону двери, его слегка занесло, и он лбом впечатался в грудь Арсения. –Вот видишь, — тяжело вздохнул Арсений. –Нормально всё. Мне просто нужно немного поспать. –Надеюсь. Арсений довёл его до кровати, аккуратно опустил на подушку и укутал в одеяло по самый нос. Провёл рукой по слегка влажным волосам, зачесывая их назад. –Спи, красавица. –Я некрасивый, в отличие от тебя. –И кто тебе такое сказал? –Ты знаешь. –Спи, барашек. Арсений ещё раз провёл рукой по волосам, прочертил линию вдоль скулы и убрал руку, поднимаясь. Но в его ладонь вцепились длинные, теперь уже покрасневшие пальцы Антона. Он притянул руку обратно, утыкаясь в неё носом и аккуратно прикасаясь губами. –Нет, пожалуйста, останься. Ты мне очень нужен. И Арсений остался. Опустился на пол, прислоняясь спиной к кровати. Выпутал ладонь из руки парня и аккуратно провёл по щеке, поглаживая. Антон к его руке ластился, как дворовой кот, ему не хватало только замурчать. Арсений с замиранием сердца подумал, насколько же мало ласки он получал, что ему хватало простого поглаживания по щеке. Антон уснул, а Арсений ещё долго наблюдал, как подрагивают его веки, как он невесомо шевелит губами во сне. Прикасался пальцами к, наконец, ставшей теплой коже и слегка улыбался. А потом опустил голову на кровать, не сводя взгляда с Антона. Внутри наконец разливалось тепло. На душе стало тепло и спокойно, словно он наконец вернулся домой. Арсений смотрел на Антона, пока веки не стали слишком тяжёлыми, и он не прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Разбудили его настойчиво щебетавшие птицы. Арсений простонал, обещая себе, что когда-нибудь разобьёт этот звонок к чертовой матери. Открыл глаза, тут же упираясь взглядом в мирно посапывающего Антона. Его, кажется, настойчивое щебетание звонка не тревожило совсем. Арсений поднялся на ноги, кривясь от боли, пронзающей спину. Очень хороший урок, который нужно было выучить уже давно: нельзя спать сидя. Поплелся к двери, даже не глядя в глазок, отпирая её, потому что, блядь, этим птицам пора заткнуться. На пороге стоял пьяный, взмокший и растрепанный Егор. Он смотрел на Арсения разъяренным зверем и явно пытался убить взглядом. –Где он? — почти прорычал Егор. –Кто? — вскинул брови вверх мужчина. –Не строй из себя дурачка, я не намерен с тобой играться. Он — это Антон, придурок! –Я не знаю. –Пиздишь! Ему не к кому подойти! У него есть только ты! –Если ты забыл, то ты запретил Антону общаться со мной. –Как будто бы ты послушал! –Тебя — нет, Антона — да. –Что с ним? — прорычал Егор. –Это мне у тебя нужно спрашивать. –Да бля, мы посрались! Но я же говорил ему не лезть в мою мобилу. –Я так понимаю, он узнал о всех, с кем ты ему изменял. Поздравляю, что. –Не наглей, Сеня. Где. Ебаный. Антон. –А где вы с ним последний раз виделись? –Тебе нахуя эта инфа?! –Тебе же явно нужна от меня какая-то информация. Я не знаю, где Антон, но по имеющимся данным, могу предложить. –Я высадил его на трассе, понятно?! — взвился Егор. Арсений кожей чувствовал его агрессию. Егор привык контролировать ситуацию, но сейчас у него на руках на было ни одной карты, а у Арсения — все тузы, и мужчина это чувствовал. –Высадил его на трассе и сказал, что если он такой умный, пусть ебашит домой пешком! –Когда это было? –Вчера вечером. В пол двенадцатого. –А сейчас…- Арсений бросил взгляд на часы в зале, — час дня. Охуенно, ты вспомнил про него только через двенадцать часов. –Я был занят! –Бухал и трахался, я вижу. Егор взревел, схватил Арсения за грудки и притянул к себе, так что дышал перегаром прямо ему в лицо. –Не осуждай меня! –Я уже это делаю. –Где Антон?! –Судя по той информации, что ты мне выдал, он уехал, улетел, ну, или умер. Не знаю точно. –Хватит издеваться! Отдай его мне или я сам зайду и заберу! –Попробуй. Вот только это будет проникновение в частную собственность. Только переступи через этот порог, и я вызову ментов. Егор взглянул в глаза Арсения с вызовом, но вдруг побледнел, рассмотрев в них что-то. Тут же отпустил ткань футболки, откатываясь назад. –Если я узнаю, что Антон был у тебя, клянусь, я приду и убью тебя. –Попробуй, — Арсений облокотился на дверной косяк, слегка улыбаясь, — только учти — я прокурор. А ты не самый умный преступник, и полиция тебя точно поймает. И поверь, они засадят тебя очень надолго. К тому же, с чего ты взял, что вообще сможешь меня убить? Егор смотрел с вызовом. Арсений видел, как сильно он сжимал зубы, как дрожали от гнева руки. –А теперь ты послушай меня. Ещё раз сунешься ко мне, и я за себя не ручаюсь. Поверь, я работал со столькими преступниками и знаю столько вариантов, как избавиться от трупа, что тебя никто и никогда не найдёт. А если всё-таки решишь ко мне сунуться, подумай несколько раз, готов ли ты заплатить такую цену. А теперь иди и проспись. Хорошего дня. Арсений махнул ему рукой на прощание и захлопнул дверь. Руки слегка подрагивали и он сдерживался, чтобы снова не распахнуть дверь и не избить Егора до полу смерти. Каждый вдох давался Арсению с трудом, а движения стали какие-то механические. Он направился в спальню, стараясь сдержать в себе рвущееся наружу желание убивать. Но как только он бросил взгляд на свернувшегося калачиком Антона, вся злость испарилась, отдавая своё место умилению. Такое бывает, когда смотришь на котенка или щеночка, ну, или на спящего Антона. Мужчина улыбнулся, присаживаясь на край кровати. –Тош, просыпайся, — тихо позвал Арсений, запуская руку в пшеничные волосы и убирая пряди со лба. Мужчина нахмурился, накрывая ладонью лоб. Кожу на руке как будто обожгло. Антон горел и мужчина нервно подскочил, выбегая в зал и доставая аптечку. В ней он нашёл градусник, тут же засунув его Антону подмышку. Руки тряслись, и Арсений абсолютно не знал, что делать. Ему повезло: природа наградила его крепким здоровьем, и мужчина почти никогда не болел. А потому сейчас, сидя рядом с пылающим жаром Антоном, он чувствовал себя ужасно бесполезным. Он метался из стороны в сторону, копошился в аптечке, пытаясь найти хоть какое-то лекарство, но вскоре понял, что абсолютно не уверен, какое из них можно было давать Антону. И тут он вспомнил. Выудил из кармана телефон и зашёл в контакты, тупо пялясь на список людей. Единственным знакомым ему врачом была Оксана, та странная девушка, которую он встретил возле подъезда. Но, честно говоря, Арсений совсем не запомнил её имени и не был до конца уверен, что её зовут именно так. Чертова память на имена. А ещё он абсолютно не был уверен, что она согласится ему помочь в воскресенье, что она вообще возьмёт трубку. Но выхода на было, и Арсений ввёл в строку поиска «Оксана». Ему тут же высветилось несколько контактов. Всех этих женщин Арсений не помнил и, наверное, стоило бы удалить их номера, но сейчас это было неважно. Среди них Арсений нашёл странный контакт: «Оксана, врач с клубничным сигаретами». Арсений так никогда никого не подписывал. Но это была точно она, и Арсений, не раздумывая, набрал номер. Гудки шли, казалось, неумолимо долго, и Арсений не сводил взгляда с покрасневшего лица Антона. Когда в трубке прозвучало растерянное «Алло» сердце дрогнуло, упало куда-то к кишечнику и больше не подавало признаков жизни. –Привет! Это Арсений, может быть помнишь меня. Я из подъезда, мы с тобой разговаривали. и ты поделилась со мной клубничной сигаретой… –Я помню, не тарахти. Что-то случилось? — её голос звучал и правда встревоженно. –Да… Антон… С ним что-то случилось, у него жар, я пока не уверен какая температура, но он не приходит в себя, и я не знаю что делать. –Тише, успокойся, котёнок, — голос Оксаны звучал спокойно и так по-матерински тепло, — давай вместе со мной: вдох, выдох. Арсений хотел было возмутиться, что у них нет на это времени, но Оксана звучала очень требовательно, и мужчина несколько раз вдохнул и выдохнул вместе с ней. –Вот так, молодец. А теперь расскажи мне всё по порядку и с самого начала. –Он пришёл в три часа ночи в очень лёгкой одежде и насквозь промокший. Он дрожал и я… –Подожди. Опиши мне, как он выглядел. –Бледный очень, губы слегка посинели и кончики пальцев тоже. –Хорошо, продолжай. –Я попытался его отогреть, но он был как будто пьяный, но не пил. –Он на что-то жаловался? –Да, у него болела голова, хотелось спать и было ужасно холодно. Я очень долго не мог его отогреть, что бы я не делал, он был безумно холодным. А потом я отправил его спать, потому что он совсем перестал соображать. А! Ещё он говорил, что пальцы болят. –Хорошо, посмотри на них сейчас. Арсений кивнул, забыв, что Оксана его не видит. Достал руку Антона из-под одеяла и рвано выдохнул. –У него волдыри на пальцах, как от ожога. –Что с температурой? –Сейчас. Арсений достал градусник и поджал губы. –38,3. –Ты слышишь, как он дышит? –Да. –Дыхание тяжёлое? –Я бы сказал, что да. –Я буду через час. Если проснется — дай ему любое жаропонижающее. Если не проснется — не буди его. Напомни адрес. Арсений продиктовал ей номер дома и квартиры. –Скоро буду, — пообещала Оксана и бросила трубку. А Арсений всё ещё сидел, прижав телефон к уху и не сводя взгляд с Антона. Сердце билось где-то в ушах, а руки дрожали. Он не знал, что делать, и совсем не понимал что с Антоном. Неизвестность пугала. Арсений привык быть в курсе всех событий и всё контролировать. Но сейчас он был абсолютно бесполезен, и всё, что ему оставалось — ждать помощи от человека, который вообще непонятно почему им помогает. Арсений взял руку Антона и поднёс к губам, аккуратно целуя каждую костяшку. Этот час показался ему самым долгим в его жизни. Он смотрел на часы чуть ли не каждую минуту, тихо считая про себя секунды. Он не сводил пристального взгляда с Антона, наблюдая за каждым изменением на его лице. Когда в дверь наконец позвонили, Арсений решил, что он окончательно поседел. Он бросился к двери, тут же распахивая её. Оксана кивнула ему, стянула сапоги и ни слова не говоря, направилась в комнату. Как она поняла, где лежит Антон Арсений даже не хотел знать. Она достала из сумочки стетоскоп и принялась вслушиваться в каждый Антонов вдох. Потом отложила его в сторону, приоткрыла глаза и рот, что-то долго там разглядывая. Потом взяла руку, полностью покрытую волдырями и покачала головой. –Сколько он провел на морозе? –С одиннадцати тридцати до трёх. Почти четыре часа, получается. Оксана кивнула, ощупывая шею Антона, а потом зачем-то и уши. Она снова покачала головой и повернулась к Арсению. –У него обморожение третьей степени. Волдыри на пальцах — последствия долгого пребывания на холоде. Нужно будет мазать специальной мазью, я тебе выпишу рецепт потом. На фоне переохлаждения он заболел. Слегка хрипит, но воспаления лёгких скорее всего нет. Пока. У него воспалены лимфоузлы, и горло выглядит просто ужасно. Я ставлю на бронхит, но он может легко перерасти в пневмонию, если не начнём его лечить. Дай мне листок, я напишу тебе названия лекарств. Арсений кивнул, тут же находя на столе какую-то бумажку и ручку. Девушка склонилась над ними, что-то быстро выписывая и не переставая говорить. –Эти два дня — самые важные. За них нужно оказать самое активное лечение и не дать хрипам опуститься в горло. Если всё станет совсем плохо, придется везти в больницу, но, я надеюсь, обойдется. Я приду ещё раз вечером, вколю ему антибиотик. Делай всё, как написано на бумажке. И если станет хуже — сразу звони мне, понял? Арсений кивнул. Девушка встала и направилась в прихожую, обувая сапожки. Закончив, она подняла взгляд на Арсения и положила руку ему на плечо. –Это будет сложно, но я уверена, что он справится. Главное, не паникуй, всё будет хорошо. Арсений кивнул, закрывая за ней дверь. Когда девушка ушла, он смог наконец выдохнуть, прислоняясь спиной к двери и прикрывая глаза рукой, поглаживая переносицу. –Пиздец, — выдохнул Арсений в пустоту.