Ебитесь потише

В понедельник, двести раз убедившись, что Антон справится сам, Арсений едет на работу. Он очень не хочет оставлять парня одного — тот всё ещё кашляет, и к вечеру температура слегка поднимается. Но мужчина вовремя вспоминает, что чрезмерная забота может быть чревата, и даже с ней не стоит перегибать палку. В отношениях всё должно быть в меру, и если перегиб идёт даже в, казалось бы, положительную сторону, это ненормально. В итоге он появляется на работе, понимая, что даже слегка соскучился. Ирина мягко улыбается ему и приносит стаканчик кофе, бросая любопытный взгляд. Он сначала думает извиниться перед ней, но она явно показывает, что о том дне говорить не хочет. В обед в кабинет залетает Татьяна с какими-то бумажками, но ,конечно же, болтает без умолку. Раньше мужчину это раздражало, а сейчас очень даже удобно. Можно легко узнать, что происходило в отделе без него, кто что сказал, кто что сделал и кому нужно дать по голове. Дмитрий рядом постоянно, но на расстоянии вытянутой руки. Спокойно рассказывает что-то по работе и пытается объяснить зачем Арсению подписывать очередное прошение. И мужчина быстро втягивается, снова начиная получать кайф от работы. Возможно, потому что ему нужен был небольшой перерыв, чтобы перезагрузиться и начать работать как раньше. Но как бы на работе не было хорошо, каждый раз, когда стрелка неумолимо движется к 6, он начнет поглядывать на часы, отмеряя оставшееся рабочее время. Потому что домой хочется вернуться, потому что его там ждут. Антон, как щенок, тут же подскакивает, вьётся рядом, не переставая говорить и спрашивать. Он весело улыбается и становится понятно: и правда ждал и, похоже, даже соскучился. Парень, на самом деле, умел окружить заботой и уютом. Мало того, что он постоянно готовил что-то безумно вкусное, так ещё и чётко улавливал настроение Арсения. Мужчина голову ломал, как он его определяет с первых секунд его нахождения в квартире. По шагам что-ли? В любом случае Антон понимает, когда Арсения нужно рассмешить и отвлечь, а когда нужно замолчать и убраться в другую комнату, позволив мужчине побыть в одиночестве. И от такого одиночества и правда становится легче, потому что знаешь, что рядом есть человек, с которым можно поговорить, который готов поддержать. Быть в одиночестве вообще не так уж плохо, если это одиночество делится на двоих. Арсений всё равно по итогу сам приходит к Антону и заводит разговор, а тот светится ещё сильнее. Арсений его светом как будто питается, заряжается от него. Поэтому домой хочется вернуться. И как только стрелка часов прибегает к 6, Арсений засовывает в рюкзак все свои вещи и направляется к выходу. Рюкзак лёгкий и почти не чувствуется на плече — Антон попросил оставить ему ноутбук, чтобы он смог поработать. Ира провожает его взглядом, слегка кивнув на прощание. В последнее время она всё чаще и чаще бросает на него странные взгляды, а потом довольно улыбается. Арсений, с высоты своего эгоизма, мог бы подумать что симпатичен ей, но на безымянном пальце девушки с недавних пор блестело золотое колечко. Арсений с грустью думал, что ему, похоже, скоро снова придётся искать себе секретаршу, если Ирина уйдёт в декрет. Но она о своем счастье молчала и лишь ловила взгляды Арсения, слегка кивая ему. Она как будто что-то поняла, как только Арсений переступил порог отделения. И мужчина, честно говоря, не удивлён. Девушка оказалась полна сюрпризов. Арсений бежит по ступенькам на родной этаж, даже не бросая взгляд в сторону квартиры 69. Отпирает ключом свою и скидывает пальто с плеч. Антон сидит в зале, что-то увлеченно печатая на его ноутбуке. Парень слегка хмурит брови, сгорбившись чуть ли не три раза. Длинные пальцы быстро отбивают какой-то текст, и Арсений слегка подвисает, разглядывая его руки. Некоторые пальцы всё ещё забинтованы — волдыри превратились в открытые раны и, наверное, ужасно болели. Но тем не менее, Антон прекрасно работал руками, как будто это не доставляет ему боли. Возможно, у него высокий болевой порог, а возможно, просто привык терпеть. Арсений замирает, привалившись плечом к стене и наблюдает за Антоном, который, похоже, даже не заметил, что тот вернулся. Парень тяжело вздыхает, отрывая наконец взгляд от ноутбука, и недовольно поправляет челку, поднимая глаза. Он вздрагивает, уперевшись взглядом в Арсения. Мужчина, похоже, бессовестно спалился, но это его абсолютно не волновало. Он улыбается растерявшемуся Антону, который то смотрит на часы, то на мужчину. –Привет! — подаёт наконец голос Арсений, всё шире улыбаясь, наблюдая за распаковавшимся Антоном, — я же вроде не за дрочкой тебя спалил, ты чего так нервничаешь? Антон вздрагивает и почему-то опускает взгляд, поджимая губы. Арсений хмурится, делая несколько шагов вперёд, но парень весь сжимается, и мужчина замирает на месте. –Прости, я не приготовил ужин. Я так увлекся работой, что совсем забыл и… –Ну и что? — Арсений хмурится ещё сильнее, пытаясь понять, что происходит. –Ты не злишься? –А должен? –Ну… Ты ведь устал, точно хочешь есть, а я сижу дома и… –Ты не обязан мне готовить. И я не злюсь. Арсений слегка улыбается, обходя Антона и направляясь в спальню, слегка хлопнув его по плечу. У парня есть вот такие вот странности. Иногда может загнаться, что что-то взял без разрешения, и, о Господи, Арсений считал это безумно глупым, слишком громко ходит. Мужчина догадывался, откуда у таких загонов ноги растут, и от этого хотелось снова дать Егору в ебальник. Переодевшись в домашнее, он захватил со стола мази и бинт и направился к Антону. Тот сидел всё также, тупо пялясь в экран ноутбука и нервно покусывал губу. Арсений только закатил глаза, забирая гаджет и двигая Антона бедром, чтобы сесть. Он берет в ладони правую руку парня и начинает аккуратно разбинтовывать пальцы. –Кем ты работаешь? — спрашивает он, и Шастун словно выходит из транса, переводя взгляд на Арсения. –Сайты клепаю. Это, кстати, мой основной заработок. Забавно да, ведь учился я на менеджера. Антон смеётся, но этот смех всё равно напряжённый, и Арсений тяжело вздыхает. Осматривает пальцы, недовольно хмурясь: рана на среднем всё никак не заживает и, возможно, нужно скататься к врачу. Он накладывает мазь одной рукой, а другой слегка поглаживает ладонь, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Это вряд-ли помогает, потому что Антон шипит, отворачиваясь в сторону. –Антон, я давно уже хотел об этом поговорить, но… Ты же знаешь, что ты мне ничего не обязан? –Обязан. Ты меня с того света вытащил, позволил жить у себя и… –Я делал это по собственной воле. К тому же ты меня совсем не напрягаешь. Прекрати, пожалуйста, думать, что ты что-то делаешь неправильно, берешь то, что нельзя, ходишь или, прости Господи, дышишь громко. Поверь, я такой человек, что не стал бы терпеть, если бы мне что-то не нравилось и сразу бы сказал. И поэтому я прошу тебя тоже говорить мне, если тебя что-то не устраивает. –Хорошо… –И ещё один момент. Я думаю, нам нужно разделить обязанности по дому, — Антон хотел возразить, но Арсений грозно посмотрел на него, и парень прикусил губу, — ты не моя домработница, Тох. А значит, и не обязан убирать, готовить, стирать и что ты там ещё делаешь. Поэтому я предлагаю разделить обязанности. Смотри, я не люблю мыть посуду, но люблю протирать пыль. Твоя очередь? –Я тоже не очень люблю мыть посуду, но мне нравится пылесосить, это успокаивает. –О, понимаю, меня мытьё полов успокаивает. –А я ещё цветы поливать люблю. –А я нет. –Но у тебя же их много. –Много, — Арсений вздыхает, — только я про них постоянно забываю. Так, смотри, тогда на мне протирание пыли, мытьё полов и ванны. –Это ещё почему? –Потому что мне тоже это нравится. А ты поливаешь цветы и пылесосишь. –Ты делаешь больше чем я. –Ладно, хорошо, стекла протирать будешь. А посуду будем по очереди мыть, сегодня я, а завтра ты. Договорились? –Странно это. –Это как раз нормально. А вот скидывать всю работу по дому на одного человека — не нормально. Арсений закончил перебинтовывать пальцы, но рук Антона не выпустил. Поглаживал их слегка большими пальцами, вырисовывая на его ладонях круги. Антон опустил задумчивый взгляд на их руки и слегка улыбнулся. –А ты сильно устал? — спросил Антон. –Да не особо. А что? –Может, вместе что-то приготовим? –Ты уверен? Я напомню, моё рагу отрастило ножки и бегает по району, съедая непослушных детей. –Неправда! — расхохотался Антон, — оно просто ужасно воняло, и все подумали, что в мусорном баке кто-то сдох. –Ну или так. Короче, я очень плохо готовлю. –А если пиццу? Там не сложно. –Там нужно выпекать…- задумчиво тянет Арсений. –Ой, да ладно тебе, я же тоже тут буду и проконтролирую появление нового монстра. Пойдём. Антон выскочил с места, почти бегом направляясь на кухню. Иногда Арсению казалось, что у него шило в заднице. Когда Арсений зашёл на кухню, Антон уже вовсю лазил по навесным полочкам, доставая разные продукты. По итогу, Арсению доверили нарезать продукты, а Антон занялся тестом. Правда, когда нужно было замешивать руками, мужчина его отогнал, потому что: –Антон, блин, ну только же перебинтовал! — мужчина раздражённо толкнул его в бок, отодвигая от миски с тестом. –Я не блин, я оладик! — посмеиваясь, ответил парень. –Якэ дурнэ, я не могу, — закатил глаза Арсений, вываливая всё тесто на стол и начиная мять его руками. –А где у тебя специи? — наконец перестал хихикать Антон. –Наверху посмотри. Да нет, не там, на этой полке! Антон кивнул, проплывая мимо Арсения и слегка толкая его бедром. Мужчина снова закатил глаза, продолжая месить тесто. Антон же начал рыться на полке, пытаясь найти нужные ему специи. Арсений не был уверен, что парень вообще хоть что-то там найдёт. Но Антон издал какой-то победный клич,видимо, найдя то, что ему нужно, наваливаясь всем телом на столешницу и засовывая длинную руку ещё дальше. Арсений не уверен, что у него настолько глубокий шкаф, и что Антон не нашел где-то там Нарнию. Он даже хочет сказать об этом парню, но тот наклоняется ещё сильнее и задевает рукой стоящую на столе кружку. Она тут же скользит по столу, летя на пол и разбиваясь на мелкие осколки. Арсений вздрагивает, тут же оборачиваясь на Антона. Парень застыл, прижимая к груди пачку каких-то специй, и испуганно глядя то на Арсения, то на разбитую чашку. Он выглядел ужасно напуганным, а его губа слегка подрагивала, словно парень сейчас заплачет. –Ну и ладно, она мне никогда не нравилась, — Арсений пожимает плечами, улыбаясь Антону и стараясь хоть как-то успокоить его, — ты не поранился? Антон мотнул головой, опуская взгляд на осколки. –Неправда. Это была твоя любимая чашка, — наконец шепчет Антон. Арсений качает головой и тянет руку, чтобы погладить парня по голове. Он выглядит таким напуганным и растерянным, что сердце невольно сжимается, и хочется его успокоить, оградить вообще от всего, но Арсений тушит в себе этот порыв, протягивая руку, намереваясь поправить спавшие на лоб кудряшки. Антон вдруг дёргается в сторону, зажмурив глаза и сильнее прижимая к себе коробку. Арсений застывает, так и не донеся руку до цели. Смотрит на сжавшегося в комок Антона и тяжело вздыхает. –Ты думал, что я тебя ударю, — даже не спрашивает, утверждает. И это больно бьёт под дых, потому что Арсений никогда бы не подумал причинить Антону боль. А тот сжимается, готовясь принять удар и не доверяет ему. Это больно и безумно обидно. Потому что Арсений и так уже столько для него сделал, как ему ещё доказать Антону, что он им дорожит? Антон открывает глаза и удивлённо смотрит на поджавшего губы Арсения. Мужчина опускается на колени, собирая крупные осколки. –Но тебе нравилась эта кружка, — как-то неуверенно тянет парень. –Ты мне нравишься больше, — вздыхает Арсений, поднимаясь и уходя в ванную, чтобы взять веник. Но на самом деле ему просто нужен перерыв, чтобы успокоиться, чтобы эта обида внутри осела на лёгкие и не мешала дышать. Он ведь понимает, что Антон два года прожил с человеком, который мало того, что не давал ему никакой ласки, так ещё и бил при каждом удобном случае. Понимал, что Антон ходит тихо, потому что за громкие шаги — удар, постоянно спрашивает, можно ли ему что-то сделать, иначе — удар, не сделал что-то — удар, а теперь, как оказалось, — разбил что-то — удар. Арсений не понимает, как можно бить из-за разбитой кружки. Неужели эта вещь намного важнее человека? Он возвращается, заставая Антона всё также в растерянности стоящего на одном месте. Арсений слегка улыбается, подходя ближе и заглядывая в глаза. –Антош, сядь на стол, пожалуйста, я подмету. –Давай я, я же разбил. –Я в тапках, а ты голыми ногами по паркету бегаешь. Ещё не дай бог на осколки наступишь. И Антон кивает, запрыгивая на стол и позволяя Арсению сметать осколки. Он уже сотню раз предлагал Антону тапки или хотя бы носки, но тот ходит так. Говорит, что привык. Арсений знает, какими приставучими бывают привычки, поэтому не возражает. Он чувствует на себе взгляд Антона, но ничего не говорит, тщательно подметая пол. Да, с Антоном будет сложно. Его придется многому научить, в том числе жить и не бояться. Он выкидывает осколки, но оставляет веник на кухне. Есть шанс, что он им ещё понадобится. –А что ты хотел сделать? — подаёт голос Антон, всё так же сидящий на столе. –Когда? –Ну, когда руку потянул. Всё понять не могу. И Арсений улыбается, думая, что Антон всё это время пытался понять, что хотел сделать мужчина. Он подходит к парню, становясь между его ног и слегка поднимаясь на носочки, чтобы достать рукой до пшеничных прядей. Запускает руку в волосы, слегка ероша их и почесывая, как собаку. Антон на секунду замирает, а потом поддается вперёд, наклоняя голову, чтобы Арсению было удобнее и прикрывает глаза. Арсений думает, что Антон похож на дворового кота, которого научили — человеческие руки зло, их нужно бояться. И он дёргается каждый раз, выпуская когти, распушив хвост. И мужчине придётся ещё долго приучать его к рукам, показывая, что они не всегда несут зло. Антон наклоняется ещё ниже, опуская голову Арсению на плечо. Тот проходится пальцами по загривку и поглаживает открывшуюся шею. А Антон расслабляется полностью и, наверное, если бы мог, замурчал бы. Арсений оставляет руку лежать на его шее, выдыхая почти в самое ухо. –Я тебя не трону, понимаешь? Бить людей не в моём стиле, — Антон фыркает, явно не соглашаясь с этим, — ну, кроме прям очень конченных отморозков. –А если я стану конченным отморозком? — Антон спрашивает, пуская по шее сотни мурашек. –Не станешь. –Ты слишком хорошего мнения обо мне. Спасибо. Антон зависает в таком положении ещё на несколько секунд, а потом отстраняется, широко улыбаясь. –Мы пиццу готовить будем? — весело спрашивает он. Заканчивают готовить они в полной тишине, только Антон просит включить музыку и снова замолкает. Арсений краем глаза видит, что парень бросает на него взгляды, тут же отводя глаза в сторону. Хотя, Арсений, наверное и не заметил бы, если бы тоже постоянно не пялился на Антона. Пицца и правда получилась нормальной. Антон довольно пыхтел, нарезая её на кусочки и выкладывая на тарелку, когда в дверь позвонили. Арсений нахмурился, бросая на парня растерянный взгляд и направляясь к двери. Смотрит в глазок и открывает дверь. На пороге застыла Клавдия Ивановна. Она нервно одергивала край платка, осматривая Арсения. –Арсюш, привет родной, — почему-то зашептала старушка, — тут такое дело… Ты Антошеньку нашего не видел? Уже вторую неделю его нет, я переживать начинаю. А вы вроде хорошими друзьями сделались, вот я и подумала, может, знаешь чего. Арсений задумывается на секунду, решая рассказывать ей или нет. А потом улыбается, отступая назад. –Вы проходите, Клавдия Ивановна, о таких вещах на лестничной площадке не говорят. –Ты прав, ой, прав. У стен тоже есть уши. Старушка заходит в квартиру, с интересом её рассматривая. Снимает обувь и опускает ноги в предложенные Арсением тапочки. Семенит следом за мужчиной, то и дело осматриваясь в квартире. Антон всё так же стоит на кухне, доедая кусок пиццы и что-то читая в телефоне. Увидев Клавдию Ивановну он весело улыбается. А старушка замирает на какое-то время, а потом подходит к Антону, притягивая его к себе и поглаживая по голове. –Ох и напугал ты меня, малыш, — шепчет она, поглаживая его по голове, — я уже переживать начала. Мне же отчёт потом перед бабкой твоей на небесах давать, что бы я ей сказала? Что не досмотрела за тобой? Она отпускает его, недовольно качая головой, но тут же улыбаясь. –Вот негодники! Могли бы хоть мне сказать, что Антошка тут прячется. Я секреты хранить умею. Она озабоченно осматривает Антона, но ничего не говорит. Они уговаривают её остаться и потом ещё долго сидят на маленькой кухне, разговаривая. Клавдия Ивановна рассказывает много интересных историй из детства Антона, а тот слегка краснеет, падая лицом в раскрытые ладони. Просит её прекратить его позорить, но Арсению истории нравятся, и Клавдия Ивановна продолжает. Хотя, если быть уж совсем откровенным, ему просто нравится Антон и всё что с ним связано. Да и реакция его очень забавляет. Когда старушка уходит, они заваливаются смотреть фильм и выключают его, только когда стрелка подбегает к 11. Антон трепетно следит за тем, чтобы Арсений спал хотя бы семь часов. Мужчина сомневался, что это хоть как-то на него повлияет, но мешки под глазами и правда стали меньше. Они выключают свет, и Антон уже привычно ложится под бок, прикрывая глаза. Но из-за стенки доносится чей-то протяжный стон, больше похожий на женский. Антон вздрагивает, вскидывая голову и тяжело вздыхает. –Могу дать тебе беруши или включить музыку, — предлагает Арсений, кривясь от очередного стона. –Фига у тебя здесь слышимость. –Это оно ещё приглушённо. Мне ставили звукоизоляцию. –По-моему тебя наебали, — заключает Антон, и Арсений жмёт плечами, — не надо беруш. Спокойной ночи. Он придвигается ещё ближе, утыкаясь носом в шею и уже через несколько секунд засыпает. Арсений этой его способности поражается. Но вслушиваясь в чужое дыхание, он тоже быстро засыпает, не обращая внимания на стоны.

***

Арсений проворачивает ключ в замке и заходит в квартиру. На удивление в ней тихо и никто не выбегает навстречу. Мужчина хмурится. Что-то внутри напрягается до предела странным, леденящим кожу предчувствием. Он стягивает с себя пальто, переступая, почему-то, как можно тише. Он заглядывает в зал и рвано выдыхает. Антон устроился на диване в полумраке. Светит только торшер рядом с книжной полкой и подсветка у пола. Перед Антоном стоит стол, который он явно приволок из кухни. А на столе на двух тарелках лежит паста с какой-то подливой, и стоит бутылка вина. Антон крутит в руках вилку, уставившись куда-то в сторону книжной полки. –Это что? — почему-то охрипшим голосом спрашивает Арсений. Антон вздрагивает, чуть ли не роняя вилку и оборачиваясь. Улыбается ему, взмахнув рукой. –Ты чего подкрадываешься?! — бурчит парень, но улыбается шире, — это ужин. Прости, я перенес стол из кухни, надеюсь, ты не против. Мне просто показалось, что здесь атмосфернее. –Не против. Арсений подходит к столу, беря в руки бутылку вина и вчитываясь в надпись на этикетке. –И по какому случаю? –Да просто так. Никогда не появлялось спонтанное желание выпить? –Приглушенный свет, паста, вино… Не хватает только свечей. Ты в курсе что это выглядит как свидания? –В курсе. Ты против? –Нет, — Арсений усмехается, отодвигая стул и садясь напротив Антона. –Ты не будешь переодеваться? –На свидании нужно быть красивым. Арсений улыбается, бросая взгляд на смущённого Антона, и открывает бутылку вина. Жидкость переливается в бокалах, и Арсений с интересом наблюдает за бликами, крутя ножку в пальцах. Они не разговаривают, это вдруг становится тяжело. Арсений абсолютно не понимает. что происходит, а Антон чего-то ждёт, с интересом наблюдая за Арсением. –Как на работе дела? — вдруг подаёт голос Антон. –Нормально. Ничего необычного. Хотя досталось новое дело, но о нем не в такой атмосфере. Антон понятливо кивает, доливая в бокалы вино. Парень наблюдает как Арсений подносит его к губам, и мужчина не выдерживает, хихикая. –Ты меня сейчас взглядом сожрешь. Что такое, Антон? Парень мнется всего несколько секунд, смело вскидывая голову и смотря прямо в глаза. –Давай сыграем в «Я никогда не». Арсений хмурится, всё же поднося бокал к губам и делая глоток. Он снова смотрит на парня, пытаясь понять, что тот задумал. –Расскажи тогда правила. –Ты говоришь о чем-то, что ты никогда не делал. Если я это делал, то я пью, после чего рассказываю историю. Арсений хмурится ещё сильнее, но кивает, подливая им в бокалы вина. –Тогда я начну, — говорит Антон и задумчиво хмурит брови, хотя Арсений уверен, что он продумал все наперед, — я никогда не летал на самолёте. Арсений ухмыляется, поднося бокал к губам и делая глоток. –Я должен рассказать историю? Ну, я в молодости… –А сейчас ты капец какой старый, — комментирует Антон. –Не перебивай. Короче, когда я ещё студентом был, мы с друзьями решили скататься поездом во Владивосток. Типо десять дней пути в одну сторону, десять в другую, круто. Вот только когда мы наконец приехали во Владивосток, то поняли, что ещё десять дней так не выдержим. Ну и купили обратные билеты на самолёт. Антон хихикает, отправляя в рот вилку с пастой. Арсений следует его примеру, прикидывая в голове, чего он никогда не делал. –Хм… Я никогда не получал двойки в школе. –Серьезно? — Антон подносит бокал к губам, — я постоянно их получал, то за поведение, то за не сделанную домашку. –Тебя не ругали? –Неа. Мама считала что двойка — это не показатель. Так, теперь моя очередь. Я никогда не ходил в походы. –Даже школьные? Хотя, оно, наверное, и к лучшему. Я вот ходил и хочу навсегда об этом забыть. –Было так плохо? –Ну, мы очень долго не могли установить палатки, а когда, наконец, справились, пошёл дождь. Мы надеялись, что он закончится, но хрен там. Пришлось собрать палатки и уйти. –Капец. Теперь твоя очередь. –Я никогда не был на море. Антон удивлённо смотрит на него, хлопая глазами. –Вообще ни разу? –В детстве не было возможности, — пожал плечами Арсений. –А сейчас? Ты же богатый! –Не настолько, как ты думаешь. Но да, я могу себе это позволить, но… Не знаю, мне как будто больше не надо. –Ты не знаешь что теряешь! Я всё детство с родителями ездил, даже когда они развелись. И уж поверь, я по морю сейчас безумно скучаю. Потому что в него нельзя не влюбиться. Арсений думает, что он бы поехал на море только с Антоном. А может это окажется не только мечтой. Было бы круто. –Тааак… Хм, я никогда сам не покупал презервативы. –Серьезно? Это почему? –Ну, у девчонок, с которыми я спал, они были, а с Егором мы и так, ну… –Я понял, — Арсений улыбается, делая глоток, — я никогда не ходил на рыбалку. –Я тоже, — пожимает плечами Антон, — отец не любил, а мне как-то и не хотелось. Неправильные мы с тобой мужики, какие-то. Антон задумывается, бросая взгляд на бокал Арсения. Вина там осталось не очень много и парень, немного подумав, доливает ещё. Он мнется какое-то время, прикусывая губу. –Меня никогда не бил отец, — говорит он, испуганно глядя на Арсения. Мужчина хмыкнул, поднося бокал к губам. –Ты сейчас резко повысил серьезность наших вопросов. Ты именно этого и добивался, да? –Прости, Арс. Ты тогда это вскользь упомянул, а я не знал, как спросить. Знаю, что это не моё дело, но мне важно знать. –И поэтому ты решил меня сначала напоить, — Арсений снова вздохнул, упираясь взглядом в стену, — он не хотел бить меня, я попадал под горячую руку, когда он бил маму. Да и, видимо, в его голове ещё работали какие-то извилины, раз он бил меня не очень сильно. Ну, первые несколько лет. Однажды кинул в стену так, что у меня было сотрясение. Ну, а ещё руку один раз сломал. Всё остальное по мелочам. Теперь моя очередь, — Арсений хмурится, переводя взгляд на Антона, — меня никогда не принуждали к сексу. Парень дёргается, нерешительно поглядывая на бокал. Потом берёт его в руки и делает глоток. Арсений рвано выдыхает. –Но мы ведь встречались и, мне кажется, это нормально, когда один не хочет, а другой… –Не нормально. Ты не обязан спать с кем-то, если тебе этого не хочется, даже если вы в отношениях. Арсений отодвинул в сторону пустую тарелку, подпирая щеку рукой. –Антон, нахуй эту игру. Тебе кое-что интересно про меня, мне про тебя. Давай просто зададим друг другу интересующие нас вопросы. –Задавай, — кивает головой Антон. –Ты же знаешь, что я спрошу. Мне интересно про вас с Егором. Антон мнется какое-то время, доливая себе в бокал вина. –Мы познакомились два года назад на какой-то тусовке у общего знакомого. Он был таким крутым, знаешь, хоть мы и одногодки, но он казался мне взрослым. Он на меня, как мне кажется, сразу внимание обратил, это льстило. Короче, мы обменялись номерами, а через несколько дней пошли на свидание. Собственно, на нём и пососались впервые. Он очень ласковый был поначалу, обходительный. Я ничего не замечал. Нет, странности были, типа, ему не нравилось, что он не знает пароль от моего телефона или что я часто хожу с друзьями в бар. Но, понимаешь, это были мои первые серьёзные отношения с парнем, и я решил, что ну, это нормально. И съехались мы тоже быстро. Он ревнивый, что капец, к каждому столбу меня ревновал и на все тусовки со мной ходил. Моих друзей это напрягало и по итогу меня перестали звать. –Когда он начал тебя бить? –Где-то через два месяца совместной жизни. Он сначала не бил. Кричал, ругался, замахивался, посудой кидался. А потом как-то у него совсем башню сорвало. –Из-за чего он тебя бил? –Причины разные. То я что-то не так сказал, то не так сделал или посмотрел. Причины были разными, но Господи, Арс после этого он каждый раз извинялся, цветы там дарил, подарки. И выглядел как побитый котёнок, я просто не мог его не прощать. Но по итогу даже мне стало казаться, что это, ну, не нормально. Я только недавно начал понимать, что извинения без попыток измениться — манипуляция. Но я его любил и ничего не мог с этим поделать. А ещё мне его жалко было, да и я привык как-то. Ну, не мог представить что вернусь в квартиру, а его там нет. Это ненормально, и ты тогда был полностью прав, сказав, что это не любовь, а зависимость. Сейчас я не до конца понимаю, почему позволял ему всё это. Просто, знаешь, он так мастерски всегда выворачивал ситуацию, будто это я во всём виноват. И я вёлся, как последний придурок. Арсений делает глоток вина, думая о том, что Антон говорит в прошедшем времени. «Любил», «Думал», «Хотел». Это радовало. –Можешь спрашивать у меня, — жмёт плечами Арсений. –Про твоё детство и про отца. –Мы жили в Омске, мама преподаватель, отец попытался начать бизнес, когда я родился, но по итогу прогорел. У нас всё было хорошо первые лет пять, а потом всё пошло по пизде. Не вывезя бизнес, отец начал пить, а свою злость срывал на маме. Я сначала ничего не понимал, только потом, спустя какое-то время. Маме всё сложнее становилось скрывать свои побои, а отец становился всё более жестоким. Нам никто не хотел помогать. Соседи только качали головой и говорили: «Сама виновата». Я знал, что не виновата, она же его не провоцировала, сидела тихо, как мышка. Мы по его шагам могли понять, в каком он состоянии. Спать было страшно, как будто каждая ночь могла стать последней. Но она его так безумно любила, что в полицию идти отказалась. Говорила, что упала, ударилась. Ей не верили, конечно, но сделать ничего не могли. И не хотели. В конечном итоге он её убил. Избил до полусмерти, и она умерла в больнице. Арсений выдохнул, отводя взгляд в сторону. В душе зашевелила щупальцами старая детская обида, которая останется с ним до конца жизни. –На это глаза, конечно, не закрыли, его посадили. А я ещё два года жил у тетки. –Мне очень жаль, Арс… –Не надо. Я долго занимался с психологом, до сих пор иногда его посещаю. Я ситуацию отпустил, да и отца ненавидеть перестал. Простить, конечно, никогда не смогу, но он больше никак не влияет на мою жизнь. –Ты именно поэтому так переживал за меня? –Я знал, чем заканчиваются такие отношения. И не хотел снова пережить смерть дорогого человека. Мы, на самом деле, живём в безумно жестоком и равнодушном мире. Таких семей, как у меня сотни, если не тысячи. –Это ужасно. –Антош, не фокусируйся на этом. Ты не сможешь помочь им всем, как бы не хотел. Но можешь спасти себя. –Но меня же ты спас, на мою проблему ты обратил внимание! –Спасая тебя, я спасал ещё и себя. Антон опустил взгляд, крутя в руках пустой бокал вина. Он то и дело кусал губы, бросая робкий взгляд на мужчину. –Я тебе соврал тогда, сказав, что развод родителей на меня не повлиял. Они меня любили, я знаю, но после расставания каждый занялся своей жизнью. Им не было на меня времени и я… Так и не понял, что значит любовь. Цеплялся к каждому, кто проявлял ко мне хоть какую-то симпатию. Знал, что это ни к чему хорошему не приведет, но старался получить от чужих людей то, чего мне не хватало в детстве. И, наверное, поэтому позволил Егору… Думал, что это тоже любовь такая. Арсений кивнул, соглашаясь с мнением парня. –А я даже не пытался построить нормальных отношений и вообще запрещал себе любить, — Арсений грустно ухмыльнулся, переводя взгляд на Антона, — вот так нас поломали собственные родители. Мы друг друга стоим. Антон хмурится, опуская взгляд и протягивая к Арсению руки. Мужчина встает из-за стола и опускается к Антону на колени, прижимая парня к себе. Тот какое-то время вертит головой, пытаясь поудобнее устроить её на плече, а потом сжимает его рубашку. Арсений зарывается носом в его волосы и выдыхает расслабленно. Антон аккуратно поглаживает по спине, и мужчина думает, что всё произошедшее с ними в прошлом стоило этого момента. Нам ведь, на самом деле не нужен идеальный человек, принц на белом коне, который спасет от всех бед. Нам нужен человек, который примет нас со всем нашим прошлым и ни за что не осудит. Не тот, кто сможет решить проблемы, а тот, кто будет рядом, вот так вот дышать в плечо, аккуратно прикасаясь к нему губами. Нам не нужна идеальная картинка без комплексов и без проблем. А нужен такой же, как и мы, со шрамами и проблемами, ошибками и провалами. Человеку просто нужен человек.