Здесь гуляет смерть

Я вопросительно смотрел на неё и деда. Через несколько минут собаки подскочили к двери и стали лаять и рычать, щетиня шерсть. Я звал их, шебуршал упаковкой корма, а те не унимались. Через какое-то время они начали скулить и жались к дивану стариков. Я пялился на собак, а затем на бледные лица родственников. Раздался сильный раскат грома, а затем очень громкий вой. Я вздрогнул от неожиданности и ощутил, как из глубины души поднимается липкий страх. Голос не слушался, и спросить, что это, я не мог. Я сидел, замерев, и не зная, что делать. Бабушка бесшумно приставила палец к губам, давая понять, чтобы я молчал. Раздался грохот и ор. Насколько я мог судить перепуганным мозгом, так обычно кричат бараны или козы. Потом к этому примешался и скулёж. А затем начался град выстрелов. Вой повторился, только теперь он как бы утихал, удалялся. — Застрелили? — с надеждой обратилась бабушка к деду. — Скорее ранили, — он встал с кресла и тихонько подошёл к окну. Чуть-чуть отодвинул штору. Вздохнул. — убежал. — Что это такое было? — сказал я наконец. Дедушка достал с полки бутылку вина, налил нам всем в бокалы и один протянул мне. Отпил. — Несколько лет назад у нас стала умирать живность. Её грыз, как мы с друзьями полагали, какой-то волк или небольшой медведь. Тогда мы решили подкараулить зверя и застрелить его. Ночью мы вывели овцу на пастбище и привязали к колу, чтобы дождаться хищника. Но когда свет луны залил луг, а бедная овечка истошно вопила, из леса выскочил… я не знаю, как его назвать… огромное существо, ростом метра два с половиной, лохматое, клыкастое, и хуже всего — разумное. Оно в секунду загрызло овцу, а потом стало принюхиваться. Оно учуяло нас и кинулось в нашу сторону. Пули его не брали, нож тварь просто вырвала из рук моего друга, а самого его порвала пополам. Господи, я ещё помню его крики и просьбу избавить от страданий… эта тварь убила ещё четверых, а затем взвыла и рысью помчалась от нас. Как я потом узнал, один из умирающих сжимал в руке серебряный крестик, которого коснулось существо. Домой под утро вернулись я, тогдашний шериф и отец Софии, Джеффри. Шериф уехал, на его место прислали Рафаила, а мы с Джеффри рассказали об увиденном людям. Через неделю всё прекратилось, но месяц назад всё началось снова. Это существо… я не знаю, что это. Оно было человекоподобным, но имело звериные черты. Оборотень, мутант или какой-то гибрид… не знаю. Я медленно обработал его слова. Я не верил… не хотел верить. Но этот шум, вой, выстрелы и грохот… я не стал комментировать рассказ деда и решил, что надо попробовать разобраться самому. Не зря же приехал. Мне было страшно, часть мозга охотно поверила в повесть про оборотня, задравшего пять взрослых мужчин, но вторая часть, отвечавшая за скептицизм, упрямо твердила про суеверия испуганных людей. От вина мне захотелось спать, и перед тем, как провалиться в страну сновидений, я пообещал себе завтра сходить к шерифу, коего бабушка почему-то ласково называла Рафи. Утром дождь остановился, но было очень пасмурно. Я шустро стянул со стола оладушек, а потом пошёл седлать коня. Дедушка посмеивался над тем, как я шарахнулся от вредного жеребца, норовившего меня укусить. Он всунул в зубы коня небольшое яблоко, захваченное с кухни, и тот унялся. Я запрыгнул на него и отправился по размытой дождём дороге в центр города, по пути пообещав деду заехать в магазин за парой вещей. Я ехал медленно, осматриваясь и выявляя, что тут изменилось с моего последнего приезда. Полицейский участок я нашёл довольно быстро. Привязав коня к фонарному столбу, я вошёл и попросил пропустить меня к шерифу. Секретарь, или кем там был этот худой уставший мужчина, откинулся на спинку кресла и громко сказал: — Раф! Тут к тебе! Ответа не было. Мне молчаливым кивком показали на дверь кабинета. Я вошёл и застал Рафаила сидевшим в кресле, а над ним стояла рыжая Флейм, упираясь руками в подлокотники и о чём-то с ним споря. Округлый живот копа упирался ей в бёдра. Мне даже интересно стало, если в него выстрелят, насколько далеко от внутренних органов пуля застрянет в жире? Сколько он весит? Как он гоняется за преступниками? — Я говорила, и скажу снова, мою ферму не трожь, — процедила София сквозь зубы. — Я как лучше хочу, — хмурился брюнет. — Один раз уже хотел, напомнить, что потом было? — По-твоему, я это нарочно?! Рафаил совершил попытку подняться, как София усадила копа обратно, держа руками его объёмный живот. Стояла она над ним в короткой синей юбке, чёрных сапогах на каблуках и в белой рубашке с синим галстуком. — Может и не нарочно. Но я тебя тогда просила оставить нас. Что ты сделал? — Я извинялся… — Ну да, от этого всем легче стало. — Значит так, — он пересилил её руки, вдавливавшие его за животик в кресло, и поднялся. — Я делаю то, что должен. А должен я защищать людей. В том числе тебя и твою семью. Злись и обижайся на меня, я не отрицаю, что это заслуженно. Но если придётся, я силой выволоку тебя из дома, чтобы сохранить твою жизнь. София помолчала, сверля его рассуждающим взглядом. Она была среднего роста, и чтобы посмотреть в лицо брюнета ей нужно было запрокинуть голову. Раф накрыл её ладони на своём солидном пузе своими. Ему будто были приятны подобные жесты. Мне показалось, он хотел ей ещё что-то сказать, но заметил меня. Флейм тоже повернула голову, продолжая держать большой живот шерифа. Парню будто было тяжело самостоятельно справляться с наеденным брюхом, и рыжая решила благородно ему помочь, поддерживая пузо, смещавшее центр тяжести. — Здрасьте. Пардон, что подслушал, я не специально, — сказал я. — Бывает, — пожала плечами София, отпуская Рафаила. Мне наверное послышалось, но кажется, тот аж тихонько охнул от тяжести своего живота. — Я сейчас уйду, разговаривайте. Она подошла к шкафу с папками и стала вынимать некоторые, а Рафаил устремил всё внимание ко мне. — Что случилось? — спросил он, садясь в кресло. Интересно, если он простоит слишком долго, у него отдышка начнётся? — Помните, вчера вы к нам приходили? — Да вроде склероза у меня нет, — фыркнул он. — Помню. — Вот, и этой ночью я слышал вой, выстрелы и какие-то вопли. Он поджал край губ. — Насчёт этого не беспокойтесь, это отстреливали волков. — Я знаю, что это нечто серьёзнее волков. Коп странно на меня посмотрел. В следующий миг София, шедшая к выходу с четырьмя толстыми папками, вскрикнула и начала падать. Я было подорвался её ловить, как она очень шустро схватилась за стол и устояла, второй рукой держа свою ношу. — На кой чёрт ты с подвёрнутой ногой на каблуках притащилась? — заворчал Рафаил. — Чтоб ты спросил, — шикнула рыжая, выпрямляясь и сжимая губы. — Ргх, фак… — Может, сядешь? — предложил я, уступая ей стул, на котором сидел. Она покорно опустилась, потирая ногу. Я увидел, как из-под сапога выглядывал кусочек белой ткани. Бинт. Она поранилась? Но Раф сказал, что она ногу подвернула, как можно голень подвернуть? Ладно, фиг с ним, не моё дело. — Говорите при ней, — сказал мне шериф, роясь в ящике. — Это детектив, мне всё равно потом придётся ей пересказывать ваши слова. — Я думал, ты на ферме работаешь, — изумился я, смотря на Софию. — Я — два в одном, — усмехнулась она. — На, — Рафаил поставил перед ней стакан воды и обезболивающее. Затем перевёл взгляд на меня. — Продолжайте. Я рассказал ему историю деда. Затем спросил, было ли известно что-нибудь ещё, что выяснил прежний шериф, и изъявил желание помочь. Шериф с детективом переглянулись. В глазах Флейм я видел какое-то напряжение и тревогу. Боится, что если она в порыве злости прибьёт пухлого начальника, придётся избавляться от свидетеля? — Слушай, а с чего вдруг такое рвение? — спросила она. — Если не секрет. — Не секрет. Хочу узнать, что происходит, чтобы не быть суеверным паникёром. — Я конечно благодарен за ваш доблестный порыв, — заговорил Раф, — но не уверен, что могу его принять. Если так случится, что вы умрёте, что станет с вашими родственниками? — Я не прошу брать меня с собой, когда приходит убийца. Я прошу позволить мне помочь разобраться. — И что ты хочешь делать? — рыжая внимательно на меня смотрела. — Если можно, я хочу ознакомиться с архивными записями и… — Ладно, можно без сложных формулировок, — остановил меня шериф. — Раз так, то хорошо, читайте. Он вынул из нижнего ящика два толстые бумажные папки и положил передо мной. Он разрешил мне взять материалы домой. Насколько же тут отчаянное положение, что следствию разрешают помогать гражданским вот так просто, да ещё и архивные записи уносить домой? Хотя, возможно, за мной просто будут следить до того момента, пока я не верну их. Рафаил с Софией попросили мой номер телефона, дали свои, после чего мы распрощались. Я же шёл и рассуждал. Шериф Гранде — я наконец узнал его фамилию — был прислан сюда три года назад. Интересно, он уже тогда был полным? Или он только за три года успел отрастить себе такое брюхо? На взяточника он не особо похож, да и кто в такой глуши будет совать ему деньги? И нет, я не ненавижу толстых людей. Просто раньше я никогда не видел такого разъевшегося шерифа относительно молодого в маленьких городах. Рафаил старше меня от силы лет на пять, ему явно не больше тридцати. И ещё, что за конфликт у них с Софией? Он что-то натворил, что именно? Дома от бабушки я дознался, что наш разлюбезный шериф и разлюбезная соседка живут тут с детства. Не встречал я их от того, что когда приезжал летом, их семьи уезжали. Рафаилу 30, Софе 25, как и мне. И когда я спросил, почему они друг друга так не любят, бабуля вздохнула, задумчиво смотря на серое небо за окном. — Когда прежний шериф уехал, все проблемы свалились на Рафи, а тот едва-едва вернулся из полицейской академии. Разумеется, он должен был допросить всех, кто остался жив. В том числе и семью Софы. Джеффри был тогда и без того на взводе, и во время разговора с новым шерифом, пока он с пеной у рта доказывал, что всё, что они видели — правда, а Рафи не хотел верить, у него случился инфаркт. Он в больнице пролежал около года, София разрывалась между фермой и работой детектива. Рафаил после этого очень долго извинялся и предлагал помочь деньгами или с животными, но Софа его либо выгоняла, либо материла. Сейчас Джеффри здоров, Софочка, я думаю, простила Рафи, но из опасений не пустит его к ним домой. Боится, что отец воспримет шерифа как отрицательный фактор и снова что-то с ним станет. — Ох ты… тогда понятно, чего она так с ним. — Ты не думай, Рафаил не хотел тогда его доводить. Представь себя на его месте, куча дел, проблемы, так ещё и рассказы про оборотня. Он хороший парень, строгий только с виду. У нас тут даже сплетни ходили, что он за Софой ухаживает, так уж он за неё трясётся. — Она наверное понимает, что не прокормит его, и поэтому отшивает, — усмехнулся я. Бабушка недовольно посмотрела на меня и слегка пихнула в плечо. Я же налил себе чая со льдом, после чего ушёл в свою спальню и стал читать материалы расследования. Как оказалось, убийства домашних животных были куда чаще, чем людей. За три года умерли пятнадцать человек и около сотни поросят, овец, коров и лошадей. Все убийства были крайне жестокими, тела всегда находили либо разорванными, либо выпотрошенными, с часто отсутствующими кусками плоти и следами зубов. Челюсти хищника были столь сильными, что он легко перекусывал позвоночник крупного барана. Зубы были очень длинными, жевательных было не больше шести, все остальные были клыками. Самые длинные достигали 12 сантиметров. У него был хвост, длинный и лохматый. Так же были и когти. Те были поменьше зубов, где-то 7-9 см. Рост 2,5 метра. Мощное сильное тело, большие золотые глаза, зрачки вертикальные. Он очень кровожадный. И однажды, когда обнаружили растерзанную корову, нашли и несколько волосков убийцы. У него была тёмно-рыжая шерсть, густая и не очень длинная. Полиция было обрадовалась и хотела начать искать с помощью собак, но частички шерсти, хранившие запах хищника, пропали. Их выкрали прямо из машины. Офигеть просто. Как можно было взять и стащить улику прямо из-под носа копов? Неужто это сделал сам убийца? Как он остался незамеченным? Или у него есть пособник? Продолжив читать я выяснил, что существо скрывалось в лесу, его нору нашли и разрыли. Там обнаружили кости свиней, лошадей и овец. Самого хищника не было. Дальше я нашёл, что пули на него не влияют. Обычные. При ранах серебром он визжит, скулит и начинает убегать. Бегает он, кстати, с завидной скоростью. Приблизительно 90 км/ч. Я закрыл папки и откинулся на кровать. Что всё это значит? Ну не может же это быть в самом деле оборотнем. Может это… ну… чёрт. Я не знаю. А впрочем, если это оборотень, то откуда он тут появился? И если его ранят серебром, то разве при превращении в человека он не должен иметь травмы?