Мой учитель - снежный лис

      Отряд держал путь в обитель Серой скалы. По всему выходило, что выручить Фами-Ульси и помочь ей отказаться от диадемы сможет тот, кто любил ее ДО всех этих демонических чар. И кого любила она.       Возлюбленные поссорились примерно год назад. Во многом причиной стал строгий отец «цветка». Но отголоски прежних чувств Тави отчетливо ощутил в ауре девушки. Важно, чтобы и юноша ее не забыл.       План был прост и надежен. Явившись в обитель, Чан-Айсо представился главным жрецом храма города Тамуэ, которым в действительности и являлся, и попросил о встрече с сыном главы клана — Сайви-Данио. Все подтверждающие документы в порядке. Одеяния – сияют белизной. При святом жреце – двое младших жрецов и охранник.       «Скалы» были порядков удивлены визитом высокопоставленного религиозного лица, но чинить препятствий не стали. Вскоре павлин уже беседовал с молодым заклинателем в саду обители.       — Неожиданная честь для меня, хайдарри (обращение к высшему духовенству). – начал Данио. Он был статен, черноволос, жилист, широк в плечах, с обветренным суровым лицом и грубыми, словно в камне высеченными, но мужественными чертами.       — Печальные события заставили меня спешить сюда. – начал Айсо немного выспренне, — Я был проездом в Йонму. Там творятся чуднЫе дела— и все вокруг госпожи Фами-Ульси.       «Скала» тяжело вздохнул: — Моя бывшая невеста стала очень популярна и купается во внимании. Я наслышан. Из-за нее даже назревает война. Думаю, что она и особенно ее отец счастливы. Это то, чего они хотели.       — К сожалению, госпожа Ульси вовсе не счастлива. Это внимание к ней вызвано влиянием демонического артефакта – Диадемы раздора. Девица и ее отец в большой опасности! – продолжил павлин.       — ПРОИСКИ ДЕМОНОВ?! – Данио перепугался ни на шутку. Если до этого Тави еще сомневался, что юноша продолжает любить свой «цветочек», то сейчас все сомнения отпали.       — Боюсь, что да. – кивнул Айсо. – Руны поведали мне о ваших с госпожой Ульси взаимных чувствах и сообщили, что именно Вы – ключ к ее спасению.       — Хайдарри, но как я могу помочь? – с волнением спросил «скала». – Отец Ульчи – Фами-Шукто прогнал меня, а я невольно обидел свой «цветок», в запальчивости сказав вовсе не то, что думаю.       — Госпожа Ульси все еще любит Вас. И ей не отказаться от демонической вещицы без Вашей поддержки. Ей потребуется вся смелость и важно, чтобы Вы были рядом и делились этой смелостью. – увещевал павлин.       — Я готов попробовать ради Ульси, но Серебряные цветы меня и на порог не пустят. – задумался «скала».       — Я смогу провести Вас на вечерний прием незаметно. А там Вы поговорите с девушкой и убедите ее отказаться от диадемы.       Данио кивнул: — Отправляемся в Йонму, хайдарри.              Данио шёл через наполненный людьми и шумной музыкой зал и сердце его замирало от волнения. Снова увидеть Ульси спустя всё это время. А вот и она. Одета дорого и красиво, но выглядит куда печальнее, чем раньше.       "Скала" шагнул к возлюбленной и прошептал её имя. Она, в отличие от всех в помещении, узнала его. Звук голоса заклинателя разрушил чары отведения глаз, наложенные хайдарри, но только для цветка. Прочие так и не замечали юношу.       — Данио?! Что ты тут делаешь? Уходи! Отец разгневается, если увидит тебя тут. — девушка была в смятении — и рада, и испугана одновременно.       — Я пришёл поговорить с тобой, Ульси. Прошу, выслушай меня! — начал скала.       Ульси нахмурилась. Она решила, что и на бывшего жениха подействовала диадема. Но всё же осторожно кивнула и вывела Данио из зала. Юноша и девушка вышли в сад.       — Зачем ты здесь? — тихо спросила заклинательница.       — Я хотел попросить прощения за свои слова во время последней встречи. Я был неправ и наговорил лишнего. — проговорил заклинатель немного смущённо. Извинения дались ему нелегко. — Я всё ещё люблю тебя, мой цветок.       — Ох, Данио. Я рада это слышать. Но уже поздно. Отец выбрал мне жениха. Завтра объявят о помолвке. — Ульси чуть не плакала от отчаяния.       — Послушай, есть ещё кое-что. Та диадема, что ты носишь — это демонический артефакт. Она подчиняет себе и тебя, и твоего отца. И через вас влияет на всех этих людей, увлеченных тобой. Это Тёмная магия. Она опасна.       — Ты верно шутишь? — Ульси испуганно округлила глаза.       — Нет, не шучу. Сними её пока ещё не поздно. — попросил скала.       Цветок недоверчиво прищурилась: — А вдруг ты просто ревнуешь и хочешь, чтобы меня все бросили? И почему на тебя диадема не действует?       — Я и правда ревную. Но это не отменяет того, что у тебя на голове предмет с Темной ци и он опасен. — вздохнул Данио. — А не действует диадема потому, что я и так люблю тебя, без всякой магии. Ты не очень хорошо танцуешь и поёшь, но зато ты добрая, милая, честная. И нравишься мне такой, какая ты есть.       — Я тоже тебя люблю! Но отец будет в ярости. Мой новый жених убьёт тебя! Если мы объявим, что диадема демоническая и снимем эффект, то всё потребуют возврата подарков. А возвращать почти нечего... Прочие кланы разорвут нас в клочки. Я не знаю, как быть. — на глазах Ульси сверкнули слезы.       — Зато я точно знаю! — на сцене появилось новое действующее лицо — Фами-Шукто. Он был весьма зол. Вне многолюдного зала, во время разговора с Ульси, чары незаметности, наложенные на скалу, уже не действовали, и глава Серебряных цветов легко узнал прежнего жениха дочери.       — Ты опять явился и запутал мою дочь! А у неё наконец всё в жизни хорошо складывается. Если любишь её — поди прочь и не мешай. Завтра у неё помолвка с серьёзным и достойным господином. А ты здесь никому не нужен. Не уйдёшь сам — я кликну стражу! — недовольно скрестил руки на груди родитель девицы.       — Послушайте, диадема, что Вы привезли — демонический артефакт. Так сказал жрец из Тамуэ и я ему верю. — с горячностью произнёс скала.       — Демонический? Скажешь тоже! Бредни! Не скрою, вещь волшебная. Но если ты решишь трепаться об этом в городе — тебе не поверят и побьют. Да и у Ульси будут неприятности. Ты же не хочешь, чтобы она страдала? В предмете нет Темной ци – это проверили и я, и знающие заклинатели-артефайзеры.       Айсо, незримо слушавший этот разговор в компании Тави, решил, что настала пора вмешаться. А то, чего недоброго, Данио просто вышвырнут вон.       Павлин и лис прошли чуть подальше, стали видимыми там, где их не могли заметить хумансы, и вернулись к месту действия.       — Прошу прощения за вмешательство, но дело срочное и важное. – начал Чан-Айсо. – Я тот самый старший жрец из храма Тамуэ, который сообщил этому юноше о том, что диадема проклята.       Дух обратил взор и направил руку на артефакт и прочитал короткую молитву. Эманации Тьмы стали очевидны для присутствующих. Это, разумеется, была подделка. Но способность к сканированию, как у бессмертных хумансам не обеспечить. Взглянуть на диадему глазами самого павлина они не могли. Пришлось немного схитрить.       Данио был рад поддержке, а Фами-Шукто поражен до глубины души.       — Не может быть! Это какая-то ошибка! – шептал он.       — Не ошибка… — с сочувствием заверил павлин.       — Я… я не могу! Наш клан растерзают, если узнают правду – узнают, что мы специально применяли магию, чтобы околдовывать поклонников Ульси. С нас потребуют компенсаций и возврата даров. Невозможно на это пойти! Я отказываюсь. Мы, наконец, зажили богато – пиры и роскошь. А может ты лжешь, жрец?! – глава Серебряного цветка дрожал и говорил торопливо и нервно.       Ульси шагнула вперед: — Отец, жрец не обманывает! Как ты можешь обвинять во лжи представителя духовенства? Я… я люблю Данио и мне не нужен другой жених.       — Глупая девчонка! Если ты откажешься от нынешних договоренностей и выйдешь за Данио, то на нас ополчатся сразу несколько кланов. Мы обречены. Держаться за диадему – наш единственный выход.       — Темная ци постепенно сожжет Вас изнутри, превратив в монстра. – вмешался в разговор Тави. Он заговорил впервые за все время.       — Мы слишком далеко зашли. Диадема – наше спасение… — почти безумно шептал Фами-Шукто.       — Мне она не нужна! – Ульси швырнула драгоценность на землю.       Глава Серебряных цветов завопил и бросился к украшению. Он дрожащими руками поднял серебряный обруч с камнями.       — А если я предложу выход, при котором на клан Серебряных цветов никто не будет злиться и не потребует компенсаций и возврата даров? – прищурился лис.       После этих слов замер даже отец Ульси. Взгляды присутствующих обратились к Тави. И тот заговорил, излагая свою идею.              Тави усиленно колдовал. Ему предстояло сделать невероятное — изготовить артефакт, который хоть на одну ночь, а точнее на часть ее, изменит особенности воздействия на разум Диадемы раздора. Превратит тёмную жажду обладания в благость и теплоту. Женихи, увлечённые демоническими чарами, разлюбят Ульси, но "отката" не будет – не будет раздражения и разочарования, гнева и желания отомстить. Скорее стыд и неловкость перед девицей за обманутые ожидания. "Было чувство, но прошло. Простите, госпожа, пора и честь знать. Разрешите откланяться и больше не тревожить. А дары оставьте себе в качестве отступных и компенсации."       Про тёмный артефакт, согласно плану лиса, никто посторонний так и не должен узнать. Просто случилось на время массовое помешательство неясной природы, а потом прошло.       Диадема не обладала силой Тёмного молота или самих демонов-каиридов. Ненадолго исказить её сигнал было возможно. Но только с помощью энергии самого Тави, а также Айсо, Юсинь, Вахарру и умения Холу усиливать не только живых существ, но и магические предметы.       А ещё немалую роль должно сыграть то, что носители — Ульси и её отец — смогли-таки отказаться от своей драгоценности. Правда Фами-Шукто пришлось для этого припугнуть затемнением души, потерей разума и мучениями в посмертии. Подействовало — уважаемый старший жрец был весьма красноречив и убедителен.       Изделие Тави решено было представить семье Фами, как древнюю реликвию из храма. В это легко верилось. В отличие от версии "вот этот беловолосый паренёк-подросток собрал вещицу вечером за несколько часов в лесном шатре."       — А ты талант. — улыбнулся Айсо, наблюдавший за работой лиса.       — Спасибо, стараюсь. — отозвался Тави, не отрываясь от дела, — Но мой дядя сделал бы ещё лучше.       — Думаю, твоих навыков более, чем достаточно для наших целей. — заверил павлин. Он прошёл в комнатку Холу.       — Ты в порядке? Уверен, что готов в этом участвовать? — спросил дух у ученика с волнением и тревогой.       — Я уже согласился. Людям нужна помощь. Не отступать же сейчас... — вздохнул бирюза.       Айсо коснулся его плеча: — Ты молодец. Я буду рядом. Просто... Я обещал не использовать твой дар. И потому мне сейчас немного неловко.       Холу в ответ коснулся руки учителя: — Мой дар используете не Вы. Мне предстоит усилить артефакт. И я сам не против.       — Мне важно чувствовать себя полезным, знать, что я живу не зря... — намного тише добавил хуманс.       — Конечно не зря! Ты самый хороший и полезный. — улыбнулся ему павлин. – Тебе даже не нужно совершать что-то особенное, чтобы быть полезным. Для меня ты ценен сам по себе – просто потому, что ты – это ТЫ.       Холу отвернулся, смущенный. Ему было сложно поверить в искренность этих теплых слов.              Вечером отряд выдвинулся ко дворцу Серебряного цветка. Там их уже ждали. На этот раз никаких гостей и пиров.       — Я пригласил в город всех наиболее активных поклонников Ульси. Все здесь — в Йонму. Те, что собирались развязать войну — тоже. Все, как Вы просили. — мрачно отчитался Фами-Шукто. Ему явно было тяжело расставаться с источником дохода.       — Вы всё сделали правильно. — кивнул Айсо и ободряюще улыбнулся.       Все прошли в небольшой экранированный зал. Ульси положила диадему в центр пентаграммы, а Тави расположил по лучам пять кристаллов — результат его усердной работы.       Отец и дочь вышли. Жрец попросил их ждать в соседнем помещении, чтобы не мешать ритуалу. Семье Фами важно было быть неподалеку, а вот видеть происходящее – ни к чему. Духам предстояло скинуть личину, а клинку – свободно парить в воздухе.       Отряд принялся за дело. Павлин, лис, молния, бирюза и меч разместились точно за кристаллами и начали колдовать. Диадема сияла алыми и чёрными всполохами и дрожала, сопротивляясь. Но Холу старательно увеличивал мощь творений Тави. У ученика Айсо всё получалось. Прочие «держали» линии силы и снабжали бирюзу энергией.       Минута, другая, третья... На лбу Холу выступили капельки пота.       Но эманации диадемы изменились. За пределами пентаграммы аура её стала гармонизирующей и умиротворяющей. Город погружался в сон, чтобы проснуться без склок и раздоров.       Отряд "держал оборону" несколько часов. После этого коллективным решением диадему спрятали в специальную сумку, чтобы впоследствии уничтожить в храме.       На утро измученные колдовством и бессонной ночью товарищи лицезрели, как в гости к Ульси наведываются женихи, один за другим принося извинения и прощаясь – среди них был и тот, с кем сегодня ожидалась помолвка. Впрочем, многие оставили город даже без прощаний. Цветок старалась выглядеть грустной, но с трудом скрывала радость. Пожениться они с Данио рассчитывали через пару месяцев, когда всё утихнет.       Фами-Шукто решил, что всё равно остался в прибыли с этой истории. Он тоже вздохнул спокойно, зная, что всё позади. Жреца и его соратников многословно поблагодарили и даже пригласили на свадьбу.       Отряд отчаянно зевал, покидая Йонму. Даже голос Юсинь по мыслесвязи звучал сонно, хоть клинку не нужен отдых.       Айсо с тревогой поглядывал на ученика. Тот стал ещё ближе к вознесению. Откровенно говоря — пугающе близко... Бирюза пока ничего не решил, но как бы всё опять не решилось за него.