Мой учитель - снежный лис

      Чан-Милло дрожал и из последних сил старался не расплакаться – получалось плохо.       — И когда всё успело стать НАСТОЛЬКО плохо?! – думал юный павлин.       Нет, плохо было и до этого, но не так. На какой-то период даже забрезжила надежда. Милло очень опасался момента наступления взрослости – в первую очередь из-за ритуала посвящения. Но принц Чан-Дарри – официально троюродный кузен, а по факту еще более дальняя родня – взял его под свое покровительство и обещал, что все пройдет по самому мягкому сценарию. А после ритуала Милло распределят в телепортационную в провинции – подальше от семьи. Юношу это вполне устраивало.       Куда больше, чем с Чан-Дарри, Милло общался с Чан-Айсо – этот сын главы клана был еще добрее – очень честный и порядочный, но увы – куда младше братьев и наделенный меньшей властью в клане по сравнению с Дарри. А Дарри – он действительно мог помочь. У него власть и связи.       Неделю назад Милло официально достиг совершеннолетия и начал особенно усиленно готовиться к посвящению – медитировать, пить особые зелья, работать с энергоканалами. Дарри обещал, что близость во время ритуала будет только с ним, без излишних непристойностей и посторонних глаз… Они даже решили не ждать церемонии, чтобы в важный день Милло не так нервничал. Первый раз Милло случился именно с принцем Чан-Дарри. Дарри был мил и заботлив. Даже зная, что он, по клановой традиции, спит со многими, Милло сам того не замечая, сильно привязался, поверил, начал влюбляться…       А потом все рухнуло в одночасье. В стычке с демонами погиб первый принц и клановый наследник Чан-Руми. С границы вызвали второго принца – Чан-Бьяро – занять его место. Бьяро очень давно не появлялся в обители Нефритовых павлинов. Но стоило ему вернуться – мигом напомнил свой злобный нрав. Ситуация усложнялась тем, что наследник в семье Чан обладал огромными полномочиями – в плане власти, новых законов, традиций и общих ритуалов. По сути – делил тяжесть правления с главой в части аспектов управления кланом. И если Руми проводил сдержанную политику продолжения старых традиций, то Бьяро все усугубил.       Ныне ставший пятым принцем Чан-Дарри, ощутив в чьих руках власть и от кого зависит благополучие, мигом переметнулся на строну нового наследника, предусмотрительно успев занять почетное место приближенного раньше прочих и теперь изо всех сил выслуживался перед старшим братом.       Его отношение к Милло резко переменилось. Из нежного и заботливого покровитель стал злым и раздражительным. Мог сорваться на ровном месте, накричать, сделать больно физически или подробно расписывать свои загулы в «Жемчужине», зная, как это ранит юношу, то и дело сравнивая Милло со своими пассиями из борделя не в его пользу. До церемонии посвящения оставалось всего несколько дней. Внезапно, Дарри объявил, что ритуал пройдет по общим правилам и после него Милло останется в обители…       И вот теперь у юного павлина остался последний шанс на нормальное распределение. Но для этого необходимо было получить разрешение Чан-Бьяро.       Юноша стоял перед троном и умолял того, кто так сильно испортил его жизнь и кого он почти ненавидел.       — Прошу, господин! Это очень важно для меня… — голос Милло дрожал. Ноги подгибались. Он боялся поднять взгляд.       — Что скажешь, Дарри? – усмехнулся Бьяро. На его тонкой красивом лице, обрамленном длинными прямыми черными волосами, играла злая усмешка.       Милло замер. Впервые в его душе забрезжила надежда. Покровитель вел себя не очень хорошо в последнее время, но сейчас не предаст. Наследник спрашивает его мнение. Пятому принцу ничего не стоит поддержать просьбу. И тогда – под зельями пережить церемонию, забыть ее как страшный сон и уехать подальше! Кошмар останется позади!       — Надо устроить испытание его решимости… — насмешливо произнес Дарри. – Не соглашаться же просто так.       — Мне нравится ход твоих мыслей, брат. – одобрил Бьяро, — Если юноша и правда так хочет этого распределения – вечером будет прислуживать в Алом зале. А после этого я подумаю…       Милло вздрогнул всем телом, но отказаться уже не мог. Он сам просил рассмотреть его дело.       — Слушаюсь, господин. – голос словно бы чужой, интонации вихляют и не слушаются. Юный павлин не помнил, как добрался до комнаты. Он не знал, что выбило его из колеи больше – слова и поведение Дарри или то, что ему предстояло.       В любом случае «прислуживать» лучше, чем «участвовать». Тех, кто прислуживают обычно не трогают. Как правило…              Вино, смех, запах цветов и благовоний, стоны и шелест дорогих тканей. Милло дрожал. На нем было слишком мало одежды. Да и та, что была – совершенно прозрачная и почти ничего не прикрывала. И в таком виде ему предстояло предстать перед кучей народу.       — Я, наверное, неправильный павлин. Большинство отнеслось бы к этому нормально, а я не могу… — думал юноша. Но он точно знал, что не один такой – подобных ему не очень много, но они есть. Это внушало надежду.       Все, что происходило позже Милло помнил смутно. В зале он видел то, что предпочел бы не видеть. Подавать яства и напитки, будучи почти неодетым было унизительно и порядком страшно. Его самого не тронули в худшем смысле этого слова, но и прочего хватило, чтобы этот вечер навсегда остался в памяти. Особенно больно было видеть то, что творил Дарри. Наверное, именно в этот момент остатки чувств к нему умерли в агонии, став ненавистью и отвращением.       — Неужели он все это время притворялся, а на самом деле ВОТ ТАКОЙ?! – думал Милло с болью в душе.       Вернувшись под утро к себе, юный павлин долго плакал навзрыд, оплакивая свою неудавшуюся судьбу и разбитые вдребезги надежды.              — Отказ?! – Милло не верил своим ушам. – НЕ ПРОЯВИЛ ДОСТАТОЧНО УСЕРДИЯ?!       Его облапали больше сотни раз за ночь, и он сумел не сбежать из зала в слезах! Чего еще от него хотели?!       — Ты смеешь обсуждать решения наследника? – Дарри приподнял бровь. Он был в гневе и готов в очередной раз сорваться.       — Нет, но… — юноша был растерян. Голова закружилась.       — Вот и не спорь! – огрызнулся пятый принц. – Тебе дали шанс, и лишь ты виноват в том, что не сумел им воспользоваться.       Милло сполз вниз, прижавшись спиной к стене, ноги его уже не держали. Он чувствовал себя оглушенным и опустошенным до дна.              Холодный кафель купальни, обжигающе холодная вода, горький вкус зелья. Милло выпил в десять раз больше, чем положено. Еще немного и он впадет в забытье, из которого уже не выбраться. И не будет ничего – ни предательства Дарри, ни разочарования, ни всей этой боли, ни предстоящей кошмарной церемонии, ни воспоминаний о ночи в Алом зале… И его самого, Милло, тоже не будет.       — Мама огорчится. И, наверное, Айсо… И больше никто. Я никому особо и не нужен в этом мире. – успел подумал Милло, погружаясь в темноту. — Не могу так больше… Так устал!              — ОЧИНИСЬ! Не смей умирать! – именно эти фразы стали первым, что услышал Милло, приходя в себя. Павлин ощутил, что лежит на чем-то мягком. Тело болело. Голова – особенно. А еще сильно тошнило…       Милло с трудом вспомнил, что предшествовало этому эпизоду. А потом осознал, что голос принадлежит Айсо.       Милло открыл один глаз. Затем осторожно – второй. Перед ним и правда был, ныне ставший десятым, принц Чан-Айсо – бледный и крайне перепуганный.       — Хорошо! Ты жив! – выдохнул старший с заметным облегчением.       Айсо ужасно перепугался — вернувшись в клан и решив проведать Милло, он постучал в дверь его комнаты. Никто не отвечал, но скан сообщил – хозяин внутри и не в порядке. Айсо выбил дверь и чуть не завопил от ужаса, обнаружив на полу купальни полумертвого троюродного кузена, наглотавшегося магического зелья в количестве, сильно превышающем допустимую норму. Принц клана павлина провел дюжину сеансов исцеления и по каплям вливал лекарственный эликсир и, наконец, спустя три часа его старания окупились — Милло пришел в себя.       Еще несколько часов младший под присмотром принца пил крепкий чай, воду и целебные отвары, то и дело проваливаясь в поверхностный тревожный сон. Пару раз юношу стошнило. Айсо помог парнишке привести себя в порядок, то и дело протирал горячий лоб тряпкой, смоченной холодной водой.       Один раз приходил приглашенный Айсо лекарь. Он провел необходимые манипуляции, а дальше принц снова справлялся сам.       Лишь на следующее утро Милло пришел в себя в достаточной мере, чтобы рассказать, что именно произошло.       — Я, наверное, совсем глупый и слабый. Должен был терпеть… — со всхлипом завершил свое повествование павлин.       Айсо обнял кузена. Он был бледен и пребывал в шоке от услышанного.       — Ох, ты точно ни в чем не виноват! Тебе столько всего пришлось пережить. Но теперь я здесь и не дам тебя в обиду. – пообещал старший, — Хорошо, что ты не умер! Обещай, что не попробуешь снова!       Милло поджал губы – он был несказанно благодарен Айсо за его тепло и заботу, но не верил, что десятый принц сможет защитить его от ныне первого и пятого. Даже забрать в свой храм и то не сможет – распределением занимается наследник.       — Пообещай, что не станешь себя убивать! – настаивал на своем десятый.       Милло тяжело вздохнул и нехотя произнес: — Обещаю…       «У меня теперь ТРОЕ подопечных. Все трое перенесли ужасы. Про смерть не думает лишь один – самый младший. Но ему эту самую смерть могут попробовать организовать представители императорского клана. Будет чудо, если я вытяну всех троих, и никто не погибнет в процессе! Как я вообще во все это ввязался? Я же не переживу если хоть один пострадает еще больше, чем сейчас!» — с паникой думал Айсо. В нем закипал гнев – гнев на демонов, мучивших Холу, гнев на медведей, навредивших Тави и на данный момент самый большой гнев — на Дарри и Бьяро – братьев, которые повели себя мерзко и недостойно хотя были духами и его родичами.       Синяки на теле Милло, оставленные Дарри, говорили о многом. Одно дело, если павлины развратничают по собственному желанию, ибо им так хочется. Но принуждать к непристойностям тех, кто активно против – ужасно. Так не должно быть! Это надо остановить. В этот клан скоро попадет Холу и ученик должен быть в безопасности.       Оставив Милло на кузена Юлси, Айсо отправился решать проблему.              — Отец, это недопустимо! Сделай что-нибудь! – голос Айсо срывался. Он почти кричал.       — Остынь. Бьяро поступил очень плохо, но он теперь НАСЛЕДНИК. А значит в своем праве. Я могу поговорить с ним, чтобы впредь он вел себя помягче, но не более того… — отозвался Чан-Шивву. Глава павлинов выглядел раздосадованным и даже выразил сочувствие по поводу Милло, но не более того, вмешиваться в ситуацию он явно не собирался. Порядок наследования – от самого старшего к младшему – был незыблем. Как и уровень власти Первого.       — Как будто осторожными увещеваниями можно что-то изменить! – сорвался десятый принц. – Бедный юноша чуть не погиб, а тебе, похоже, все равно!       — Бьяро не пытался его убить. Как и Дарри. Милло чуть не убил себя сам. С ним не делали ничего, что запрещалось бы законами клана… — Шивву лишь развел руками, отчего драгоценные браслеты дружно звякнули.       — Если ты не хочешь ничего делать – сделаю я. И боюсь тебе это может не понравиться! – сообщил Айсо, сурово сверкнув глазами.       — Бьяро теперь наследник, а значит намного выше по положению. – напомнил отец. – Теперь многие законы и правила зависят от его решений. Не наделай глупостей.       — Церемония введения Бьяро в должность ведь еще не прошла? – прищурился десятый.       — Пока нет. – кивнул глава клана.       — Замечательно! – принц усмехнулся.       Покинув покои родителя, Айсо мчался по коридору. Он понимал, почему Бьяро приказал не сообщать о смерти Чан-Руми тем павлинам, которые находились вне обители и оказались не в курсе последних новостей. Он рассчитывал провести церемонию становления законным наследником в закрытом кругу, чтобы многочисленные братья, сестры, кузены и кузины как можно дольше ни о чем не знали… И на то были веские основания.       Не зря в обители клана оставляют лишь наследника и парочку самых слабых отпрысков из круга потенциальных кандидатов. Прочих – рассылают как можно дальше. Это помогает избегать свар и неприятностей. Бьяро не зря держал смену власти в тайне. Но Айсо появился не вовремя и узнал…              — Братишка Айсо! Какая приятная неожиданность. В последний раз, когда мы виделись ты то сидел в своем скучном храме, то корпел над свитками. – усмехнулся Бьяро, убирая в сторону кубок с вином. Его глаза недобро сверкали. Он явно был раздосадован внезапным появлением родича.       — Всегда такой тихий, вежливый, правильный и милый. – насмешливо продолжил первый принц.       — Я здесь из-за Милло. – хмуро начал Айсо. Он кратко, но эмоционально поведал то, что произошло.       — Юноша очень страдает. Прошу оставить его в покое и отпустить на распределение туда, куда он просит. – настойчиво произнес десятый в самом конце своей пламенной речи.       — Ты просишь, братишка? – Бьяро рассмеялся. – Я не стану потакать капризам изнеженных слабых птенцов. Пусть учится выживать или умрет. Клану не нужны слабаки.       Айсо вздрогнул как от пощечины. Эти злые слова больно ранили его.       Бьяро меж тем продолжил: — Я слышал, что у тебя появился ученик – мощный усилитель. В клане пригодится такой. Жду его вознесения и возможности познакомиться. Подобное сокровище не должно принадлежать десятому принцу.       — Холу сильно травмирован духовно. Он не переживет еще бОльший стресс… — начал Чан-Айсо с волнением.       — Ничего с ним не будет – выдержит. Так или иначе тебе придется одалживать его остальным. Ты же не против?       Бьяро улыбался. Холодный тон, колючий взгляд с издевкой. Первому нравилось мучить младшего брата. Говоря об «одалживать», он старательно намекал не только на магическую силу Холу. Перед мысленным взором Айсо предстала страшная картина – купальня вроде той, в которой он нашел полумертвого Милло, а на полу лежит хрупкое бездыханное тело юного бирюзы…       Бьяру не успел отследить, когда аура десятого вспыхнула яростным неугасимым гневом.       — ПРОТИВ! – прорычал Айсо почти по-звериному, а потом ударил. Даже не ожидавший нападения наследник сумел отразить первую атаку – магическую. Но не смог защититься от обычной – кулаком в глаз. Дарри, ошарашенный дерзким нападением на самого первого, попытался вступить в бой, но согнулся пополам от удара стопой промеж ног.       Эти крайне нетипичные для изящного стиля боя павлинов приемы Айсо почерпнул за годы жизни в мире смертных. Они сработали именно благодаря внезапности и наглости. Напасть на старших по положению братьев в центре обители было немыслимо.       В зал ринулась стража, привлеченная истошными криками боли. Десятый перемахнул через них и устремился по коридору, полыхая аурой – словно факел негасимого праведного огненного гнева. Лестницу он миновал, перепрыгивая через целые пролеты. Целью Айсо был Зал дазаро – испытания павлинов.       — Пропустите! – рявкнул принц на стражу у входа.       — Приказ наследника – никого не впускать в Зал дазаро. – отозвался один из охранников.       Айсо вступил в короткую яростную драку, из которой вышел победителем. Ему надо было спешить. Братья наверняка послали погоню… Его арестуют за неподчинение наследнику и бросят в подземелье, если он не успеет осуществить задуманное. Айсо отпер засовы на массивной двустворчатой двери, взломал замок.       Зал дазаро был небольшим круглым, оформленным зеленым камнем и золотыми инкрустациями. Центральный алтарь, массивные колонны с узором, сводчатый потолок. И самое главное – огромный бронзовый гонг в дальнем конце. Вслед за принцем в зал ввалились преследователи. Завязался новый бой. Бац – с постамента слетела ценная ваза, разбившись на тысячи осколков. Удар – драгоценные декоративные веера также пострадали, превратившись в труху, Дзынь – уникальная музыка ветра на балке отправилась в небытие… Сражавшимся было не до сдержанности.       Десятый понимал, что вот-вот появятся Бьяро и Дарри и тогда ему несдобровать. Бьяро предусмотрительно спрятал ритуальный молот для битья по гонгу. Но кто сказал, что бить можно только им?       Ауры братьев ощущались уже совсем близко – в коридоре. Айсо схватил одного из стражников и швырнул прямо в гонг. Все замерли. Десятый затаил дыхание. Зачарованный гонг отзовется, только если ударивший достоин.       Протяжный тяжелый металлический гул огласил всю обитель, признавая право десятого, вызывая дрожь стекол и даже стен. Использованный в качестве молотка страж поднялся с пола, потирая ушибленное плечо. Он был несколько оглушен, но цел.       Когда Бьяро и Дарри с перекошенными от злобы лицами ввалились в зал, Айсо взвился вверх – на небольшой балкончик и объявил: — Я, Чан-Айсо, сын главы клана Нефритового павлина Чан-Шивву настоящим объявляю о начале турнира Дазаро – состязания за трон наследника. По традиции принимать участие могут все желающие дети главы клана, достигшие совершеннолетия, а также дети его братьев и сестер. Все кандидаты должны в ближайшие три дня ударить в гонг.              Айсо огласил правила – у Чан-Шивву имелось ныне четырнадцать родных детей. И около тридцати племянников и племянниц (троюродные, четвероюродные и более дальняя родня не в счет – они не имели права на участие в турнире). Дазаро был единственным способом наследования не по старшинству. Начало турнира допускалось лишь если Медный гонг признает, что нынешний первый не идеально подходит на свою роль и за власть еще нужно побороться, дабы нашелся кто-то получше.              Бьяро ударил в гонг внезапно обнаружившимся в тайнике молотом и бросил злой взгляд на Дарри, чтобы тот и не думал заявляться самостоятельно. По традиции, кандидаты могли вступить в команду другого участника и сражаться не за своё, а за его право на трон. Дарри послушно подтвердил свою лояльность первому.       За время речи Айсо прозвучало еще два удара — услышав громогласный гул, подтянулись многие родичи, но не у всех было право участия, достаточно смелости и решимости. В зале Дазаро собралось изрядно павлинов.       Десятый уверенно продолжал: — Меня не устраивает то, что сейчас происходит в клане! Порядки пора менять. У каждого должны быть выбор и свобода самоопределения. Долой издевательства и тиранию. Нас считают примитивными распутниками. Но пора доказать, что наше семейство намного многограннее и сложнее. Настала пора перемен! Нам нужно справедливое правление, при котором каждый голос будет услышан.       Говоря все это, Айсо ощущал – отклик есть. Открыто его слова не поддерживали, опасаясь гнева Бьяро, но слушали с интересом.       Теперь Бьяро стал лишь одним из кандидатов. Он лишился власти наследника и случившееся меж ним и Айсо стало просто потасовкой принцев, а не нападением на старшего по положению. Арестовать десятого стало нельзя. Более того – правила турнира строго накажут того, кто вздумает играть не по правилам и вредить другому участнику вне арены.       — Я убью тебя, сволочь, и доберусь до Холу – так или иначе! – пообещал первый.       Айсо ответил матерной фразой, почерпнутой из лексикона Вахарру. Кажется, павлинам раньше не доводилось ее слышать.       — А раньше был такой тихий и скромный мальчик… — с удивлением заметил Дарри, созерцая побитых стражников и разгромленный зал. У самого пятого еще болело внизу, а у Бьяро красовался синяк на весь глаз.       — Заткнись! – огрызнулся первый раздраженно.                     Через час Айсо покинул обитель, прихватив с собой Милло и Юлси. Они были объявлены «свитой кандидата» и размещены в храме.