Apricot shower gel

За тонкой стенкой что-то вновь громко хлопнуло. Ваня дернулся, подскочил на кровати, потом сморщил нос и прикрыл уши руками, пытаясь как-то избавиться от неприятных звуков. Он заебался. Его бесят все вокруг: соседи по комнате, соседи по блоку, его одногруппники, преподаватели. Да все на свете! Он ненавидел людей. Мизантроп. Он привык себя так называть, да что уж поделать, в комнате его тоже так называли. Ваня не пил, не курил, по клубам не шатался. За домашкой сидел почти постоянно, потому что как всегда ничего не успевал и делал все в последний момент. Впрочем в этом весь он. Друзей как таковых не имел. Ну, кроме Саши, который был его одногруппником, так еще и жил с ним в одной комнате. Такие себе отшельники мира сего, как привыкли они себя называть. Ну, в отличие от Ильи, Дани и Ромы — парней, что были их сожителями. Те уж были гуляками еще теми. Вместе с соседней комнатой они устраивали чуть ли не постоянные похождения в любимую «Галактику». Так было, собственно говоря, и сегодня. Сегодня бесплатный вход до 7 вечера. Не совсем приемлемый период времени для этих тусовщиков, но халява есть халява. — Ванюша, потерпи еще минут двадцать и снова сможешь писать свою «водичку», — говорит Даня, тыкая на начатую курсовую по водоснабжению, потом хлопает его по плечу, и подходит к тумбочке беря свой дедовский одеколон, брызгая на себя. В облаке вонючего благовония как всегда остается Ваня. — Блять, заебал. — Ваня начинает отмахиваться руками от тучи, но в конечном итоге разносит запах по комнате. — Сорри, бро. Сегодня я должен замутить с девчонкой, вот увидите, — мечтательно протянул парень, смотря на Бессмертных. — Ага, главное чтобы турки тебя опять не отпиздили, — выкрикивает Рома, а потом спрыгивает с кровати и срывается в бег из комнаты. — Оке-е-ей, я понял, тебя сегодня не ждать? — Пф, конечно нет. Брюнет крутнулся на пятках и также вышел из комнаты, сразу же заворачивая в соседнюю. Кстати о ней. Соседи не отличались умом от сожителей-тусовщиков. Точнее, они были на одной волне — хорошими товарищами. Да такими, что вряд ли еще где-то найдешь. Их блок был первым на очереди выгона из общежития. Постоянные пьянки, курение в комнате и похождения на другие этажи во время отбоя говорили сами за себя. У горе-тусовщиков дежурные офицеры не единожды забирали студенческие, и они были даже на грани отчисления из университета, но благо в их жизни был Сережа-солнышко-Пешков, у которого всегда есть хорошие связи с комендантшей и он все-все всегда решает. Окрестили его старостой комнаты, а позже даже замом старосты этажа. Жили они, кстати, на первом этаже. Женском, как ни странно. Ведь на первом курсе, из-за нехватки места на втором этаже (мужском), их поселили к девочкам. Сначала девочки были совершенно недовольны таким порядком. Где это вообще заведено, чтобы девочки и мальчики жили вместе? Но потом все смирились и даже подружились. Действительно, как бы Пешков стал замом старостой этажа, не имея при этом дружбы с женским коллективом? Он был чудо ребенком. Иногда люди не понимали, как угораздило его выбрать пожарный вуз и именно эту специальность. Ведь он был прирожденный актер, певец и даже танцор, но никак не будущий инспектор пожарной безопасности. Сереженьку здесь любили все-все. И мальчики и девочки. И Ванечка. Только по-другому совсем. Не так как друга, соседа, товарища. И ненавидел он себя из-за этого. Не мог он даже спокойно выйти из комнаты, не встретив его. Сережа был всегда и везде, и ничего нельзя было с этим поделать. Иногда хотелось выключить свет и сбежать куда угодно, да в ту самую каморку, от мира сего, чтобы никого не видеть и не слышать, хотя бы день, а то и месяц. Но такие мысли не помогали парню избегать своего горе-соседа никак вообще. Ведь как бы Ваня ни старался, но видеть парня на парах иногда все же приходилось, так как парень учился в параллельной группе. — Все, Вань, давай, я ушел, — вырывает из своих мыслей подоспевший Саша. — Ну, все, и ты меня бросаешь, — он наигранно надувает губы и берет в руки телефон. Друг смеется и уходит практически сразу за соседями. Куда направлялся товарищ, Ваня не спрашивал, так как посчитал, что это не его дело, а если бы парень захотел, то все обязательно рассказал бы. И Ваня ждет, пока дверь на блоке с грохотом закроется и, встав с кровати, поворачивает ключ в своих дверях. Вот теперь он может наконец-то расслабиться. Он откидывается на подушку и нервно вздыхает. Пиздец как он заебался. За стенкой стало совсем тихо и Бессмертных неосознанно улыбается. Это значит, что сегодня не будет караоке-концерта «Красной плесени» и Ваня наконец-то сможет нормально отдохнуть. Поэтому он, откинувшись на кровати прикрыл глаза, но осуществить задуманное совсем не удалось, так как в двери настойчиво постучали. — Кто? — загорланил Ваня, не вставая с кровати. — Ой, Ванечка… — послышался приглушенный писк девчонки. Ваня сразу ее узнал. Это была одногруппница Сережи, Эвелина с 103б. Он нехотя поднялся с кровати и открыл дверь. Как оказалось под дверью стояла и ее соседка Амина. Они, увидев парня перед собой, почему-то смутились. — Ой, ты сам, а мы список собираем, кто ночует, не знаешь? Ваня глубоко вздохнул и задумался. Сейчас скажет, что ночует сам — будет пизда от всего блока. Если скажет, что ночуют все — тоже будет пизда, так как кто-то, да и не вернется сегодня домой. Поэтому парень решил, что ночует всего семь человек из десяти живущих. Он выкинул со списка Сашу, Сережу и Даню, так как они больше подходили под категорию тех, кто вряд ли вернутся. Эвелина дописала фамилии комнат и принялась считать людей, пока Амина брезгливо рассматривала разрисованные двери соседней комнаты. Когда девушки довели до порядка список, Амина напомнила Ване: — Ты завтра дежурный вроде, смотри, чтобы утром не осталось луж в коридоре и не воняло хлоркой, ну а за кухню ты знаешь… — Да-да-да, знаю, раковина и плиты равняются порядку целый день. — Какой хороший мальчик, — улыбнулась Мирзоева, и вытолкала подругу в коридор. Спустя часа два, когда время медленно близилось к отбою, а Ваня, наконец, таки доделал доклад по Культуре безопасности и решил сходить в душ проверить воду. Все-таки в это время она должна бы уже быть. «Главное не попасть в очередь» — подумал Ваня, а потом понял, что переживать ему сейчас нечего. Так как сейчас никто не должен был его потревожить и напроситься пойти в душ вместе. Как бы Ваня ни любил свое общежитие и людей что его окружали, он никогда не ходил купаться с кем-то. Он считал, что это полнейшее нарушение личного пространства и, что это слишком интимные вещи. Да, и что, что они не первый год живут вместе, и что, что они каждый день видят друг друга, когда переодеваются, но ходить в душ это другое. Тем более, в душ, у которого нет перегородок между тремя висящими кранами над головой. Есть только противная синяя штора с дельфинами, которая отгораживает саму душевую с небольшой комнатой, в которой прикреплены вешалки для полотенец и висит вечно неработающий бойлер. При том и закрывать то этой шторой нечего. Так как есть еще и прочная дверь с замком, которая полностью отгораживает душевую от внешнего мира общаги. Ваня собирается недолго. Он переобувается в резиновые тапки, берет с собой все самое необходимое: полотенце, сменную одежду, трусы, мочалку, и конечно же любимый абрикосовый гель для душа. Ох, как же он его любит. Любит так, что однажды покупает себе духи с запахом абрикоса и душится ими несколько раз в день, от чего пацаны даже хотят его выкинуть с комнаты от того, что это совершенно не по-мужски пахнуть абрикосом и что это просто невыносимо. Бессмертных правда-правда не понимает, как можно делить что-то на женское/мужское, но все-таки находит альтернативу — гель для душа крем абрикос. Но и это парней не устраивало, так как и этот гель разносил запах похуже, чем духи до этого. Но тогда уже Ваня решил забить хуй. В коридоре было относительно тихо, на кухне как всегда было несколько человек. Обычно, это девочки со своими парнями, которым почему-то было неспокойно в своих комнатах, и девочки, которые готовят на три дня вперед и всегда выкидывают восемьдесят процентов еды в мусорку. Завернув в небольшую комнату, в которой располагались умывальники и двери к душевой, Ваня увидел очередь с шести человек. Он бы мог занять очередь и подождать каких то двадцать минут в комнате, но делать ему нечего, поэтому он, заняв место, подперев стенку, остался ждать своей очереди. Вода, слава Богу оставалась еще горячей, поэтому он особо не переживал. Девочки все выходили и заходили, но проходило не двадцать минут ожидания, а уже почти час и ноги у парня начали неметь. «Пиздец» — думал он, и начал даже жалеть, что не сделал так, как делает почти всегда. Очередь и за ним уже была не маленькая, поэтому деваться было некуда. Последняя тройка перед ним успешно купались уже минут двадцать и Ване, откровенно говоря, хотелось выть. Но вот! За дверью наконец-то перестала литься вода и девочки оживленно заговорили, а затем они вышли и Ваня поспешил отойти от дверей, чтобы потом зайти самому, и все было бы очень хорошо, если бы из-за угла не показался Леша, держащий за руку чудо-ребенка, который громко хохоча, еле стоял на ногах. Зюзя у того была явно на пике. Они, как-то совсем им несвойственно, отпихнули девочек стоящих на пути, а потом более трезвый сосед запихнул в руки парня средства гигиены и пропихнул того в душевую вместе с Ваней. — Давай, Серег, охладись, — буркнул сосед и захлопнул дверь, позже бросив: — Ванек, сорян. Пешков цокнул языком, но все же повесил полотенце на крючок, поставил средства гигиены на пол и начал раздеваться. К такому жизнь Ваню не готовила. Он уставился на своего соседа глазищами напуганной добычи зверя. И смотря на него, не мог понять, что ему нужно сейчас сделать. Хорошо, рано или поздно это должно было случиться. Поэтому Ваня более менее успокоившись, набрал побольше воздуха и сам стал раздеваться. Дрожащими руками развязал спортивки и начал снимать футболку. Было пиздецки неловко. Ване. Но не Сереже, тот на этот момент уже был голый и, пройдя мимо соседа, включил воду. — Блять! — выкрикнул он, когда на него полился поток холодной воды, но, отрегулировав температуру, Сергей замолчал. И Ваня, собрав всю свою волю в кулак, вышел с этой пристройки и поспешил к дальнему крану у самой стены. Он думал, что парень включил прохладную воду, дабы освежиться. Но повернув кран, узнал, что вода была отрегулирована на более теплую, можно сказать горячую, под которой как казалось Ване устоять невозможно. Дабы не смотреть на Пешкова, он повернулся к нему практически задницей и принялся намыливать мочалку. Запах геля разнесся по всей комнате моментально и Ваня глубоко вздохнул. А потом Сережа неожиданно застонал. — Мммм… Абрикос… Я та-а-ак люблю абрикос. С его стороны это казалось как издевка, и Ваня просто кивнул и продолжил водные процедуры. Обычно, пьяный Сережа, должен забывать все, что происходило днем ранее, поэтому Ваня был уверен на все сто процентов, что завтра он забудет все, что он говорил Ване сейчас. Спокойно намылиться полностью не получилось, так как Сережа разразился громким смехом. — Ты представляешь, я, блять, еле через кпп прошел, пиздец, Капуста хотел доебаться, а я ему, как в анекдоте, показал минуточку, а потом… Кудрявый продемонстрировал гитлеровское приветствие и опустил голову так, что струя воды попала ему на волосы, и он неосознанно начал от нее отбиваться. И Ваня залип. Он рассматривал пьяного Сережу в прямом смысле с головы до ног. Зацепился взглядом за впалый живот и… аккуратный член. Он бы с радостью мог прямо сейчас взять в … Дурные мысли полезли Ване в голову и он, тряхнув головой, попытался отогнать навязчивые мысли. Потом он поднимает голову и встречается с хитрым прищуром своего соседа. — Нравлюсь? — спрашивает тихо Сережа. Ваня замирает, дышит медленно, облизывает, почему-то пересохшие губы и отвечает короткое «Да» Тот молчит, не удивляется, сука кудрявая знала, значит. Но потом Сережа неожиданно сокращает между ними несчастные полтора метра и, легким движением руки притягивает того к себе и целует. Одними губами. Всего доля секунды и отстраняется, смотрит скорее на реакцию, а не на то, чтобы отстраниться насовсем. А Ваня понимает, что и шанса у него такого больше быть не может. А Серёжка то все и забудет на утро. Почему бы и не воспользоваться моментом? Тогда-то он и отзывается сам. Сам целует Сережу. Напористо, властно. Переплетая язык с чужим. Чувствует привкус спирта и ещё какой то добавки и его начинает вести. Зюзя Сережи приобретает новый характер, понимает Ваня и подчиняется. В лицо бьет струя воды и Ване кажется, что он задыхается. Пешков прижимает его к холодной стене. От жесткого контраста температур Ване хотелось было завыть, но он не успевает, так как рука соседа обхватывает его член, начиная медленно надрачивать. — О боже, — вздыхает Ваня, но Сережа затыкает того поцелуем, точнее мажет губами по щеке, едва задевая губы. И Ваня, пользуясь моментом разводит ножки широко-широко и касается члена Сережи, сразу же обхватывая его в кольцо. Тот ожидаемо стонет и утыкается губами в шею. Ванечка пытается подобрать тот же темп, что и Сережа, но у него совершенно не получается. Вода безбожно долбится по их телам и Бессмертных хочет ее выключить, но едва он поворачивает голову к хуевому крану, его взгляд утыкается на все еще открытую бутылочку геля. Он молниеносно тянется к ней и нетерпеливо выливает половину содержимого на их дрочибельный акт, а потом вновь касается члена Сережи, и уже зверски начинает дрочить парню, у которого, кажется, даже дар речи теряется. Сила трения играет нихуевую такую роль в их играх. У Сережи член крепчает, Ваня чувствует проступающие венки на плоти и думает о том, как бы было охуенно провести по ним языком, обхватить головку губами. У самого, чувствует, тоже разрядка близко. Он мажет по скуле Сережи и громко стонет, а потом обильно кончает. Сережа прижимается губами к шее, а потом неприятно кусает, зализывая. И точно так же кончает, пачкая живот Бессмертных. Уже почти холодная вода смывает следы их умопомрачительной дрочки, не оставляя после себя ничего, ну, конечно, кроме охуительного запаха абрикоса. У Сережи взгляд потерянный совсем-совсем, а Ваня смотрит в глаза и понимает, что это пиздец. Он выскальзывает из-под Сережи и стремительно уёбывает. На выходе он едва не поскальзывается, потом накидывает на себя футболку и шорты, забирает полотенце и толкает дверь, которую до сих пор держит сосед Леша. — А где…? — Т-там отсла-остался, плохо ему, — коверкает слова Ваня и проскальзывает мимо странно поглядывающих девочек. В коридоре русый срывается на бег и добегая до своей комнаты, закрывается на ключ, а потом впадает в истерику. Он не слышит ругани Сережи и Леши за стеной, не слышит того, как Леша пытается уложить друга спать. Ваня потерян и не найден. Он понимал то, что все, что произошло сегодня, было его самой страшной ошибкой. Он просто поддался искушению, не думая о ебаных последствиях. Ведь Сережа то может быть и забудет все, что они делали, так Ванечка то не сможет. Соседи по комнате приходят далеко за полночь. Они пытаются вести себя тихо, так же тихо ложатся спать и так же тихо встают утром на пары, как бы было не удивительно. Ведь Ваня просыпается с опухшим лицом из-за настойчивого стука в его дверь. Он не сразу понимает, что случилось и не сразу встает. Но все же собирает себя в кучу и открывает дверь незваному гостю. За дверью стоял Сережа мать его Пешков, с бутылочкой Ваниного геля для душа. Сердце Бессмертных начинает стучать неимоверно быстро и ему кажется, что он умрет. — Привет, — здоровается он, — ты… забыл вчера… Он неуверенно протягивает бутылочку. Ваня еще секунду думает, а потом протягивает руку, чтобы забрать вещицу. Вторая рука Пешкова накрывает тянущуюся, и у Вани конечность иголочками покрывается. Он смущается, и упускает тот момент, когда Сережа сокращает расстояние между ними. Он пользуется замешательством парня и нежно целует его в щеку. Ваня отскакивает от него как ошпаренный не забывая забрать гель для душа, конечно же, а потом захлопывает двери прямо перед носом Сережи, поворачивая замок. Его сердце отбивает чечетку, он слышит шаркающие шаги Пешкова за стеной и понимает, что это еще не конец. Во-первых, интересно, а где его мочалка? А то гель Сережа то отдал, а остальное то где? Ваня обязательно пойдет разбираться. А во-вторых что это намного больше, нежели просто грязная игра в душе, Ваня уверен. Сережа тоже.