Как карта ляжет

Когда Евгения Константиновна пообещала мне показать дорогу к главному корпусу "Радостного", я почему-то вообразил себе, что получу из её ухоженных ручек какую-нибудь невероятную вещь. Слишком быстро привыкнув к чудесам, как из сборника русских сказок Афанасьева, подумал, что сейчас мне выдадут клубок, который покатится вперёд по пересечённой местности. Или вручат компас, чья намагниченная стрелка будет всем ветрам назло указывать не просто на север, а прямо туда, куда надо. А, может быть, развернут передо мною потрёпанную и почти прозрачную на сгибах бумажную карту. Всё было не так - хозяйка коттеджа на курьих ножках попросила мой смартфон и настроила на нём навигатор с писклявым голосом: "Поверните налево, пройдите десять шагов прямо". И где, спрашивается, волшебство? Одно сплошное разочарование. Могла бы, между прочим, и в ступе до санатория подбросить, наверняка ведь есть у неё летучий транспорт. Или на худой конец метлу одолжить. Впрочем, брюзжал я про себя и без серьёзной обиды, просто... по инерции, что ли. Возможно, это была побочка после эгоистичного червячка. Ну не может ведь такое заражение пройти в момент и без следа, даже если тебе плюнула в затылок сова с античервячным иммунитетом! В общем, недовольство я испытывал как-то фоном, зудело оно потихоньку в мозгу, как навязчивая музыка в торговом зале супермаркета, а ноги несли меня вперёд. Смартфон в руке, рюкзак на плечах. Лямку Евгения Константиновна, проявив поистине материнскую заботу, пришила собственноручно, за что я ей был от души благодарен. Кстати, брюзжание отвлекало от мыслей об Арчи, а ведь я уже начинал переживать. Где он, что с ним? Не опасно ли там, куда его понесло? Увижу ли я его ещё когда-нибудь? А о жизни до встречи с ним в вагоне поезда я почти и не вспоминал. Было - и прошло, развеялось, как предутренний сон. Призрачным, небывалым оказался тот мир, в котором я находился здесь и сейчас, и всё же для меня теперь именно он виделся весомым, зримым и реальным, а прошлое терялось где-то вдали. Детство - обычное, как у всех, со своими нехитрыми радостями и привычными огорчениями. Юность, осознание себя как личности, как человека, не похожего на других. Уход от родителей - сначала в общагу педучилища, а потом на съёмную квартиру. Работа в школе. Увлечение резьбой по дереву. Знакомство с компанией людей, "творческих на всю голову". Общаться с ними было интересно и волнующе, но возникало ощущение, будто всё это пока "не то", некий черновик настоящей жизни, которая наступит когда-нибудь непременно. Предвестником перемен стала встреча с Арчи - та, первая, полуслучайная, в полумраке и тесноте чужой квартиры - уже не помню, чьей. Забыл, в чью честь пили там, кого из приятелей поздравляли и с чем - с персональной выставкой живописи или с изданием долгожданной книги. Да и неважно это. Главное - именно там был Арчи. Мы тогда даже и не поговорили толком ни о чём. И не было никаких поцелуев или интимных жестов - ну, почти. Говорят, случается любовь с первого взгляда, но... в сущности, и взгляда-то никакого не было, не успел я его тогда как следует рассмотреть. А вот смутное ощущение, что этого человека я когда-нибудь встречу, и благодаря ему переменится моя жизнь, - было. Правильное оказалось ощущение, так и произошло. Жизнь моя уже бесповоротно переменилась, нет пути назад. Да оно, пожалуй, и к лучшему! Так размышлял я, продолжая идти. И вдруг остановился, не осознавая поначалу, что происходит. Не то чтобы увидел что-то необычное и решил рассмотреть - скорее, наоборот: замедлил шаг, притормозил, а потом уже присмотрелся к живописной группе, устроившейся на мху под раскидистой елью. Было их трое, и они, размахивая руками, о чём-то ожесточённо спорили. - Привет всем! Что произошло? - полюбопытничал я. Они притихли, встали, синхронно отряхнув штаны от налипшей сухой хвои и посмотрели на меня шестью одинаковыми круглыми (почти как у совушки Софьи) глазищами. Поначалу мне показалось (скорее всего, из-за невысокого роста спорщиков), что передо мной мальчишки лет десяти. Но, приглядевшись, я понял: нет, взрослые дядьки. Один, возможно, помоложе, но всё равно не ребёнок, а двое других вполне солидного возраста , судя по наметившимся на круглых лицах морщинам. Одеты все трое были одинаково - в коричневые мешковатые штаны и такие же куртки нараспашку, а под ними свитера с оленями и снежинками. Только головные уборы у мужичков были разные и очень уж причудливые. Один нахлобучил до бровей детскую панаму - красную в белый горох. Шляпа второго напоминала сплетённую из лозы корзинку. Юноша был в обычной белой бейсболке, но на козырьке её сверкала в лучах выглянувшего из-за тучки солнышка стеклянная лягушка. - Так в чём проблема, друзья? - ещё раз настойчиво уточнил я. - Иди лесом, чужеземец, - неприветливо отозвался Мухомор - так я обозначил для себя дядьку в красно-белой шапке. Двух других (опять же мысленно) я прозвал Корзинкиным и Лягушонком. Возможно, произнесённые Мухомором слова вовсе не были грубостью в его устах, но и на доброе пожелание счастливого пути не походили. - Пойду я, пойду, - согласился я. - Только... не хотел ничего плохого, наоборот: думал, смогу помочь чем-нибудь. - Знаем мы помощников таких, - пробубнил Корзинкин. - Всё себе заграбастаешь, попробуй только отвернись, - ломким юношеским баском добавил Лягушонок. - О чём вы? - не понял я и посмотрел вниз. На мху между ними лежало то, что, видимо, и являлось предметом спора, - пара поношенных кроссовок, мятая тряпка с пятнами (похоже, от черничного варенья) и странная штука, отдалённо напоминающая гитару без грифа. - Книжки читали, - проворчал Мухомор. - В курсе вообще-то, как бывает. Попросишь прохожего по справедливости нужные вещи распределить, а он давай загадки загадывать, да такие, что на них и ответа не найдёшь. - Вот-вот! - воскликнул младший. - Или отправит бегать наперегонки, а сам тем временем вещички и умыкнет. - Да не нужно мне ваше барахло! - возмутился я. - Не барахло это, - обиженно буркнул Корзинкин. - А волшебные вещи. - Что в них волшебного? - засомневался я, наклонившись над ассортиментом лесного сэконд-хенда. - Тебе расскажи, так сразу себе прибрать захочешь, - в один голос завыла троица. Но, видимо, желание похвалиться сокровищами пересилило стремление скрыть информацию, и они наперебой заговорили. Так я узнал, что передо мной сапоги-скороходы (точнее, их современный вариант в виде более удобной спортивной обуви), скатерть-самобранка (невзрачная на вид, но вполне, по отзывам пользователей, высококачественная) и гусли - не то самогуды, не то самоплясы - инструмент, заменяющий музыкальный центр, если что. Разобравшись, что к чему, я пожал плечами. Несмотря на явную чудесность и полезность предметов, ни одним из них я не хотел бы обладать. Ну, то есть, если бы мне вручили что-то из этого в подарок на день рождения, я не стал бы отказываться и нашёл применение в быту. Однако обманывать чудаковатых малорослых старичков и парня ради того, чтобы захапать их имущество, мне бы и в голову не пришло. Ох и неприятный тип был персонаж той книжки, которую они прочли! - Всё-таки не понял, в чём проблема, - выслушав их, произнёс я. - Здесь три вещи, и вас трое. Пусть каждый возьмёт то, что ему нужно для его профессии или хобби. Вот вы, например, - обратился я к Мухомору, - чем по жизни занимаетесь? - В кафе при санатории "Радостном" работаю, - сказал он. - Поваром-кондитером. - Замечательно! - обрадовался я. - Скатерть - как раз то, что вам нужно. Уверен, вы и без волшебной помощи прекрасно готовите, но для подстраховки не помешает такая скатерть, вдруг случится форс-мажор. - Благодарю сердечно, - Мухомор прижал к груди тряпичный комок. - А вы? - спросил я у Корзинкина. - Там же, аниматором, - смущённо признался тот. - Музыкальный инструмент ведь лишним не будет? - уточнил я, протягивая ему гитарогусли. - Спасибушки, - заулыбался тот. А я посмотрел на младшего. Он задумчиво почесал макушку, бейсболка сползла на его курносый нос, и прозрачная лягушка, оказавшаяся не диковинным украшением, а живым существом, резво спрыгнула в траву. - Я студент, учусь на факультете менеджмента, - сообщил, не дожидаясь моего вопроса, он. Растерянно переведя взгляд с парня на кроссовки-скороходы, я застыл в недоумении. С первыми двумя всё так удачно сложилось, а тут... Вот на фига козе баян... то есть менеджеру в отглаженном костюме и при стильном галстуке - потрёпанная спортивная обувь? - Может быть, вы лёгкой атлетикой занимаетесь... как любитель? - предположил я. Интересно, а магия на соревнованиях приравнивается к допингу? - Нет, - покачал головой Лягушонок. - Только в шахматный клуб хожу. Вот почему вместо кроссовок тут под ёлку не положили доску с чёрными и белыми клетками? Не будь таким рассеянным здешний Дедушка Мороз, сейчас бы я выглядел самым мудрым и справедливым судьёй на свете, а так... Получается, я должен всучить парню эту дрянь со шнурками только потому, что у меня нет выбора? - Он подрабатывает в нашем кафе после лекций, - подал голос Мухомор. - Курьером. Облегчённо выдохнув, я протянул Лягушонку кроссовки: - Держи, пригодятся! Тот заулыбался обрадованно и благодарно, уселся на землю и принялся обуваться, предварительно сбросив с ног неуклюжие резиновые сапоги. Лягушка вернулась, заскочила парню на колено. Тот взял земноводное на ладонь, прошептал что-то ласковое и аккуратно усадил питомца снова на козырёк. Я поддернул лямки рюкзака, пошевелил зависший смартфон. А когда обернулся, чтобы попрощаться с забавной троицей, не увидел никого: то ли они решили сбежать, пока подозрительный незнакомец не передумал и не отобрал вещички, то ли слились с окружающим пейзажем.