Как карта ляжет

- Глупый, глупый, глупенький! - пищала шишка, гоняя острым носом по полу очередную виноградину. - Сама ты дурочка, - беззлобно отозвался я. - Наступлю ведь на тебя нечаянно, футболистка. - Не успеешь, Ерёма: ни нечаянно, ни чаянно. Я шустрая, убегу. Ты бы, чем ворчать, покормил меня вкусненьким. А то здесь ничего не добудешь, кроме кислых ягод. - Ох... так у меня нет ничего, - расстроился я. А ведь и самому не мешало бы позавтракать. Я сглотнул слюну, припоминая вкус нежного сала с Арчиных бутербродов. И тающую на языке начинку ватрушки, которой потчевала меня Евгения Константиновна. - Подходяще! - обрадовалась она и деловито зачавкала. - Выгодный ты питомец, - пошутил я. - Кормить тебя можно мыслями о еде, и в туалет, наверное, не просишься. - Пр-р-равильно, - проурчала Шишка (теперь я про себя стал называть её, как будто с большой буквы, по имени). - Только думай как следует, а не как тот горе-художник. Шишка вскарабкалась по свисавшему одеялу на кровать. Я сел туда же. Протянув руку, поскреб пальцем чешуйки. Внутри Шишки что-то тихо и благодарно затарахтело, словно включился маленький моторчик. Мурлычет, надо же... Домашних животных у меня никогда не водилось: в детстве мама не разрешала, а потом - квартирная хозяйка. Но по умолчанию я считал себя скорее кошатником, чем собачником. Наверное, потому Шишка и начала вести себя рядом со мной, как котёнок. А могла бы, наверное, и щенка изобразить или птичку. Ночью она мне вообще мышью показалась. Шишка-норушка! Однако мне, в отличие от внезапно появившейся у меня питомицы (впрочем, кто из нас кого завёл - неизвестно), не хватило воспоминаний о еде. Хотелось сжевать и проглотить что-либо материальное. И, как и всегда с утра, выпить кофе. Интересно, найдётся в этом сказочном краю чашка бодрящего эспрессо, или Арчи здесь единственный поставщик и хранитель заморского напитка из чёрных горьких зёрен? Если так, то тем более надо держаться к нему поближе! В любом случае необходимо было выбраться из комнаты и осмотреть санаторий, в котором мне предстояло жить и работать. Да, и начальство здешнее поискать! Вряд ли у меня спросят паспорт и трудовую книжку, но хотя бы устная договоренность должна быть. Интересно, Арчи успел предупредить о моём появлении местного босса, или мне ещё предстоит объяснять, кто я такой и откуда тут взялся на его голову? Надев брюки, я с сожалением вернул рубашку в шкаф, взяв вместо неё водолазку с высоким горлом. Светить при посторонней публике засосом было ни к чему. Собственная куртка, судя по вчерашней погоде, показалась мне чересчур тёплой, но в шкафу на плечиках я нашёл неплохую ей замену - жилет в сине-серую клетку. Слишком, на мой взгляд, пёстрым он не был, на фоне остального цветастого гардероба смотрелся скромной тряпочкой. А ещё у него имелись большие карманы с клапанами, удобство которых тут же оценила Шишка, влезшая вверх по брючине и нырнувшая острой чешуйчатой мордочкой вниз в один из них. Выходя из комнаты, я обернулся, чтобы взглянуть на картину. Теперь это не был пейзаж или натюрморт - в рамке красовался яркий петух, намалеванный рукой ребёнка либо художника, пишущего в наивной манере. Перевесить картину мгновенно никто не успел бы. Да и зачем? Значит, изображение меняется само собой и, видимо, без всякой логики. Ключа я не обнаружил - ни карточки от электронного замка, ни сказочного золотого ключика, ни самого обыкновенного - никакого. Просто прикрыл дверь. Подумал: даже если и заглянет сюда злоумышленник, поживиться ему будет нечем. Что красть - мою старую куртку, футболку с вытянутым воротом, дешёвые джинсы? Или рюкзак с пришитой умелыми ручками Евгении Константиновны лямкой, в котором лежит никому здесь не нужный паспорт? Впрочем, за рюкзаком я всё-таки решил вернуться. - Вот молодец, правильно, - из глубины жилетного кармана промурлыкала Шишка. Мне бы довольным быть, что мои действия хоть кто-то одобрил, а я... расстроился. Меня похвалило существо, сидящее в моём кармане, - чему тут радоваться! Шишка нервно завозилась - видимо, почувствовала, как портится моё настроение. Вот ведь! Придётся теперь следить за эмоциями, не позволять себе киснуть, чтобы не вышло так, что из-за меня печалится один маленький зверёк. Или моя Шишка - насекомое? Хм, наверное, лап-то у неё... вроде бы шесть. Спустившись по винтовой лестнице, я попал в длинный коридор, по обеим сторонам которого были двери разной величины, лифтовые шахты и арки-проходы, чередовавшиеся как попало. Кое-где висели разномастные таблички с номерами или надписями: 141, 8, 22, "Первый доисторический", 17а, "Осторожно, убьёт!", "Душ", "Кастелянная", 48, 0+, "Закрыто на капремонт", "Библиотека имени мёртвых поэтов", "Ёжики"... Причём здесь ёжики? Вспомнив, что спустился в первую очередь позавтракать, я сунулся за приоткрытую дверь с табличкой "Столовая номер 12". Моим глазам предстал зал размером с футбольное поле, посреди которого громоздился стол, покрытый газетами разной степени помятости. Непохоже было, что здесь собирались угощать оголодавших путников. Решив ориентироваться не по надписям, а по запаху, я двинулся по коридору дальше - и вскоре действительно ощутил запах жареного мяса, спорящий со сладким ароматом свежей выпечки. "Кафе "У трёх братьев" - значилось на вывеске над одной из арок, и я повернул налево. Скорее всего, у кафе был и второй вход - парадный, с улицы, а я попал в обеденный зал , пройдя ещё один коридор (не такой длинный, как основной, и очень узкий), со стороны туалетных комнат. Их было больше, чем две: кроме дверей с традиционными изображениями кавалера и барышни, имелись и украшенные силуэтами бородатого карлика в колпаке ( самая низенькая), змеи, кентавра, птицы с девичьей головой, длинноухого зайца, ведра с высунутой из него мордой щуки... и ещё было около двух десятков вариантов. Дверь со "змеиной" табличкой приоткрылась, в коридор выплыли вполне человеческого вида мама с дочкой. Я вздрогнул от неожиданности, когда они повернулись ко мне спинами, и я смог разглядеть, как кольцами из-под широких юбок змеятся тонкие узорчатые хвосты. Столы в зале были разные: и по-богатырски массивные, и круглые на изящных крученых ножках. Я выбрал тот, что попроще - квадратный, у стены. Подвинул к нему стул с прямой высокой спинкой, похожий на маленький трон. Сел, задумчиво шаря глазами по стенам. На них висели картины - в основном, натюрморты вроде того, что украшал мою спальню до того, как перевоплотился в детскую картинку с петухом. Впрочем, это были обычные картины - по крайней мере, нарисованные продукты с них не падали. На самом большом полотне на фоне лесного пейзажа красовались три низенькие фигуры в забавных шапках. "Три брата" - стало быть и есть мои лесные знакомцы? Выходит, они не просто работают здесь, кафе в их честь названо. Может быть, они его владельцы? Недаром учат младшенького на управленца. - Что желаете? - белозубо улыбнулась мне официантка в кокошнике на русоволосой голове и коротком розовом сарафане. Я и не заметил, как она оказалась рядом. За соседним столом широкоплечий чернобородый мужчина в морской полосатой тельняшке смачно скусывал мясо с шампура. Рядом на овальном блюде ждали своей очереди ещё три таких же. Рядом замеченная мной ещё у туалетных комнат женщина со змеиным хвостом кормила с ложечки ягодным десертом свою маленькую дочь и одновременно грозила пальцем, на котором сверкал оправленный в золото алый камень, двум расшалившимся отпрыскам постарше. Лениво пролистав меню, я заказал заказал яичницу с сыром, печёночные оладьи и пирожок с повидлом. Спросил, подают ли здесь кофе. Официантка покачала кокошником и предложила попробовать ореховый чай с молоком. - Он вас очень взбодрит, - пообещала она. - Хорошо, пусть бодрит, - согласился я. - Несите. Незнакомый мне напиток оказался по вкусу похожим на латте с ореховым сиропом. Принесли его сразу же, так что я сначала опустошил чашку, а потом уже принялся за яичницу. - Привет, Ерёма! - услышал я знакомый голосок. Пододвинув плетёное кресло, к моему столу подсела Софья. Пытаясь выглядеть гостеприимным, я протянул девушке тарелку с нетронутым пирожком: - Доброе утро, Софья! Угощайся. Она вежливо поблагодарила, но не притронулась к выпечке. Достала из сумки пластиковый контейнер, поставила перед собой, раскрыла. В нём лежала мышь. Многое отдал бы я за то, чтобы это оказалось какое-нибудь пирожное в форме грызуна. Но нет - зверушка была настоящей и даже не дохлой, просто сонной. Я прикрыл ладонью карман, чтобы не высунулась из него Шишка. Незачем ребёнку на такое смотреть! - У нас со своим нельзя, - строго сказала снова матеарилизовавшаяся рядом официантка, настойчиво раскрывая перед Софьей меню. Девушка-сова капризно поморшилась, недовольно ударила по краю стола. Мышь проснулась, поднялась на коротенькие лапки, встряхнулась - безвольное тельце превратилось в комок мускулов. Выскочив из контейнера и скатившись со стола на пол, зверушка задала стрекача в сторону туалетных комнат. Тихо порадовавшись мышиному спасению, я снова подвинул Софье пирожок. Та поморщилась, но откусила немного и прожевала. Потом, подперев кулачком подбородок, внимательно на меня посмотрела. - Зачем ты остался? - В смысле? - растерялся я. - На коромысле! - сердито срифмовала Софья. - У тебя куча вариантов была проснуться в собственном прошлом и с любого удобного момента всё переиграть. А ты... - А я? - С Арчи целовался - это полбеды. Но ты ещё и зверушку завёл, имя ей дал. Теперь если даже уйдешь, она тебя отовсюду вытащит. - Так хорошо же! - я погладил карман с притихшей Шишкой. - Не хочу я обратно, мне здесь нравится. - Глупый ты, Ерёма, - вздохнула Софья. - Ну, ничего с этим не поделаешь - не профессор, - согласился я. А ведь Шишка меня тоже глупым назвала. Сговорились они, что ли? Эх, Ерёма, Ерёма, Сидел бы ты дома, - вспомнился мне стишок из той пьесы, в которой я когда-то играл незадачливого скомороха. - Ты хотя бы знаешь, почему ты - Ерёма? - строго спросила Софья. - Да... ни почему, наверное, - я пожал плечами. - Просто так прозвали, а оно возьми да привяжись. Официантка принесла запоздалые печёночные оладьи, которые я также уступил Софье, слишком уж выразительно та на них поглядывала. Себе заказал ещё одну чашку горячего орехового напитка. - На слово ты мне не поверишь, но если заглянешь в зеркало Правды... Собственно, ради того я его сюда и притащила. Я заозирался по сторонам, но никакого зеркала не увидел. Софья же открыла сумку, убрала туда пустой контейнер, а взамен достала маленькое, с ладонь, зеркальце. Поставила его на стол, прислонив к стене, и звонко хлопнула в ладоши. Зеркало принялось расти и остановилось, достигнув гигантских размеров. Стол таких нагрузок не выдержал бы, не зависни волшебное стекло чудесным образом в воздухе. Я заворожённо смотрел в дрожащую глубину. В зазеркальной версии кафе выглядело по-прежнему, но почти все, кто присутствовал в зале, поменяли свой облик. Вместо молоденькой официантки в зеркале отразилась морщинистая седая старушка. Софья ожидаемо приняла облик совы. Змеехвостое семейство вроде бы никак не изменилось, но за столиком, кроме мамы и трёх детей, в зеркале просматривался бледный темноволосый мужчина - я предположил, что это муж женщины и отец ребятишек. А моряк, пожиратель шашлыка, отразился белокурой девочкой-подростком. Милое дитя поправило сползающую с худенького плеча тельняшку, показало обществу фак средним пальцем с налаченным ноготком и снова вгрызлась в кусок мяса, не обращая внимания на капли жира и кетчупа на подбородке. Мне сделалось интересно: а как же выгляжу я? Физиономия моя практически не поменялась, если не считать таким уж весомым отличием от стандартного моего вида ярче заалевшие щеки и проступившие на крыльях носа крупные веснушки. Но... рубаху зелёную в белый горох с оранжевой заплатой на плече я уж точно на себя не надевал. И на голову не нахлобучивал красно-желтый двурогий колпак с бубенцами. Это было похоже на наряд скомороха, который наскоро сострочила на швейной машинке по моей просьбе школьная гардеробщица тётя Валя, - для той самой пьесы. Получается - это вовсе не роль в любительском спектакле, а моя настоящая личность? Софья, приглядевшись, растерялась. Она, похоже, ожидала другого зрелища. - Вот как, - разочарованно протянула она. - Надеялась, всё же, глупым королевичем окажешься, а ты у нас, выходит, просто-напросто Ерёма-дурачок. Ой, нелегко тебе будет тут жить и дар свой искать... - Ничего, справлюсь, - буркнул я, поднося на раскрытой ладони к зеркалу Шишку и убеждаясь, что моя питомица и её отражение похожи, как две капли воды.