Как карта ляжет

Да, ничего себе "свет мой, зеркальце, скажи..." Думал - привык уже к чудесам, начав обживаться на новом месте, стал воспринимать их как нечто обыденное. Но не тут-то было! Нашла Софья, чем меня удивить. Не самим фактом существования в сказочном мире очередного волшебного предмета, а тем, что именно мне в нём показали. Дурачок, значит? Болтун, сыплющий шутками и не робеющий перед царственными особами, не осознавая, что за важная персона перед ним и потому не соблюдающий субординации, совершенно не мой случай. А ведь шуты и скоморохи в сказках и мультфильмах, что я читал или смотрел, именно такими были. Да и тот персонаж, роль которого я играл в спектакле, лишь поначалу попадал в разные передряги, а в финале взял да и женился на царевне, сумев её рассмешить. Нет, я такого счастья не хочу! Вряд ли удастся мне развеселить унылую девицу, да и ни к чему мне невеста царских кровей. Никакая, в принципе, не нужна. Что я с ней делать буду? Только ещё больше расстрою несчастную девушку. Вот, например, Софья, похоже, уже огорчена тем, что обо мне узнала, и я почему-то чувствую себя виноватым. Хотя... что я мог бы изменить? Не от моего желания зависит вот это всё. Собственно, переживать по любой мелочной причине - это и есть моё свойство. И недопонимать что-либо, а потом не решаться попросить разъяснения и надумывать-накручивать всякое-разное - без этого тоже я был бы не я. Может быть, такие черты характера в этих краях и считаются особо подходящими для сказочного дурачка? Для того и бубенцы на колпак навешивают - мол, смотрите, люди добрые, вот идёт человек, который прозрачных намёков не ловит. Ему, тупому и несообразительному, всё надо будет по полочкам раскладывать медленно и два раза. Ладно, разберусь как-нибудь. Я же не поглупел в одночасье, со своей туповатостью и медлительностью с рождения жил, к высокоскоростному технологичному миру, где прошли мои детство и юность, как-то же приспособился. Следовательно, устроюсь и здесь. И дар, насчёт которого так беспокоится Софья, постараюсь отыскать. Самому ведь любопытно, что это такое! Буду надеяться, что добрые люди помогут. Вернётся Арчи - у него выспрошу, что да как. И у Софьи спрошу прямо сейчас, только про другое. А что? Если я теперь официально наивный дурачок, то имею право с детскими вопросами приставать к окружающим. - Скажи, Софья, а почему Шишка в зеркале выглядела такой же, как обычно? - Наверное, потому что она простое существо, без двойного дна и без подвоха. - Откуда здесь, у вас, такие берутся? - я поскреб ногтем по чешуйкам, и Шишка блаженно замурчала. - Если честно, в первый раз подобную вижу, - развела руками Софья. - Ты не думай, что если я сова, так прямо сразу профессор. Я говорила уже тебе: молодая я, неопытная. Вот выучусь, сдам экзамены - тогда уж и стану по-настоящему мудрой птицей. Хотя, наверное, всего на свете и сам Старейший Ворон не знает, а он живёт три тысячи лет. - Три тысячи! - ахнул я. - Это значит, он вылупился из яйца ещё до нашей эры! - Ну, да. Только это не предел, здесь есть те, кто до сотворения мира на свет появился. Собственно, они как раз его и творили. Ох уж и натворили! Только наш ворон, в отличие от древних демиургов, из ума не выжил, вполне адекватный дедуля. А те... ай, успеешь ещё насмотреться! - Для чего же мне на них смотреть? - удивился я. - Хм, а как ты работать собираешься - зажмурясь, что ли? Точно, ведь работать! Расслабился, забыл. Кстати, в чём моя деятельность будет заключаться, мне так толком и не объяснили. Когда Арчи в поезде говорил о том, что устроит меня руководителем кружка "Умелые руки" в учреждении для дедушек и бабушек, я не предполагал, что мои престарелые ученики окажутся столь древними и могущественными. Я их ещё не видел, но уже перед ними робею - заранее, на всякий случай. Для чего тем, кто в юности создавал вселенные, учиться стругать палки? Понятия не имею! Вдруг здешнее начальство потребует проявить колдовские способности? У меня их отродясь не было... - Пойдём! - убрав снова ставшее маленьким зеркало в сумку, потянула меня за руку Софья. - Покажу тебе дорогу. - Сам всё найду! - расхрабрился я. Ничего в этом сложного нет, кафе же нашёл. - Ну уж нет, по нашим коридорам новичку без провожатого лучше не гулять. Заблудишься хуже, чем в лесу, придётся за тобой отправлять спасательную экспедицию. Вот примут тебя на работу, получишь пропуск с маячком, тогда и ходи, где вздумается, - по маячку, если что, отыщут. - Ладно, - согласился я. Если дело не в моей мифической глупости, а в запутанности здешних коридоров, то я, пожалуй, не откажусь от её помощи. Подумав, что на нас, взявшихся за руки, будто пара деток, отставших от группы дошколят на экскурсии, все будут таращиться, я хотел вырвать свою ладонь из её цепкой хватки. Но... не успел. Идти никуда не пришлось: пол в коридоре задвигался у нас под ногами, как эскалатор в метро, только складываться в лесенку-чудесенку бегущая дорожка не спешила. Я еле удерживался на ногах, меня основательно пошатывало, особенно на поворотах, которых было немало. В кармане испуганно попискивала Шишка, не привыкшая к подобным скоростям. Движение прекратилось так же резко, как и началось, - и я чуть не стукнулся лбом о массивную дверь, на которой светилась выложенная крошечными, будто от ёлочной гирлянды на Новый год, лампочками надпись: " Секретарь". Мы влетели в дверной проем. Стоящее перед столом с включенным компьютером кресло крутнулось. Дама, сидящая в нём и сжимающая коленями резную трость, приветливо кивнула головой с забранными в хвост фиолетовыми волосами. - Здравствуйте, Евгения Константиновна, - вежливо начал я. И вдруг ахнул, осознав, что ошибся. - Простите... Это была не моя знакомая из коттеджа на курьих ножках, а другая женщина. Похожая на неё, однако чем-то неуловимо отличавшаяся. - Догадался, Ерёмушка? - усмехнулась она. - Елена Константиновна, добрый день, - ласково пропела Софья у меня за спиной. - Погоди, Софья, - поморщилась женщина. - Пусть Ерёма скажет, как он понял, что я - не моя сестра. Многим умникам ведь даже в голову не приходит, что нас с ней двое. - Да не то чтобы понял, - промямлил я. - Дело в том, что... в общем, это всё трость. - Трость? - удивилась не-Евгения. - Да, узоры на ней как будто в другую сторону развёрнуты. Вроде моей работы палка, а вроде и нет. Как будто её зеркальное отражение. Действительно, кто-то другой, быть может, и внимания бы не обратил на мелкие детали, но мне-то каждая завитушка на ней памятна - сам вырезал кропотливо и тщательно. - Похвально, - улыбнулась Елена Константиновна. - Чаю хотите? - Мы только что позавтракали в кафе, - сунулась Софья. - Не тебе вопрос, дорогая, - снова одернула её Елена Константиновна. - Нет, спасибо, - отказался и я . - Мне бы с вашим самым главным поговорить по поводу трудоустройства. - Так он в командировку отбыл, - сообщила Елена Константиновна. - Только из отпуска вернулся, как его сразу вызвали в наш филиал, в Лукоморье. Мне стало интересно, почему именно в Лукоморье отправились и Арчи, и главный босс. Да ещё оба - так срочно! Есть между этими двумя фактами какая-то связь, или... Сверкнула яркой искрой в голове мысль- озарение - и... пропала. Потому что Елена Константиновна положила передо мной на стол лист бумаги и шариковую ручку. - Пиши заявление о приёме на работу в свободной форме. - На чьё имя писать, как фамилия вашего директора? И как должность правильно называется, на которую я устраиваюсь? - решил уточнить я. - Пиши, как на ум придёт, - махнула рукой Елена Константиновна. - Без фамилий. И с должностью потом разберёмся. Я сел за стол сбоку и нацарапал на бумаге: "Прошу принять меня на работу в санаторий "Радостный". Подумал немного и вывел в углу подпись: "Ерёма". - Так пойдет? - Отлично! - оценила она и убрала моё заявление в папку. - Только... ещё один момент. Для того чтобы ты мог здесь не просто находиться, как в гостях, но и работать, тебе надо сделать кое-что. - Как в сказке? За тридевять земель за живой водой сходить или на королевишне жениться? Сразу предупреждаю: жениться - это не моё! - Никто и не заставляет! - отозвалась Софья почему-то обиженным тоном. - А, может быть, надо кровью расписаться? - продолжил допытываться я. - Нет, всё гораздо проще, - покачала головой Елена Константиновна. - Хотя... возможно, и сложней - как знать... - Кстати! - вдруг сообразил я. - Ни в одной сказке ведь нет двух Баб-Ег... то есть Баб-Яг... Я хотел сказать, нигде не читал о том, что у Бабы-Яги есть сестра. - Видишь ли, Ерёма, мы с моей сестрёнкой Женей - героини, можно сказать, разных историй. Баба-Яга и Яга-Баба. Одна путников, преодолевающих границу между Явью и Навью, встречает, как гостеприимная хозяйка. А вторая на лопату сажает - и в печь. Так вот, о необходимом обряде... - Меня не надо в печь! - ужаснулся я, когда до меня дошло, о чём идёт речь. - Не стоит бояться, больно не будет, - успокоила Елена Константиновна. - Совершенно безобидный обряд. И его прохождение позволит тебе окончательно стать своим в этом мире. А то пока ты ни там, у себя, всё никак не умрёшь, ни здесь, у нас, никак не возродишься. - То есть... в своём мире я умру? - Если не передумаешь здесь оставаться, то - да. Тебе стало плохо в поезде, сейчас ты в коме. Что - хочешь вернуться? - Нет, - твёрдо сказал я. - Я уже решил, что останусь. Сам такой выбор сделал, никто меня не заставлял. Только... - Что - там есть незаконченное дело? - Нет вроде. - Или кто-то, с кем жаль расставаться? - Родители. Да, они мне однажды дали понять, что не желают со мной общаться. Но всё-таки... можно ли им как-то весточку передать? Сообщить, что я... не совсем мёртв. Хотя бы маме... - Ты сможешь сам это сделать в момент прохождения между мирами. - Не понял, где? - В печке, Ерёма. Пойдём скорей! Сказки, в которых кого-либо грозили засунуть в печь, я читал. Заканчивались они все для героя счастливо - он ручки-ножки растопыривал и в огонь не попадал. О судьбах тех, кто проходил обряд до конца, информации не было, и это пугало. И ещё одно беспокоило: в сказках на лопату сажали детей, а я покрупнее буду. Не придётся ли Елене Константиновне разрезать меня на куски, если целиком не помещусь? Оказалось, зря я переживал - печь нужного размера имелась на кухне кафе, где заправлял Мухомор, старший из трёх чудаков-братьев. - Раздевайся и садись! - велела Елена Константиновна, показывая на большую деревянную лопату. - Совсем раздеваться? - уточнил, смутившись, я. - И... бельё снимать? - Разумеется. Так нужно для ритуала. Ой, какие мы стеснительные! Да не смотрим мы на тебя, нам это совсем не интересно. - Пока я буду... там, вы за ней присмотрите, пожалуйста, - я вынул из кармана притихшую Шишку. Софья с нами на кухню не пошла, да и не доверил бы я ей питомца, после того как увидел, как та чуть не позавтракала живой мышью. - Интересная зверушка, - проговорила Елена Константиновна. - Конечно присмотрю, не переживай. Она посадила Шишку себе на голову, и та уютно устроилась, как в гнезде, в заплетённых волосах. Помня о том, что нельзя ничего растопыривать, я, вступив на лопату, присел на корточки, пригнув голову и обхватив руками колени. Поначалу слегка дрожал - не от страха, конечно, я был спокоен и уверен, что ничего плохого со мной не случится, а оттого, что тесто, которым меня в четыре руки обмазывали Елена Константиновна и Мухомор, было прохладным. Но постепенно я согрелся. Мне было хорошо и уютно в этой позе - наверное, подобным образом ощущает себя запеленутый младенец. Только новорожденного заворачивают этакой гусеничкой, а меня, похоже, пытались превратить в хлебный шар. Я задремал и даже не уловил того момента, когда меня приподняли на лопате и поместили в печь. Очнулся, вблизи услышав вкрадчиво звучащий голос: - Колобок, Колобок!..