Как карта ляжет

- Ты кто? - ошарашенно спросил я, разглядывая неведому зверушку. - Шишка я. Шишка! Сам имя мне дал. Ну, вот не помнил я, чтобы что-то ей давал. Тем более имя - это штука серьёзная. Да и не похожа она на шишку. Что я - шишек в лесу не видел? Спокойно они под соснами и ёлками лежат, не топочут, не крутят мордочкой и не подвизгивают. А это какой-то прыгучий мелкий ёж, болтливая чешуйчатая гусеница. Ладно, пусть будет Шишка. - Пойдём, раз зовёшь. А как проведешь меня - вперёд по земле побежишь? Не наступил бы на тебя кто ненароком. Давай-ка в карман ко мне. Похоже, я и сам уже путь чую. Или это ты мне подсказываешь? - И я, и не я, - пискнула Шишка. Чудная какая, надо же! Одеться я решил по-городскому. Не особо удобно в дорогу, зато пиджак с карманом - как раз для болтливой Шишки. С собой взял только самые необходимые инструменты, сложив из - тоже по городскому обычаю - в небольшой кожаный чемодан. Ни белья, ни провизии не собрал. Почему-то подумал: там, куда я иду, всё у меня будет. С учениками прощаться не стал. Старому мастеру оставил на верстаке записку: не поминай, мол, лихом, ушёл искать свою судьбу, своё счастье. Вспомнил старикова сына. Пожалел, что тот давно не заезжал, - с ним стоило бы словом перемолвиться. Хотя... возможно, я ещё встречу его на своём пути. Вдруг именно с ним мои судьба и счастье связаны? Выйдя из дома, пошагал я, куда глаза глядят. А глядели они не на большую дорогу, ведущую к городу, и не в лес, пройдя который можно было вернуться к родительскую деревню. На реку глядели, к реке я и двинулся. Перешёл через деревянный мосток, на перилах которого когда-то вырезал ножом своё имя. У нас мальчишек по имени было звать не принято. Говорили - чтоб злой дух не навредил. Девчонки - другое дело, у них имён и забавных ласковых прозвищ немерено, запутается злой дух, пока все переберет. Парней же чаще "эй, ты, поди сюда" окликали. В городе, может, и по-иному было, а в деревнях - так, по старинке. Меня тоже мастер звал то "малой", то вообще никак. Так что резал я буквы на мосту не из озорства, а для крепкой памяти, чтоб самому не забыть, кто я таков. Нашёл надпись, прочёл. Убедился, что правильным именем Шишка меня позвала. Вот ведь - маленькая, а умница-разумница какая! И своё имя знает, и моё. Рядом на перилах было не такими заковыристыми буквами, как у меня, а попроще и покривоватее вырезано ещё одно слово. Прочёл я его - и догадался, что это имя сына мастера. Мне захотелось объединить как-то наши с ним имена. Ставить знак сложения, как в задачказ по арифметике - этаким крестиком - постеснялся я. Если парень с девушкой так сделают да ещё и рамкой-сердечком оба имени обведут, то прочитавшие их сочтут, без сомнения, женихом и невестой. А когда два парня встречаются, им приходилось всё же от людей таиться. Случалось, говорили про таких: друзья сердечные, хотя иногда и не дружба вовсе промеж них была, а самая что ни на есть любовь. Хотелось бы мне, чтобы и между мною и сыном мастера так было. Однако не мог я точно знать, есть ли взаимность, испытывает ли он ко мне те же чувства, что и я к нему. Подумав, я вернулся к мосту, хотя довольно далеко уже отошёл от него, и соединил наши имена на перилах тонкой косой чертой. За рекой простиралось обширное ровное поле. Его делила надвое дорога, но непростая. По высокой каменной насыпи тянулись вдаль, сходясь в малую точку у самого горизонта, два сияющих металлическим блеском... рельса?.. Откуда взялось в моей голове это слово? Рельсы... Не слышал я о них нигде прежде и в книгах не читал. Или читал? Да, припомнил: в одном из толстых томов, где рассказывалось о диковинных изобретениях, шла речь о железной дороге. Точно, это она и есть! Вот запыхтит сейчас похожий на самоходную печь паровоз с трубою, потянет за собой несколько сараев на колёсах - вагоны, кажется. И всё это вместе - поезд... Долго ждать не пришлось. С лязгом и грохотом ворвался в ближнее пространство и замедлил ход длинный состав, похожий на гигантскую змею. То, что тянуло его за собой, совершенно не было похоже на паровоз, каким я себе его представлял по описанию в книге и схематичным рисункам. Ни трубы, ни дыма, ни запаха гари. Но если ничего этого нет, если не бросают в топку дрова или уголь, то что его движет - магия? Вдоль дороги я разглядел высокие опоры, между ними были натянуты струны. И я внезапно не то понял, не то вспомнил, что именно по этим струнам (не струнам - проводам!) струится движущая сила. - Электричка, - проговорил я. Слово было незнакомое, не печатавшееся ни в одной из памятных мне книг. Оно как будто вместе с этим удивительным поездом ворвалось в моё сознание из какой-то другой жизни. Другой, но такой же - я был уверен! - моей, как и та, которую я проживал сейчас. Уцепившись за металлический поручень, я поднялся по узкой лесенке в вагон. Шишка в моём кармане зашевелилась и что-то невнятное пропищала - как мне показалось, одобрительно. Здесь не было никого, лишь ветер залетал в приоткрытые окна и крутил на полу пыль и сор крохотными вихрями. По всему вагону ровными рядами были расставлены (и, видимо, прикручены к полу, потому что не сдвигались с места) лавки, обитые крепкой кожей неведомого животного - кожа была синего цвета. Присев на одну из лавок, я принялся поначалу смотреть в окно, но вскоре мелькание пейзажей, негромкий стук и размеренное пошатывание движущегося вагона привели к тому, что я уснул, как засыпает младенец в ритмично покачивающейся люльке. Даже про серого волчка, что ухватит за бочок, никому для меня петь не пришлось. Колыбельная песня про волчка вспомнилась мне по одной причине: сквозь сон я почувствовал, как меня не очень больно, но довольно ощутимо ущипнули, а потом пощекотали под рёбрами. Я дёрнул плечом, помотал головой. Вообразил рядом с собой (даром, что грезил о сыне мастера!) симпатичного парнишку-оборотня. Открыв глаза, испытал лёгкое разочарование. Оказалось, что разбудила меня девушка. Оборотническую сущность я в ней почувствовал, но не волчью, как со сна померещилось, а какую-то птичью. - Привет, Ерёма! - произнесла она. Я вздрогнул, вообразив, как из окон сейчас полезут, вихляясь и гримасничая, злые духи. Разве можно вот так вслух - по имени? Это ведь не тонкий писк Шишки, громкого женского голоса потусторонние силы не могут не услышать! Не услышали. Или попросту не проявили интереса. Видимо, я уже вышел из юношеского возраста, вот никому из них и не нужен. Или здесь, в этом поезде, деревенское поверье не работает. - Добрый день, милая барышня! - приветливо поздоровался я. - За милую - спасибо, - кокетливо заулыбалась моя попутчица, присаживаясь рядом и расправляя по лавке широкий подол довольно короткого даже по городской моде платьица. - А вот за то, что не узнал меня, я на тебя обиделась. - Должен был узнать? - удивился я - А как же! Ой... неужели совсем ни капельки не помнишь? Поразглядывав её задумчиво, я покачал головой. Из висевшей через плечо на ремешке сумки девушка вынула небольшой, с ладонь, прямоугольный предмет. Зеркало? Почертив по нему пальцами, поднесла к уху. Волшебное зеркало? Но не ракушка же. Почему она что-то в нём не услышать, а увидеть надеется? - Елена Константиновна! - затараторила она. - Это я, Софья. Да, встретила Ерёму. Выглядит... очень привлекательно, как и раньше. Только помоложе на вид. Возможно, оттого что не хмурится. И... знаете, Елена Константиновна, он ведь ничего не помнит. Ничегошеньки! Так и должно быть, да? Ладненько, в суть дела введу и торопить не буду, прекрасно вас поняла. Телефон, смартфон - откуда-то возникли в моём сознании незнакомые слова. Или всё же - знакомые? Я когда-то знал, что это такое. Более того - сам держал в руках подобную штуку, разговаривал с её помощью с людьми, находящимися вдалеке, слушал музыку, читал записки и целые книги, смотрел движущиеся картины... И прекрасно ведь понимал, что это не чудеса, не магия, а создание ума и рук человеческих - техника, как и везущая нас с Софьей сейчас электричка. Электричка, точно! С неё всё началось и в прошлый раз. Так же, как и сейчас, я ехал в вагоне. Не один. С кем - не помню. Но... вспомнил зато, что у меня были другие родители, другое детство, другая жизнь. Меня даже звали по-другому - я не всегда был Ерёмой. - Софья! - воскликнул я. - Вспомнил меня, да? - Кое-что вспомнил, но не тебя. А твоё имя... ты назвала его голосу той женщины, с которой сейчас обо мне говорила - Значит, самое главное не вспомнил? Ах, как жаль... А я надеялась, что наши чувства взаимны по-прежнему. Что мы с тобой, Ерёма, и в этой жизни будем вместе. - А мы когда-то были вместе? - растерянно спросил я. - Конечно! И любили друг дружку... безмерно. Видишь ли, мы были немного знакомы в твоей первой жизни, а потом встретились в электричке. Да, в этой самой. Ты был несчастен, я угостила тебя бодрящим напитком и привезла в санаторий "Радостный". И... между нами сразу же разгорелась неземная страсть. - Э-э-э... в самом деле? - Конечно! - Врёт, врёт! - запищала из кармана Шишка. - Затихни, козявка! - цыкнула на неё Софья. А я вдруг осознал, что действительно помню свою предыдущую жизнь в мире, где всё было заполнено техникой и почти не существовала магия. Волшебство, привычное в моей нынешней (или теперь тоже уже прошлой?) жизни, в той реальности называли сказкой. А между этими двумя такими разными мирами находится третий, где существуют бок о бок и наука с высокими технологиями, и магия. - Три мира, - пробормотал я, обдумывая то, что пришло мне в голову и припоминая прочитанное в книгах. - Явь, Навь и Правь - да? - Не совсем так, - покачала головой Софья. - Те три мира, которые ты видел, - это всё Явь, земля людей. На самом деле таких миров гораздо больше, чем три. Навь - место, где обитают души умерших, но это не совсем мир - скорее, путь между мирами. - То, где мы сейчас, - Навь? - уточнил я. - Не совсем так, но... почти. А Правь - мир древних богов. Только они там, у себя, теперь редко показываются, - Софья хихикнула. - Предпочитают проводить время в "Радостном", где им веселей и приятней. - И мы сейчас едем в то же "Радостный"? - Конечно, милый! - воскликнула Софья. - Возвращаемся туда, где мы с тобой были счастливы. - Чушь какая! - выдохнул я. - Наши отношения - чушь? - обиженно протянула девушка.. - Не хотел тебя огорчить, прости. Но я... запутался. В моём мире... или не в моём, но в том, где я жил... прошло много лет. Я успел родиться, вырасти, обрести профессию, повзрослеть. А ты выглядишь юной девушкой. Сколько лет прошло в этом вашем "Радостном"? - Лет? - Софья расхохоталась. - У нас прошло несколько месяцев. Достаточно для того, чтобы понять, что скоро появятся на свет дети. - Какие дети? - наверное, со стороны у меня был очень глупый вид. - Наши, родной, - Софья придвинулась ко мне ещё ближе. - Когда они родятся, ты увидишь, какие они славные. Я изумлённо окинул взглядом её тонкую фигурку. Конечно, я ничего не понимаю в женщинах, но... не похоже, что Софья беременна, да ещё и, как можно понять по её словам, - близнецами. - Ты не понял, - мягко улыбнулась она. - Я не ношу наших малышей внутри себя. Видишь ли, будучи в облике совы, я отложила яйца. Детки сейчас в гнезде. Скоро наши совята разобьют крепкими клювами скорлупки, и я познакомлю тебя с ними. Уверена, ты будешь прекрасным отцом! Ничего себе сюрприз! Наверное, приятно узнавать о грядущем родительстве, но... не мог я припомнить, что у меня была близость с Софьей. Ни в совином её облике, ни в человеческом. К тому же мне казалось, что если я в этом варианте своей жизни совсем не по совушкам... то есть - не по девушкам, так и в прежних должно быть так же. Или это так не работает? - А как же Аркаша? - растерянно спросил я. - Кто? - вздрогнула Софья. - Сын дяди Павла, мастера-резчика. - А, просто юноша из другого мира! Забудь его. Может быть, его и не было вовсе. У тебя очень живое воображение. Наверное, ты выдумал этого человека и поверил, что он существует. Но теперь тебе не нужны твои старые эротические фантазии, ведь я снова с тобой рядом. Софья говорила так бойко и уверенно, что я не решился ей перечить. Однако вот так сходу, без доказательств поверить в нашу с ней случившуюся близость и готовящихся к торжественному вылуплению совместных совят я был не готов. Мало того - мне всё же думалось, что не она, а Аркаша был какое-то время со мной рядом. Только выглядел, может быть, он немного иначе и звали его чуть-чуть по-другому. Очень хотел всё это вспомнить, но не получалось, как будто что-то мешало.