Как карта ляжет

– Перепутала всё твоя финтифлюшка, – усмехнулся Баюн и вытянул откуда-то, чуть ли не из рукава, складную подзорную трубу. – Любуйся! Направив окуляр в сторону, где предположительно плескалось море, я пригляделся. Ничего сначала не понял – спокойная гладь зеленоватой воды была такой прозрачной, что просвечивало песчаное дно с большими камнями и круглыми маленькими камушками, с плавающими вокруг них ярко-полосатыми рыбками. А потом осознал: то, что показалось мне поначалу огромным прямоугольным подводным камнем – не камень вовсе, а сундук. Незапертая крышка его приоткрылась, под ней мерцало что-то, манило тусклым жёлтым сиянием. На клад с монетами не было похоже. Цепь? Возможно, и она. Так сразу не скажешь. – Она самая, – подтвердил Баюн. – Теперь убедился? – Может быть, это иллюзия, – засомневался я. С рыбками, подплывающими к сундуку, что-то было не так. Но что именно, я пока не мог понять. – Не веришь мне – спроси у Шишки своей. Эй, крылатая, притормози! Скажи вот ему – сундук с цепью, что он сейчас в трубу видит, иллюзия или нет? Шишка, улетевшая было довольно далеко, вернулась. Крутнулась под веткой, едва не ударившись о довольно крупный жёлудь. – Нет, нет. Не иллюзия. Хм, а до этого уверенно так пищала, что сундука в море нет. Да ладно, леший с ним, с сундуком. Потом разберусь, где он и что с ним. Главное сейчас – то, что Аркаша, он же Арчи, в опасности. Я покрутил трубу, пытаясь увидеть, что происходит ещё там, в море. Не удалось – наоборот, изображение сделалось мутным и нерезким. Видимо, я своими неумелыми движениями сбил настройки. С сожалением вернув трубу Баюну, я не удержался, пристыдил его: – А почему сам не пошёл Аркаше на выручку? Друзья ведь… – Мы, коты, воды боимся, – вздохнул он. Как будто я её не боюсь! Плавать, между прочим, я не так уж хорошо умею. На поверхности, конечно, держусь, загребая руками кое-как, по-собачьи. А вот в глубину нырнуть как следует, пожалуй, не сумею. И вообще… нужно это, как его… снаряжение для дайвинга, вот что. Ещё одно непонятное слово из той реальности, где царит техника. Но оказалось, что в мире, в котором главенствует магия, всё это не обязательно. Здесь, похоже, другие законы физики. Путешествие на морское дно тут мало чем отличается от прогулки в дождливый день. Известив меня об этом, Баюн вручил мне снятый с ветки зонтик с узором из желудей и дубовых листьев. – Вот: и долетишь на нём, и под водой не промокнешь. В раскрытом виде он оказался просто огромным! – А рукоять почему такая тяжёлая? – я нашёл, к чему придраться. – Вместо камня на шею, чтобы без проблем ко дну пойти? – Догадливый какой! – усмехнулся он. Я не стал ему отвечать, иначе перепалка затянется, а медлить нельзя, наверное. Оттолкнулся от ветки и плавно полетел под жёлто-зелёным куполом, ориентируясь на мелькающие далеко впереди радужные крылышки Шишки. Пока летел, воображал себе, как опущусь на песчаном берегу и буду входить в солёную воду по колено, потом по пояс. В одежде и с зонтиком в руках – русалкам на смех. Всё оказалось не так. Шишка проскользнула довольно далеко от берега бескрайнего водоёма, на минуту зависла над водной гладью – и резко метнулась на глубину. Я, не выпуская зонта из рук, последовал за ней. И очутился на улице города среди медлительных прохожих. Многие из них были с зонтами или кутались в плащи с капюшонами, так что я совершенно не выглядел среди этой публики чудаком, упавшим с небес. Да, собственно и подводный город не отличался от своих земных собратьев. Разве что растительность была иная, на центральной площади красовалась позеленевшая от времени статуя бородатого мужика в короне и с трезубцем, а вместо вездесущих голубей шныряли туда-сюда стайки юрких рыбок. Были они здесь в основном серебристыми – тех ярких, что кружились у сундука, я не заметил. Рыбки, рыбки… Я припомнил картину, увиденную мною в подзорную трубу, и вдруг понял, что тогда меня смутило. Полосатые рыбёшки тыкались мордочками в камни или огибали их, а сундук проходили насквозь. Всё-таки иллюзия? Но кому понадобилось делать такую несуразную иллюзию, раскрыть которую – раз плюнуть? Следовало, видимо, добраться до того места, где я видел (или – якобы видел) сундук с цепью и оттуда начинать поиски Аркадия. Что я делаю в этом городе, зачем я здесь? Шишка, до этого плывшая вместе с рыбками чуть впереди меня, повернула влево и ткнулась мордочкой в дверь с украшенным резьбой крылечком. Подивившись, как дерево не гниёт, сохраняется в условиях почти стопроцентной влажности, я пригляделся – и узнал руку своего мастера, Аркашиного отца. Не знал, что дядя Павел выполнял заказы для подводного мира. На двери была табличка. Буквы надписи поначалу показались мне незнакомыми, будто на чужом языке, но я присмотрелся внимательней и понял, что это просто шрифт такой непривычный. «Премудрая Мелузина, – разобрал я. – Приём ежедневно по пятницам». – Так как же всё-таки – по пятницам или каждый день? – задумавшись, я даже не понял, что произношу этот вопрос вслух. Или проходивший мимо невысокий кругловатый человечек с зонтом побольше моего умел читать мысли? – Да у неё семь пятниц на неделе, – проговорил он и двинулся дальше своей дорогой. А я вслед за стремительно влетевшей в приоткрывшуюся дверь Шишкой шагнул внутрь. Сложил зонт – но, наверное, зря: дождь моросил и под крышей. Помещение напоминало какую-либо контору или поликлинику – длинный коридор, два ряда закрытых дверей. Припомнил, что видел подобное в «Радостном». Или, точнее будет сказать, что не я это наблюдал, а одно из моих прошлых воплощений? Того парня ведь и звали-то по-другому – не Ерёмой, а Игорем. Или в тот момент он (то есть, я!) Ерёмой уже был? Немудрено запутаться! А за дверьми в санатории тогда творилось невообразимое. Неужели и здесь так? Я ткнулся в дверь со строгой табличкой «Директор», она легко распахнулась. В приёмной белобрысый парнишка поднял взгляд от ноутбука, по клавишам которого яростно барабанил, и широко улыбнулся – скорее, забавно нарезающей круги Шишке, чем очередному скучному посетителю в моём лице. К абажуру-колокольчику голенастой настольной лампы был полоской скотча прилеплен лист бумаги с крупной надписью: «Неприёмный день». – Здрасте! – проговорил белобрысый. – Мелузина Горгоновна будет рада вас принять. – А как же это? – я ткнул пальцем в объявление. Листок на скотче закачался, лампа задребезжала. – Что? – он захлопал бесцветными ресницами. Сорвал бумагу, скомкал и метко зашвырнул в урну в противоположном углу приёмной. – Она уже передумала, проходите. Насколько я помнил из книг, морская дева Мелузина изображалась с двумя рыбьими (иногда – змеиными) хвостами вместо ног. Что в действительности находилось у директорши ниже пояса, было не видно, и заглядывать под стол, проявляя нездоровое любопытство, я не стал. Лицом же эта женщина (похоже, солидных лет, но активно молодящаяся) слегка напоминала Софью. Возможно, дело тут было в круглых глазах. Только у Софьи их взгляд был по-птичьи живым и любопытным, а у Мелузины – каким-то застывшим, как у сонной рыбы. – Вы по поводу строительства моста? – директриса крутнулась в кресле и воткнула в карандашницу пилку для ногтей. – То, что все документы подписаны, неважно. Мы этот мост отменили. – Мы – это кто? – растерянно спросил я, сочувствуя неведомым строителям, наверное, очень нужного кому-то объекта. – Мы – это я, – заявила Мелузина и небрежным движением собрала свои распущенные волосы в хвост, скрепив заколкой в виде серебристой рыбки. Я готов был поклясться, что эта рыбка только что кружилась тут в воздухе и виляла хвостом, пытаясь познакомиться с Шишкой. Опасаясь за свою питомицу, я подманил её, аккуратно поймал и спрятал в карман, мысленно приказав сидеть тихо и не высовываться. – Я, собственно, по поводу… Аркадия Добронравова. – Ясно, это вам в тридцать седьмой кабинет. Впрочем, нет! Поручу это Алику. Алик! Белобрысый возник на пороге. Завис, напряжённо улыбаясь и мотая в полуметре от пола русалочьим хвостом. – Очень хорошо, – начал я, – но… – Нет! – перебила меня Мелузина Горгоновна. – Я передумала. Алик, возвращайся и займись составлением графика дел на следующую неделю. – Мелузина Горгоновна, а смысл? – заныл секретарь. – Вы же всё равно планы поменяете. – Не спорь со мной, делай, что я сказала. И иди домой, я тебя отпускаю. – Так идти или делать, Меду… Мелузина Горгоновна? – Алик растерянно смотрел на начальницу и при этом с любопытством и непонятным восхищением косился на меня. – Иди. Отдыхай. Но через час чтобы план работы лежал у меня на столе! Несчастный Алик метнулся за дверь. – Теперь с вами… – Мелузина задумчиво поправила в волосах рыбку-заколку. – Идите в тридцать седьмой… нет, в пятьдесят первый кабинет. Там вас ожидает испытание. Настоящим испытанием для меня было общение с меняющей планы каждую минуту директрисой непонятно какого учреждения. Проскочив мимо вернувшегося к компьютеру Алика, я вышел в коридор. До меня долетел громкий, с визгливыми нотками голос Мелузины Горгоновны: – Алик, скажи молодому человеку – пусть идёт в восемьдесят четвёртый! Оглядевшись, я понял, что на дверях нет номеров. Вообще ни одного! Ну, и в какую из них мне теперь заглянуть? Я собрался уже выпустить из кармана Шишку, чтобы снова полагаться на её умение ориентироваться в пространстве, но ощутил, как меня тронули за плечо. Вздрогнув от неожиданности, я обернулся и увидел Алика-русалика. – Твоя начальница снова передумала и велела тебе меня проводить? – совсем не удивился я. – Нет, я сам. Вы мне понравились, – простодушно заявил он. – Интересно, чем же? – Вы симпатичный, и характер у вас золотой. С Мелузиной редко кто может нормально разговаривать, обычно сразу начинают орать и возмущаться. Вряд ли дело было в характере. Просто в одной из двух своих прошлых жизней я уже общался с бюрократами, и поведение Мелузины не было для меня диковинным, вот и не выводило из себя. Но я не стал вдаваться в объяснения, просто кивнул. – Вас ведь Ерёмой зовут, да? Я кивнул снова. Приятно быть популярной личностью, однако! – Может быть… ну его к водяным чертям, вашего Аркадия? Пойдёмте в клуб, развеемся. Или где-нибудь посидим в тишине и покое, выпьем кофе. Похоже, настойчиво подбивающий ко мне клинья юноша был для меня ещё одним испытанием на пути к Арчи. Но, по крайней мере, мальчишка не станет сообщать, что он тут где-то от меня яиц нанёс… то есть икры наметал. Что же они все так за мной увиваются – сначала совушка Софья, теперь русал Алик? Наверное, хотят отвлечь меня, не позволить мне встретиться с Арчи. Да, в этом наверняка есть какой-то подвох, ни за что не поверю, что дело во мне, что я до такой степени неотразим… Неотразим… Неотразим?! – Отражение! – до меня, наконец, дошло. Сундук находится на вершине дуба и отражается в море, вот и всё. Шишка права, отражение – это не иллюзия. А чтобы получить от неё верный ответ, надо правильно сформулировать вопрос. – С сундуком всё ясно! – Что за сундук? – не понял моей внезапной радости Алик. – А, ты не в курсе… Ладно, я согласен сделать перерыв и выпить кофе. Он здесь, у вас, надеюсь, настоящий? Ну, а что – может быть, с островов сюда завозят кофейные зёрна. – Нет, из водорослей, – расстроенно вздохнул Алик. – Настоящий – у Аркадия. Вы его только из-за кофе ищете? – Как ты такое мог подумать! Из-за кофе… Ищу, потому что я его… Я не договорил. С чего вдруг стану откровенничать перед хвостатым мальчишкой, сообщать, что я больше жизни своей люблю Аркадия, Аркашу, Арчи… – Потому что хочу его спасти. – Да не от чего спасать его, всё хорошо с ним. И он того не стоит! Он вас даже не помнит вообще! – вдруг раздражённо выпалил Алик. – Смотрите! Секретарь Мелузины щёлкнул пальцами. Одна из дверей сделалась прозрачной. Там, будто за стеклом, я увидел омываемый морской водой остров. Под пальмой в почти пиратском одеянии – красной бандане, полосатой майке и джинсовых шортах с бахромой по краю штанин – сидел, покуривая трубку, мой рыжебородый Арчи. Даже не подумав о том, что увиденное мною может быть иллюзией, я уронил зонт и изо всех сил шандарахнул кулаками по стеклу. И счастливо выдохнул, наблюдая, как идут по нему трещины, как сыплются мне под ноги большие и маленькие осколки. С моих ладоней срывались капли крови, но на это я внимания не обращал и боли почти не чувствовал. Перешагнув порог, я побрёл по колено в воде к поднявшемуся мне навстречу, отбросившему дымящуюся трубку и раскинувшему загорелые руки моему Арчи. Подпрыгнул, повис у него на шее, обхватив ногами его талию. Он покружился по песку, удерживая меня на весу, словно я был не тяжелее пёрышка. Мы поцеловались.