Как карта ляжет

…Картина на стене – на этот раз какая-то кубическая абстракция. Два окна: за одним ночной тихий двор пансионата-санатория под названием «Радостный», другое задёрнуто занавеской. Отодвигаю занавеску. Казалось бы, оба окна выходят на одну сторону, и вид за ними должен быть одинаковым – тот же двор. Нет. За вторым окном я вижу низкое бархатистое небо с крупными звёздами, морскую волну, лижущую песчаный берег, пальму с резными листьями и мохнатым стволом. Вздрагиваю. Вспоминаю всё. Просыпаюсь по-настоящему. На циновке в хижине из пальмовых листьев рядом со мной Арчи нет. Но он был – честное слово, был! Мои губы всё ещё горели от его поцелуев, тело помнило его прикосновения – ласковые и страстные. Своей одежды я рядом с циновкой не обнаружил. В изголовье лежало чистое вчетверо сложенное полотенце, я быстро соорудил себе из него набедренную повязку. В принципе, здесь тепло, можно ходить без штанов и тем более без пиджака. Только… в кармане пиджака была моя Шишка. Что с ней? Осмотревшись, я разглядел суетящуюся в стороне мою питомицу. Она была, как всегда, подвижна, весела и… потихоньку чем-то чавкала. Умничка, самостоятельная какая! Пока хозяин, позабыв о ней, непотребствами занимался, она ухитрилась не только из кармана выбраться и не пропасть, но и пропитание себе добыть. Интересно, что она тут ест? Я увидел расколотый кокосовый орех на блюдце и лужицу мутноватой жидкости – Шишка с аппетитом лакала кокосовое молоко. Рядом лежала половина очищенного банана. Но… ведь она не ест реальную пищу – только нарисованную или ту, что в воспоминаниях, в мечтах – иллюзорную. Получается, я вижу сейчас придуманные орех и фрукт? Так… может, быть, и эта хижина – иллюзия, и весь остров? И… Арчи? Нет. Не может быть. Передо мной поплыли картинки минувшей ночи, вспомнились все мои ощущения. Это не показалось, не привиделось – было! И… следы от порезов на моих ладонях и запястьях были – тонкие белые кривые линии шрамов. Они выглядели старыми, затянувшимися, будто не одна ночь прошла, несколько месяцев. Неужели и впрямь я так давно здесь? Нет, быстро зажившие раны – следствие магического исцеления. Я вспомнил, как Арчи останавливал кровь заклинанием; как, промыв мои ладони щиплющей морской водой, приложил к ним холодные мясистые целебные листья. Или это всё-таки была иллюзия? Выдумка, сон, мечта? Откинув полог, я вышел из хижины. Сразу же чуть не зацепил макушкой протянутую между двух пальм верёвку. На ней развевались на ветру, как морские сигнальные флаги, мои пиджак, штаны и рубашка и Аркашин пиратский наряд. Сам он – в такой же, как и у меня, повязке из полотенца – выплеснул на песок из половинки раковины гигантского моллюска мыльную воду, отбросил саму раковину и шагнул ко мне. Обнял, прижал к себе, защекотав мою шею рыжей колючей бородой. – Доброе утро, моя радость! – Доброе… Аркаша, а ты… по-настоящему здесь, со мной? Ты не мираж, не исчезнешь? – Я реален, как и ты сам, – убедительно ответил он. – Но всё, что вокруг нас, – фантазия. – Наша? – Если бы, – вздохнул Арчи. – Тогда всё было бы гораздо проще, мы могли бы управлять ею. Но нет: это порождение неизвестно чьей мысли, возможно – коллективного разума. Оно удерживает нас тут, диктует нам свою волю. Даже моя магия, как бы сильна она ни была, не может с этим справиться. Мы на придуманном острове Чунга-Чанга, Ерёма. – Знакомое название! – ахнул я. – Когда был ребёнком, видел об этом острове… что-то вроде движущихся картин. – Мне не надо это объяснять, – улыбнулся он. – Я ведь бывал в мире техники, хорошо осведомлён о его изобретениях и знаю, что такое мультфильмы. – В том мультике была песенка, – припомнил я. – Да, забавная. Что-то вроде: «Жуй кокосы, ешь бананы». – Потому Шишка именно этим и угощается? – В самом деле? Я даже не заметил. – В детстве меня пугала эта песня, – неохотно признался я. – Слова не мог правильно разобрать, вот и чудилось: «Чунга-Чанга, кто здесь пробыл час, Чунга-Чанга, небо кинет нас». Мне думалось, это слова о смерти – «небо кинет». – На самом деле там звучало «не покинет». – Да, став взрослым, я понял это. Но… в том, чтобы остаться в этом бананово-кокосовом раю навеки, тоже приятного мало. – Надо попытаться отсюда выбраться, – предложил он. – И как можно скорее, а то… затянет. – Пустим вперёд Шишку? – осенило меня. – Вряд ли это удачная идея, – скептически заметил Арчи. – Шишка твоя хороший проводник, но она умеет искать пути не просто между мирами, а лишь от человека к человеку. Она привела тебя ко мне. – От человека… только к человеку? – задумался я. – Или к оборотню тоже получится? – К любому разумному существу, если с ним есть тесная связь. Хочешь попробовать пробиться к Софье? – Вот ещё! – я обиженно отстранился от него. – С совушкой я едва знаком. Всё, что она рассказывает о каких-то наших совместных яйцах, фантазия. Я про другое хотел сказать. Ты и Баюн… вы же знакомы с детства, вместе учились. Дружба – тоже тесная связь. – На самом деле… между нами была не только дружба, – смущённо выговорил Арчи. – Но это было до тебя, не ревнуй. – Даже не думал! – соврал я. – Так что - попробуем? И тут только определил по выражению лица Арчи, что он не в восторге и от этой моей идеи. – Лучше поищем другой способ, о котором Баюн бы не узнал. – Почему? Да, я предполагал, что не стоит доверять хитрому коту, но не ожидал, что услышу подобное от Арчи. – Это он меня своими чарами сюда отправил. Умурлыкал колыбельной, и проснулся я на чудесном острове мечты. Здесь есть всё, что нужно для безбедной жизни, но нет того, за чем я отправился, – цепи с Лукоморского дуба. Сколько ни нырял, не нашёл сундука. – Цепь, между прочим, никуда не исчезала, – я с гордостью решил поделиться найденной мною разгадкой. – Что ты имеешь в виду? – удивился он. – Баюн и тебе, и мне показал отражение сундука в морской воде. На самом деле он закреплён на дереве, среди верхних веток. – Хм… это многое объясняет. Видишь ли, дуб – он растёт сразу в трёх мирах. Древние божества собрались однажды вместе, обмотали ствол золотой цепью для большей крепости. Побоялись, что расслоится чудесный дуб на три разных дерева, и жизнь в каждом из миров потечёт по-иному. Поди уследи тогда за ними! – То есть… когда цепь на месте, богам проще контролировать происходящее, да? – догадался я. – Более того – цепь позволяет им ни во что не вмешиваться. Они уверены, что глобальной катастрофы не произойдёт, и спокойно отдыхают. Ведут размеренную стариковскую жизнь в «Радостном». – Ты потому и умчался, ничего толком не объяснив, когда Баюн тебе сообщил, что цепь пропала? – Да, поэтому. Если честно, я испугался. Не за свою судьбу, а… ну, ты понимаешь. Всё развалилось бы, если бы её унесли далеко от дуба. Не в один момент, конечно, а постепенно. – А сейчас не развалится? Она же на дереве всё-таки, пусть и не на стволе. – Пока – нет. Но всё же нужно вернуть цепь именно на ствол, она должна не просто присутствовать, а перевиваться особым способом и держать его. Проблемы уже начались, причём во всех мирах: стихийные бедствия, эпидемии, раздоры и непонимание между людьми и целыми государствами. Надо это остановить. – А… боги? – Они пока ничего не знают, я решил не беспокоить стариков. Думал, справлюсь сам, но вот… застрял здесь. – Арчи, – я решился спросить о том, что меня тревожило. – Ты как думаешь, Баюн нарочно это сделал? – Вряд ли. Скорее всего, он сам жертва. Его уговорили – например, сказали, что из всего этого выйдет неплохая шутка, он и повёлся. Не оценил всех последствий. Когда поймёт, сам взвоет от ужаса. – Ничего себе шуточка, – поёжился я. – У кого же такое извращённое чувство юмора? – Сам бы хотел знать… Так что насчёт выхода – больше нет идей? Я снова задумался. – Арчи, ты сюда попал во сне. Но я-то наяву. Через дверь! Может быть, мы через неё выберемся? Он недоверчиво покачал головой: – Разбилась твоя дверь вдребезги. – Проход же остался! А дверь можно новую смастерить. – Так-так… А ведь и вправду, Ерёма, как я сам не догадался! Твой дар… – Какой ещё дар, ничего о нём не знаю! А вот чемодан с инструментами мне бы не помешал. Но я, как назло, забыл его под дубом. Эх, и растяпа же я! – Тебе весь набор инструментов сейчас нужен? – поинтересовался Арчи. – Не обязательно. Здесь нет подходящей древесины, но можно каркас из пальмовых листьев сделать и… прикрепить к нему циновку. Не намертво, а так… чтобы туда-сюда двигалась: открывалась и закрывалась. Нож нужен. – Нож есть, – сказал Арчи. – Посмотри на полу в хижине. Пока я трудился, сооружая что-то вроде кособокого четырёхугольника и прикрепляя к нему бывшую нашу постель, наша одежда высохла на жарком южном солнышке. Набросив пиджак, я свистом подманил Шишку, и она забралась в мой карман. – Ничего, что она кривая? – я усомнился в качестве своего творения. – Всё получится, – успокоил меня Арчи. – Ей не обязательно быть идеальной, это же просто… идея двери или что-то в этом роде. – Не думал, что смогу сотворить идею, – хмыкнул я. – Обычно делал своими руками что-то более материальное. Иди первым, Аркаша! – Уверен? – осторожно спросил он. – Ну… это же моя дверь. Вдруг, когда я пройду, она возьмёт и захлопнется, не пропустит тебя? Так что лучше ты вперёд. Арчи исчез за качнувшейся циновкой. Я шагнул вслед за ним. Когда размышлял, куда же мы попадём, представлял себе подводный мир, местность около дуба, окрестности «Радостного» – в общем, какой-то знакомый пейзаж. Или интерьер – чем чёрт не шутит, вдруг мы окажемся в помещении. Всё было не так, как я предполагал. Вокруг меня ширилось просторное поле с шелковистой травой по колено. По траве бродили тонконогие лошадки с завитыми в кольца гривами и большими печальными глазами. В туманной дали виднелись крыши и башни незнакомого города. Арчи не было рядом. Не было нигде в этом неизвестном мне мире. Совершенно расстроенный и обессиленный, я сел на траву. Запоздало подумал: надо было выбираться в обнимку или взявшись за руки…