Как карта ляжет

Ветку я выпустил из рук, и она, распрямившись, упруго ушла в синеву небес. Маленького сундучка я уже не мог разглядеть, как ни щурился. Вероятно, он стремительно усох до размеров обычного жёлудя. Цепочка же была у меня! Я в несколько рядов обмотал её вокруг запястья, чтобы не потерять. Подивился слегка: неужели та самая? А несоответствие размеров – это вообще нормально? Или она, вернувшись на законное место, вырастет? Столько вопросов, ни одного ответа... Чужаки с поля убрались вместе с оружием, инструментом, техникой. Даже перевёрнутый автофургон куда-то подевался. Подняли и отбуксировали или ветром унесло? Неважно... Спускаться на землю всё равно не хотелось. Шагать в неизвестном направлении в поисках какой-либо двери – тем более. Порталом ведь может стать что угодно – верно? Например, неровный четырёхугольник, образованный ветками. Вон ту наклонить слегка вправо, а другую, снизу, чуть подтянуть, чтобы образовала порог. Да, это никакой не четырёхугольник, а кривоватый овал, но не в форме дело. Шишка, вцепившись лапками в рукав моего пиджака, одобрительно чирикнула. Я зажмурился и нырнул, как в воду, в образованный ветками проём. Ощутил, что падаю – медленно, но неизбежно. Открыл глаза. Проснулся. Солнечные лучи проникали сквозь витражное окно и заполняли светлые стены комнаты зелёными, голубыми и алыми солнечными зайчиками. Плясали цветные блики и на белой ткани, окутывавшей перину, на которой я нежился поутру. Самый яркий сиял на гладкой поверхности зеркала, висевшего на стене в изножье кровати. Ложе оказалось таким просторным, что на нём, кроме меня, могла бы разместиться небольшая компания человек из десяти-пятнадцати и ещё осталось бы место для парочки плюшевых игрушек. А больше в комнате ничего и не было, если не считать узкой полосы ковра вдоль стены и крошечного столика с графином и стаканом. Я попытался встать на ноги – и плюхнулся обратно: перина колыхалась, как батут. К зеркалу пришлось ползти на четвереньках. Наконец, я добрался до него и с недоумением уставился на гримасничающее в нём отражение. Нежная кожа с ровным золотистым загаром, миндалевидные глаза с длинными шелковистыми ресницами, аккуратный нос и пухлые алые губы... Это же не моё лицо! Или... моё? Может быть, я как раз и есть этот изнеженный красавчик, а то, что казалось мне событиями моих минувших жизней, – просто затянувшийся диковинный сон... Я поднёс к глазам левую руку. Ладонь с трудовыми мозолями, выступившие от напряжения вены, свежая ссадина – всё это было моим, родным и знакомым. Вокруг запястья обвивалась золотая цепочка – верный знак того, что ничего мне не померещилось и не приснилось. А с лицом тогда что? Эффектно смотрится, но... ох, не нравится мне это преображение. Или очередное перерождение, кто его знает! Я с досады стукнул кулаком по стене рядом с зеркалом. Эй, верните мою неказистую физиономию, мои веснушки! А то меня Арчи не узнает... Не будучи уверен, получится из этого что-либо или нет, я дотянулся до графина с водой. Плеснул на ладони, торопливо, но тщательно умылся. Вытер лицо подолом длинной белой рубахи, что была на мне одета. Снова посмотрел в зеркало. Уф, отлегло! И нос мой, и все веснушки на месте. Так... а почему я в этом балахоне, где одежда моя? Пиджак где? Шишка на его рукаве сидела. Где Шишка? Раздался лёгкий стук – и тут только я понял, что в этой странной спальне есть дверь. Может быть, я выйду и снова окажусь в каком-нибудь другом мире... Или без Шишки это не сработает? Стук повторился. – Войдите! – крикнул я. В узкое пространство между периной и стеной втиснулся немолодой дядька в серебристом куцем одеянии с заплетёнными в тугую закрученную косичку седыми волосами. Он неуклюже поклонился, потом взглянул на меня и ахнул: – Ваше высочество, что вы натворили! Слишком рано смыли с лица чудодейственный крем. Прикажете принести вторую порцию? Что?! Нет, снова светить чужой смазливой физиономией не хотелось. – Не надо, меня всё устраивает. А где моя одежда? – Сейчас, ваше высочество, принесут. С какого перепугу вдруг я высочеством заделался, было непонятно. Видимо, так положено: другой мир, другие правила. Возможно, Софья такой расклад оценила бы – помню, как-то она отозвалась с сожалением о том, что я не королевич. А теперь вот – как раз он! И почему мне ни с того, ни с сего вспомнилась девушка-совушка – непонятно. В спальне появились ещё двое слуг, совсем юных. Они принесли одежду. Разумеется, вовсе не мою привычную, а ту, что полагалась мне по моему новому высокому статусу. Длинную рубаху заменили короткой, с кружевными манжетами и воротом, но такой же снежно-белой. Поверх неё надели шелковистую ярко-синюю курточку, которую назвали камзолом. Натянули панталоны до колен из такого же материала, тонкие чулки и обули меня в кожаные башмаки со сверкающими пряжками. Причесали и завили волосы. Хотели нанести макияж, но я категорически отказался. Вдруг опять какой-нибудь волшебный крем подсунут, от которого я превращусь в юношу с рекламной картинки! Нет, конечно, увиденное мною после пробуждения личико выглядело мило и сексуально, однако... ну, не по душе мне такие перемены в моей внешности, вот и всё. Из спальни в столовую меня отнесли, посадив в такое же мягкое, как и перина, кресло. Я даже испугался было, что растолстею, если мне всё время не будут позволять двигаться самостоятельно. Но, увидев накрытый к завтраку стол, успокоился: полнота мне не грозит. На фарфоровом блюдце лежала крошечная порция овсяной каши. Завершали трапезу тепловатый несладкий напиток и полупрозрачные невесомые бублики. Нет уж, я после вчерашних испытаний предпочёл бы более сытный завтрак. Не отказался бы от шкворчащей яичницы с луком и помидорами, густо посыпанной тёртым сыром и мелко порубленной зеленью. Рядом со мной звучно и знакомо зачавкали. Шишка! Вернулась ко мне, маленькая... В камзоле обнаружился карман для кружевного носового платочка. Выкинув аксессуар, я посадил в карман свою питомицу. – У вашего высочества в планах на сегодня – свидание с её высочеством принцессой Софьей, – торжественно объявил слуга. – В промежуток от завтрака до обеда предполагается романтическая прогулка: любование водоёмом и кормление белых и чёрных лебедей. Против лебедей я ничего не имел, хорошие птицы, но встречаться с Софьей не хотелось совершенно. Принцесса, надо же! На романтическую прогулку я бы с большим удовольствием пригласил Арчи. Знать бы ещё, где его искать, куда его занесло... – Сам найдётся, – пискнула из кармана Шишка, отвечая на мои невысказанные мысли. Пока меня всё в том же кресле несли вниз по крутым лестницам, я слышал чей-то звучный голос, приказывающий: – Срочно подать прогулочную карету его высочеству принцу Джерому! Вот, значит, как меня зовут в этом мире. Ладно: завтраки, прогулки – всё это неплохо, и даже неизбежную встречу с Софьей я готов был вытерпеть. Однако у меня есть важное дело. Я покрутил на запястье цепочку и спросил у слуги: – А мы можем изменить маршрут прогулки? Вместо водоёма я хотел бы полюбоваться большим дубом. Почему-то я был уверен: дуб недалеко от замка имеется, и он именно тот, что мне нужен. Слуга состроил испуганную физиономию и мотнул головой: – Нет-нет! Всё уже согласовано с её высочеством. Так это что же получается – я здесь не главный, придётся разрешение у Софьи спрашивать? В карету были запряжены две светло-серые лошади. Я соскочил с кресла, метнулся к ним. Коняшки с удовольствием схрумкали предложенные им половинки завтрачного бублика, но вести со мной светскую беседу отказались. Видимо, это были самые обычные, неразумные лошади. А, может быть, просто неразговорчивые. – Привет, высочество! – обратился я к девушке в пышном жемчужно-сером платье с золотой диадемой в пепельных волосах, плюхнувшись на сиденье в карете рядом с ней. – Поехали к дубу. Очень надо! – Доброе утро, Джером, – отозвалась Софья. – Нет, мы не станем менять наши планы. Поедем кормить лебедей. – Да не сдохнут лебеди, сами найдут, что склевать! – рассердился я. – А тут дело важное, миры рушатся. – Не разрушатся, – спокойно возразила Софья. Карета тронулась. Я отвернулся от неё и уставился в окно, отдёрнув кружевную шторку. По неширокой, но ровной дорожке мы въезжали в хвойный лес. – Куда мы едем? – занервничал я. – Это мой небольшой сюрприз для тебя, любимый. – Не люблю сюрпризов, – проворчал я. – Ну, Джеро-о-ом, – нежно протянула она. – Ничего плохого не случится. Ты много сделал для спасения нескольких миров сразу. Тебе нужен отдых, и я позабочусь об этом. А ещё там, куда мы приедем, тебя ожидает заслуженная награда. – А... дуб? – Пока цепь у тебя, никому ничего не грозит, поверь мне. Софья обняла меня за плечи и заставила повернуться к ней. Попыталась поцеловать. – Не надо, Софья! – В этом нет ничего ужасного. Не стесняйся, милый. Она взяла мою левую руку своими двумя ладошками. Прикоснулась к цепочке. – Она снимается или ты её намертво прикрутил? Можно посмотреть? – Ерёма, не позволяй ей! – предостерегла Шишка. – Ах, эта пискля снова с тобой! – вся ласковость Софьи моментально улетучилась. Я освободил руку из её цепкой хватки и отодвинулся, насколько позволяло тесное пространство кареты. Какое-то время мы молчали: Софья – обиженно, я – насторожённо. У меня появилось предчувствие: что-то должно произойти. Сейчас. Немедленно! Карета остановилась, нас резко тряхнуло. – Там бревно на дороге. Не волнуйтесь, мы его уберём, – пробасил кучер. Я подумал, что и кучер, и слуга, устроившийся рядом с ним, немолоды, а бревно наверняка тяжёлое. – Что-то долго возятся. Выйду, помогу им, – сказал я. – Не выдумывай! – взвилась Софья. – Благородные принцы не занимаются грязной работой. – Благородные принцы не сидят сложа руки, когда нужно помочь старикам, – возразил я и выбрался из кареты. Едва я оказался на твёрдой земле, меня схватили, заломили руки за спину. Карету окружили косматые, бородатые, неопрятно одетые люди, вооружённые массивными пистолетами с широким раструбами стволов. Кучера и слугу я увидел привязанными верёвками к соснам и с заткнутыми кляпами ртами. Видимо, их быстро скрутили, и они не успели позвать на помощь.Впрочем... кого звать? Карету сопровождала верховая охрана – так вот, их коней уже уводили, а сами охранники тоже оказались в плену у разбойников. – Смотрите, у него золото! – громила, который держал меня, разглядел цепочку на моей руке. – Не прикасайся к этой штуке, Ник: ты ничего не смыслишь в магии, – предостерёг его другой разбойник – худой и долговязый. – Правильно говоришь, Генри! – прозвучавший голос показался мне до боли знакомым, пусть и искажённым нарочитой хрипотцой. – Этот парень – чародей, вам он не по зубам, я сам им займусь. – Даже и не думал, – виновато пробасил громила Ник и оттолкнул меня. – Раз такое дело, возитесь с ним сами, атаман. Я буквально влетел в объятия мужчины, чьё лицо было затенено широкими полями шляпы и скрыто чёрной маской. Я был готов поклясться, что мне хорошо известны и сверкнувшие в прорезях маски глаза, и взлохмаченная рыжая борода предводителя шайки. – Что делать с девчонкой, атаман? – долговязый Генри сунулся в окно кареты и развязно послал испуганно вжавшейся в сиденье Софье воздушный поцелуй. – Не трогайте её, – умоляюще пробормотал я. Да, она вредничает и строит какие-то свои коварные планы, но всё-таки это не повод отдать хрупкую девушку на растерзание десятку бандитов. – Если узнаю, что кто-то её обидел, расправлюсь с ним лично, – пригрозил атаман. – Девчонка – принцесса, за неё заплатят большой выкуп. Так что, Генри, доставь её в замок и передай Марте, пусть та о ней позаботится. А сам чтобы даже дышать в её сторону не смел. Понял? – Понял-понял, – торопливо кивнул Генри. Он вскарабкался на козлы, хлестнул кнутом лошадей, и карета стремительно укатила вперёд. – С этими, – атаман кивнул на охрану, слугу и кучера, – потолкуйте по душам. Если согласятся примкнуть к нам – милости просим. Но если откажутся и выберут смерть, позвольте им умереть достойно и без лишних мучений. – Ясно, – вразнобой отозвались разбойники. – А ты пойдёшь со мной, – приказал мне рыжебородый атаман. Он всё ещё прижимал меня к своему крепкому телу, и я отчётливо почувствовал его возбуждение. Да и сам я – что греха таить – испытывал острое желание оказаться с этим опасным и привлекательным мужчиной наедине. – Мне тоже придётся выбрать, вступить в вашу шайку или умереть... господин атаман? – не без лёгкой иронии поинтересовался я. – Не торопись, принц Джером, тебя ждёт кое-что поинтереснее, – усмехнулся Арчи.