Как карта ляжет

Предполагал ли я, что буду дуться на него, лелея свою обиду, как самый настоящий принц – изнеженный и капризный? – Джером... то есть – Ерёма! Ну, что ты в самом деле, дурашка... Не мог же я поцеловать тебя на виду у всей шайки. Ага, конечно. Вот грубо за задницу хватать в присутствии нагло пялящихся на сей разврат разбойников вполне себе был способен. Такое неписаным кодексом головорезов одобрялось, видимо, вполне. Пока мы добрались до его покоев в разбойничьем замке, мрачном и величественном, я многое успел передумать. Предположил, например, что Арчи – не тот, за кого себя выдаёт. Или что я жестоко ошибся, и передо мной вообще не мой славный и добрый Аркаша, а его злобный и насмешливый брат-близнец, что был потерян в детстве или хуже того – выставлен из дома за дурное поведение и невыносимый характер. Да, он не позволил парням из своей банды до меня дотронуться, но над их пошлыми шутками в мой адрес хохотал вместе с ними. Я спотыкался на высоких ступенях винтовой лестницы – неловко было по ним подниматься в остроносых моих башмаках с тяжёлыми пряжками. И не смел поднять взгляда, уныло рассматривая свои худые колени, обтянутые порванными чулками (то ли в лесу за куст зацепился, то ли за какую-то железку, когда вылезал из кареты) да теребя бахромчатый край своих коротких штанишек.. Спальня атамана разбойников почти ничем не отличалась от спальни принца – видимо, в этом мире было модно иметь огромное ложе во всю комнату. Разве что ткань, покрывающая перину, не отличалась идеальной чистотой. На эту перину я и упал, когда меня, в смятении замершего у порога, толкнули торопливо и грубо. Я услышал металлическое лязганье и понял, что Арчи запирает дверь на ключ. Шишка выбралась из моего кармана и, издавая недовольные скрипучие звуки, взлетела к высокому потолку. Там и устроилась рядом с густо заполняющим угол комком паутины. Крупный паук, ошалело взирая на незнакомое существо, предпочёл притвориться мёртвым и повиснуть в своих сетях кверху лапками. Арчи стянул с меня камзол, задрал рубаху и спустил штаны, оголяя мой зад. Отвесил пару звонких шлепков по поджавшимся ягодицам. Я давно был возбуждён, и всё же ахнул, опасаясь, что сейчас он возьмёт меня грубо и резко, без должной подготовки. Однако разбойничий атаман не стал причинять мне боли, воспользовавшись прохладным маслом из хрустального флакона. Находилось это вещество здесь для подобных целей или же для смачивания фитиля светильника в ночную пору, я уточнять не стал. Да и не до разговоров было. Острого момента наслаждения достигли и я, и Арчи почти одновременно: он, жёстко вбиваясь в меня, а я – торопливо лаская себя рукой. Довольные и расслабленные, повалились на постель, сбрасывая с себя остатки одежды и сплетаясь руками и ногами. И... вот тут я и подумал: что-то не так. – Почему ты не поцеловал меня, Аркаша? – высказал я свою претензию. – Прости, увлёкся, – Арчи тут же притянул меня к себе и приник к моим губам своими, щекоча бородой и сжимая меня в объятиях. Я попытался отвернуться, выскользнуть из его рук. – Не сейчас. Почему не поцеловал сразу, при встрече? Поцеловав меня и назвав по имени, Арчи бы сразу показал, что мы знакомы, близки, что мы на равных. Но он пренебрёг этим. Наоборот, продемонстрировал всем вокруг, что я – пленник, живая игрушка, которой он будет забавляться, пока ему не наскучит. Что значит – не мог продемонстрировать свою нежность ко мне у всех на виду? Он же здесь главный, и эти "все" не имеют, наверное, права сказать что-либо против. Неужели для него роль грубого и бессердечного атамана важней, чем мои чувства? А если это не игра, если он бессердечен на самом деле и никакой привязанности ко мне не испытывает... Шишка, мой маленький индикатор правды, в его присутствии помалкивала. Лишь иногда заходилась недовольным писком или испускала сердитое ворчание, если предполагала, что мы слишком уж сильно разошлись, пора бы и умерить свой пыл. Софью моя защитница терпеть не могла, предостерегала меня от каждого её действия, даже вполне невинного, а вот к Арчи относилась на удивление спокойно. Даже когда он, прикасаясь ко мне, дотронулся до цепочки, обвивающей моё запястье, она никак не отреагировала на это. Значит, Софье почему-то нельзя трогать цепь, а Арчи – можно... Доверяет ему Шишка или, наоборот, побаивается, потому и не смеет перечить? Всё это было странно... – Аркаша, как вышло, что ты – атаман разбойников? – поинтересовался я. – А как вышло, что ты – принц, Ерёма? – вопросом на вопрос отозвался Арчи. – Понятия не имею! Проснулся во дворце, где все уверены, что я именно там родился и вырос. Более того – временами мне самому казалось, что так и есть. – Сейчас не кажется? С какого момента ушли сомнения? – С того, когда... тебя в лесу увидел. – Занятная история, – хмыкнул Арчи. – Со мной практически такая же приключилась. С острова попал к этим головорезам. Пришлось показать силу своего характера и даже кое-кого прикончить, зато остальные с радостью признали меня атаманом. Ну, у меня есть опыт работы руководителем, разницы практически никакой. – Не знал, что ты был где-то начальником, – удивился я. – И был, и есть. И, надеюсь, буду, когда вернусь в "Радостный". Предполагаю, там меньше времени прошло, чем здесь, и меня не похоронили и не уволили. – А здесь... сколько прошло? – судя по его рассказу, и в самом деле немало. – Около пяти. – Дней? – Лет, Ерёма! – Ничего себе! – ахнул я. – А там, где я был, и двух суток не миновало. – Зато ты очень многое сумел сделать, как я вижу. Цепь у тебя. Ты молодец, Ерёма. От его похвал я чуть не замурлыкал, как Шишка, когда ей когтем скребёшь тихонько чешуйки. Но... всё равно многое ещё было неясно. – А дуб – где его искать? И подойдёт ли тот, что в этом мире, или надо добраться до основного, что в Лукоморье? – Пока не знаю. Надо попробовать со здешним. – У Софьи бы спросить, – предложил я. – Мне кажется, она больше нас об этом знает. – Знает, знает! – оживилась под потолком Шишка. – Знает, но не скажет. – Спрошу так, что вынуждена будет сказать, – суровым тоном пообещал Арчи, и я всерьёз забеспокоился за участь совушки-принцессы. – Сейчас пойдёшь... спрашивать? – уточнил я, наблюдая, как Арчи облачается в разбойничий наряд. – Позже. Сначала провожу тебя в одну тайную комнату. Обещал же тебе кое-что интересное. Я смутился, покосившись на развороченную постель: если честно, думал, что под тем сюрпризом имелось в виду как раз то, чем мы только что занимались. А есть, оказывается, что-то ещё... Я натянул свои короткие штаны. Посмотрел с сожалением на чулки, осознавая, что никакой великий мастер художественной штопки не способен их восстановить. Обул башмаки на босу ногу и пошагал за Арчи по узкой полосе пола вдоль кровати к двери. Не к той, через которую мы вошли сюда, а к маленькой, прежде мной не замеченной, в глубине спальни. Заглянув в небольшую комнату, я сначала бросился Арчи на шею в порыве радости и благодарности, а потом сразу же – туда, к верстаку, инструментам, брускам-заготовкам. Каким счастьем для меня было взять в руки рубанок и снять с жёлтой доски тонкую витую стружку! – Это... моя мастерская? – Да, все пять лет я собирал инструменты. Надеялся, что ты здесь появишься. И, как видишь, не зря. Всё-таки я нашёл, из-за чего проявить недовольство: – Получается, ты грабил невинных мастеров! – Большей частью – невинных торговцев, – расхохотался Арчи. – Но кое-что даже по-честному купил на базаре. Например, вон ту большую отвёртку. – Это стамеска! – фыркнул я. Эх, Арчи! Сын мастера, а такие простые вещи путает. Однако мастерскую он оборудовал отличную.За это следовало бы простить его грубость и пренебрежительное ко мне отношение, но... нехороший осадочек на дне моей души всё же остался. Сумею ли я когда-нибудь избавиться от этого неприятного ощущения? Не мог я заранее этого знать... В дверь – не ту, что вела в мою мастерскую, а в большую, запертую – громко и совершенно не деликатно постучали. – Ужин готов, господин атаман, – прозвучал хрипловатый и довольно низкий, но без сомнения женский голос. – Мы сейчас спустимся, Марта, – отозвался Арчи. Поначалу я боялся идти, предполагая, что увижу за большим столом всю шайку. Но выяснилось, что накрыто на нас двоих. Шишка, увязавшаяся за нами, скользила вдоль стены в столовой, увешанной натюрмортами в золочёных рамах, и подбирала упавшие с картин одной ей видимые крошки. Марта, немолодая женщина со смоляными волосами, собранными в узел на затылке, и голыми по плечи смуглыми сильными руками, принесла кувшин с вином и большие блюда в едой. Обед был мною пропущен, а от скудной порции каши и бубликов на завтрак остались одни невнятные воспоминания, так что я с аппетитом накинулся на луковую похлёбку и жареное мясо с тушёной фасолью. Арчи от меня не отставал. Марта сидела за столом напротив нас, подперев кулаком подбородок, и смотрела ласково: наверное, именно с таким выражением лица любуются хорошо кушающими внуками добрые бабушки. – Ой, батюшки, пирог! – вдруг всплеснула она руками и бросилась к печи. – Марта, поужинай с нами, – пригласил кухарку Арчи. – Не хочется, господин атаман, – отказалась она. – Весь день вокруг еды кручусь, меня уже от одного запаха её мутит. – Вы очень вкусно готовите, Марта, – похвалил я. – Правда? – она со смущённым видом схватилась руками за зардевшиеся щёки. – А принцессе моя стряпня не понравилась, пришлось Генри в город за пирожными для неё отправлять. У меня дрожь пробежала по спине – я вспомнил, как однажды Софья в моём присутствии пыталась съесть мышь. Возможно, ей и городские сладости не придутся по вкусу, но наступит ночь, и принцесса славно поохотится, грызуны в разбойничьем замке наверняка водятся. – Кушайте пирог, он с вишней и абрикосами, – Марта отрезала нам с Арчи по громадному куску. Подумав, откромсала и себе уголок, присела за стол с кружкой, из которой шёл дым и пахло ароматными травами. – Плесни и нам чаю, Марта, – попросил Арчи. – Вот за что я вас уважаю, господин атаман, – произнесла женщина, ставя наполненные кружки перед нами, – так это за то, что вы моим чаем не брезгуете. Остальным-то пьяницам только хмельное подавай! – Вообще-то я предпочитаю кофе, – наклонившись ко мне прошептал Арчи. – Но в этом мире его тоже нет, – догадался я. – Грустно... – Твоё высочество, говорили вроде – ты в колдовстве понимаешь, – осторожно обратилась ко мне Марта. – Немного, – сказал я неуверенно. – А ты не мог бы на мои кухонные ножи колдонуть, чтоб они не тупились? – Ножи – они ведь из металла, это не моё, – с сожалением вздохнул я. – Но знаете что, Марта? Могу смастерить разделочную доску: если резать на ней, нож всегда будет острым. А ещё толкушку, которая простым травам придаст вкус заморских специй. Хотите? – Ой, милый! – от души обрадовалась она. – Сделай, прошу. А я тебе за это на картах погадаю. – Только... я с утра вашим заказом займусь – ладно? Он сытного ужина меня клонило в сон. При этом Арчи поглаживал меня под столом по коленке и подмигивал с таким азартом, что я понимал: выспаться мне нынешней ночью не позволят, а уж приняться за работу – тем более. – Карты могу сейчас раскинуть, – Марта вынула из лифчика пухлую колоду и принялась тасовать на краю стола. Рисунки на кусках толстого картона были незнакомые, но я почему-то решил, что это не игральные карты, а созданные специально для предсказания будущего – что-то вроде Таро. – Что получается? – заинтересовался Арчи, с любопытством покосившись на разложенный ею пасьянс. – Ничего не выходит, – озадаченная Марта сгребла карты со стола. – Почему? – удивился и даже несколько испугался я. Непохожа была эта женщина на неумелую или неопытную гадалку. И вряд ли что-то не так с её картами. Скорее, что-то не так со мной. – Не могу я, твоё высочество, тебе гадать, – тяжко вздохнула Марта. – Карты говорят – кто-то другой уже давно гадает тебе. Вот и живёшь ты, как карта ляжет. Не угадывает он, что будет, а властной рукою прокладывает твою новую судьбу. И я с ним, милый мой, тягаться не в силах...