Как карта ляжет

– Не могу я так. – Почему? – Потому что не могу – и всё, Арчи, – как следует аргументировать своё нежелание оставить цепь у себя – до тех пор, пока где-то что-то не поменяется, или вообще на веки вечные – у меня не выходило. Но я чувствовал: не моё это. Тяжело. Не справлюсь. Изо всех сил рвался к дубу. Хотелось поскорей вернуть цепь на её законное место и избавиться от тяжкой ответственности. За поздним завтраком я вручил Марте предметы, которые смастерил для неё. Она в порыве благодарности расцеловала меня в обе щеки. Хотела ещё раз разложить для гадания карты, но я её остановил. Вдруг вмешательством своим в предлагаемой кем-то неведомым для меня судьбе. Изумительно вкусными тончайшими блинчиками со сметаной мне пришлось наслаждаться в одиночестве – Арчи отправился допрашивать Софью. Марта, вручив ему ключ от комнаты, где была заперта пленница, тоже куда-то скрылась. Я понадеялся, что всё же она по своим кухонно-уборочным делам заторопилась, как и сказала, а не ушла из-за обиды на меня за отказ от её гадания. Мне и после первой попытки до сих пор не по себе было. Возвратился Арчи раньше, чем я мог предположить, и злой, как чёрт. Впрочем... это же просто фигура речи такая. Злых чертей я ни разу не встречал.Единственный более-менее знакомый мне представитель этой братии – водитель из "Радостного" Гога, он же Гоша – был довольно мил и добродушен. С чего он мне вдруг вспомнился – непонятно. Арчи же был раздосадован дерзким побегом Софьи. Выяснилось, что помог ей не кто-то из её бывшей свиты, а всё тот же очарованный прелестной принцессой разбойник Генри, и сейчас оба были уже очень далеко отсюда. Больше всего возмущало и беспокоило атамана то, что он так и не успел выспросить у "этой нахалки", как он выразился, ничего о том, что касалось чудесного дуба, волшебной цепи, мира во всём мире и, собственно, степени её в этой кутерьме участия. Не сама же девчонка выдумала такую широкомасштабную затею. Или она не та, за кого себя выдаёт, или кто-то руководит её действиями, кто-то могущественный стоит за всем этим. – Не тот ли, кто ведёт мою судьбу, гадая на картах? – осмелился предположить я, связав в своём уме разрозненные события воедино. – Ай, вряд ли! – отмахнулся Арчи с таким видом, будто тайну именно моего появления среди удивительных существ, с лёгкостью путешествующих по сказочным мирам, он знал не понаслышке. Словно сам был как-то причастен к этому. Может быть, и впрямь наша с ним встреча в электричке не была случайной? Не с неё всё началось. И не с разговора ни о чём на вечеринке в квартире общих знакомых, случившегося незадолго до последней в той моей жизни, поистине роковой и судьбоносной поездки. Я же теперь вспомнил тот момент, когда в самый первый раз увидел Аркашу! Рыжий мальчишка в поезде, по-детски неумело утешавший меня, разревевшегося оттого, что потерялась моя Шишка, – ведь это был он, да? Утешения оказались, правда, больше похожи на обидные дразнилки: "Эх, ты, рёва-корова! Разнюнился, как девчонка, смотреть противно". Но дело было, видимо, не в словах, раз я успокоился и, размазав по щекам остатки слёз, отвлёкся на рассматривание красочных картинок в книге сказок, которую сосед по вагону раскрыл передо мной. Забытое на много лет, сейчас это ребячье короткое знакомство почему-то вдруг вспомнилось. Или приснилось, придумалось, а на самом деле и не было в моём детстве попутчика Аркаши с яркой чудесной книжкой? Было или не было... Да, наверное, и неважно, что случилось в прошлом, ведь сейчас Арчи рядом. Впрочем, не совсем рядом со мной он был. Мыслями витал где-то далеко. Поцеловал меня торопливо и снова ушёл: то ли организовывать погоню за беглецами, то ли готовиться за своими головорезами к очередному дорожному грабежу. Со мной планами не поделился, да и не стал бы я об этом слушать. Преступления меня не привлекали, и мне хотелось поскорей перебраться в другой, более спокойный мир, где я бы смог продолжить заниматься ремеслом, а для Арчи нашлось бы вместо разбоя менее кровавое занятие. Если не удастся попасть снова в "Радостный" (честно сказать, я уже утратил надежду вернуться в этот добрый и уютный мир, с которого и начались мои приключения), то... пусть что-то другое будет, новое, трудное, лишь бы мы были вдвоём, лишь бы Арчи стал прежним – да, властным и суровым, но без излишней жестокости, которая, как мне казалось, не была ему присуща изначально и появилась лишь здесь, выработалась под гнётом обстоятельств. Однако нужно ли было задуманное мною совместное наше переселение самому Арчи? Возможно, его как раз всё устраивало: и грабежи, и должность атамана, и вкусные обеды тётушки Марты, и я в качестве не равного ему партнёра, а пленника. Арчи спешил, ему некогда было поговорить со мной. Я не сумел ему объяснить, чем тревожит меня то, что цепь находится у меня. Он, в свою очередь, никак не обосновал, почему запрещает мне пытаться разыскать нужный дуб в лесу самостоятельно. Я слегка обиделся и высказался в том духе, что пусть тогда он запрёт дверь спальни снаружи, и ключ унесёт с собой, если боится, что я тоже сбегу. – Пожалуй, я так и сделаю для твоей же пользы, – рыкнул на меня Арчи, хотя до этого говорил, что отдаст ключ мне, чтобы я заперся изнутри и не открывал дверь никому, кроме него самого и Марты. Спорить уже не было сил. – Делай, что хочешь, – нервно бросил я, вслушиваясь с сердитое лязганье замка. В мастерской я решил успокоить себя кропотливой работой и задумал смастерить что-то вроде того похожего на жёлудь сундучка, в котором я нашёл цепочку. Никакой особой цели у меня не было, но, видимо, подсознательно хотелось снять её с руки, убрать в шкатулку и спрятать в надёжное место. Шкатулка получалась похожей на домик. Увлёкшись работой, я от неожиданности вздрогнул, когда постучали... не в дверь, а в окно. Окошко в мастерской было маленьким и узким, без стекла или чего-то ему подобного, но с кованой решёткой. Вот по этой решётке и похлопали тяжёлой кожаной перчаткой в заклёпках, чтобы привлечь моё внимание. – Добрый день, – произнёс я, удивлённо пялясь на возникшую за окном знакомую физиономию. Только вот не мог сообразить, как обратиться к водителю из "Радостного" Чертовранову. Егор, Гоша, Юрик? Или, в соответствии с местными традициями, – Джордж? Не зря, получается, я о нём сегодня вспомнил! Парень был в шляпе, прикрывавшей рога, в камзоле по здешней моде, в высоких охотничьих сапогах со шпорами и сидел верхом на зависшей в воздухе и с тихим скрипом трепетавшей короткими крыльями длинношеей механической птице. – Поедем, красавчик! – нежданный гость похлопал перчаткой по спине своего неуклюжего гуся-лебедя, приглашая. – Куда? – растерялся я. – К дубу. Ты же хотел. Цепь ведь всё ещё у тебя? Вот и ладненько. – Тебя Арчи прислал? – уточнил я. – Врать не стану – не он, – ухмыльнулся Чертовранов. – Однако... видишь ли, наш Аркадий Павлович под сильными чарами находится и плохо соображает. Вернём цепь – всё устаканится. Может быть, конечно, босс нас с тобой, Ерёма, и отшлёпает за самоуправство, но за правильное решение поблагодарит и премию выпишет. Поверь, я его знаю! Мне было непонятно, о каких чарах этот чёрт на службе говорит, а также почему называет моего Арчи боссом и по какому праву надеется на премию. Я помотал головой, отказываясь от внезапно предложенной прогулки. – Извини, Егор. Я пообещал, что не выйду из комнаты. Уточнять, что дверь на замке, и я здесь словно арестант, не стал. – Так ты и не выйдешь, – расхохотался он. – Ты вылетишь. Соглашайся, зайка. Мы быстро – туда и обратно. А, может быть, действительно – туда и обратно: цепь на законное место вернётся, и с Арчи злые чары спадут. Заметив моё молчаливое почти уже согласие, Чертовранов напряг мускулы и выломал решётку. Встав на подоконник, я боком протиснулся в узкий оконный проём. – Ерёма, что творишь! – забеспокоилась Шишка. – Птаху свою с собой не бери, – посоветовал Егор. – Она у тебя деревянного происхождения, а моя летучая повозка – огненная. Для неё опасно. – Подожди меня здесь, Шишка, – умоляюще пробормотал я. – Если Арчи вернётся раньше меня, скажи ему, что со мной всё хорошо. – Не учи меня врать, – сердито пискнула моя питомица, однако послушно осталась в мастерской. А я, неловко растопырив голые ноги в коротких штанах, устроился на спине гуся-лебедя позади Чертовранова. Летели мы с такой скоростью, что я даже не понял, двигались мы в пределах одного мира или заскочили-таки в какие-то волшебные ворота. Наверное, всё же магическое перемещение было, поскольку приземлились мы у знакомого мне дуба – в Лукоморье. Я бы, наверное, усомнился в своей правоте, подумав, что увиденный мной дуб просто похож на тот, как одна капля воды на другую, если бы с нижней ветки не спрыгнул по-кошачьи мягко оборотень Баюн. – Рад видеть вас, ребята, – он дружелюбно приобнял нас обоих сразу. Заметив цепочку на моём запястье, довольно мурлыкнул. – У, круто! Разматывай, Ерёма: сейчас мы её пристроим. Я послушно принялся снимать с руки драгоценность. Поднёс к стволу дерева – и растерянно оглянулся на кота и чёрта. Что делать с ней дальше? Может быть, магия нужна, а я ничего в этом не смыслю. Сам не знаю, почему я расслабился и перестал следить за тем, что происходит вокруг. Метнулась у моего лица серая молния, ударила-клюнула в руку. Я ахнул и попытался остановить, схватить, но... было поздно. В руке у меня осталось серо-пёстрое птичье перо, а сова с золотой цепочкой в крючковатом клюве стремительно набирала высоту.