Будни

*день свадьбы*

Когда улыбающиеся и пьяно хохочущие Осаму и Чуя, держась друг за друга и спотыкаясь обо всё подряд, уходят в сторону коттеджа, Наоми глубоко и мечтательно вздыхает. Бокал с вином в её руках уже почти опустел, и девушка толкает Джуничиро в бок локтем. — Братец, налей мне ещё, — просит она со скорбным видом, и Танизаки трясущейся от выпитого рукой добавляет красного полусухого в протянутый стакан. — От чего так печалится твоё сердце, красавица? — нараспев тянет сидящий напротив них Мотоджиро. Его лимонный галстук болтается на обнажённой груди и бесконечно привлекает внимание. Наоми польщённо улыбается и коротким жестом машет в сторону удалившихся молодожёнов. — У них же первая брачная ночь, — говорит она. — Это так романтично и прекрасно. Вы представляете, что сейчас будет твориться в спальне? Хор нестройных голосов издаёт понимающее «а-а-а», и Наоми, чокнувшись с сидящей рядом Йосано, делает большой глоток, видимо, поминая собственные мечты о чём-то подобном. К третьему часу ночи за столом под белоснежным навесом почти никого не осталось. Босс мафии, сверкая загадочным взглядом, удалился в неизвестном направлении со старым другом, дабы «обсудить некоторые стратегические моменты». Видимо, деловые переговоры прекрасно проходят в компании бутылки виски и тарелки с закусками, потому что именно их не досчитались потом на банкете. Рюноске вместе с Ацуши организовали в беседке возле дома партию в го. Никто из них, на самом деле, не умеет играть в го, но оказалось, что оба они прекрасно научились рисоваться перед соперником. От начала игры прошло чуть больше получаса, и за это время вынужденные напарники успели допить свои коктейли с ликёром, пройтись по внешности друг друга колкими замечаниями и даже вроде как — по заявлению Кенджи — обняться, пока на фоне из колонок пела Шер. Сейчас же, пока свои лирические баллады заунывно тянет Стинг, на газоне под светом развешенных фонариков в неловком пьяном вальсе кружат Куникида и Хигучи. Оба в светло-голубых костюмах и с растрёпанными волосами, они выглядят как давно потерянные брат и сестра, которые наконец встретились друг с другом, чтобы за парой па обсудить списки и графики. Тачихара вместе с Кёкой, Гин и всё тем же Кенджи устроились клубком на подвесных мягких качелях размером с приличный диван. Подле них, сидя в креслах-мешках, Ранпо и По ведут светские беседы об убийствах за чашечками чая, в которые чья-то щедрая рука прилично так плеснула коньяку. Так и вышло, что сейчас печаль Наоми о прекрасных мужских телах, сплетённых в узах любви и страсти, разделяют только Джуничиро, полуголый Каджии и Йосано с Кое. — Спальня, ах, — глубоко вздыхает Акико, принимая из рук Озаки тарталетку с креветкой. — Моя милая, эти двое уже давно не обходятся только ей, понимаешь? Я бы сказала, что всё начнётся уже в прихожей. Надо быть осторожнее, когда решим пойти спать, и не споткнуться об их разбросанные вещи. — Почему мы вообще это обсуждаем? Все за столом синхронно оборачиваются к Джуничиро. Его скулы алеют маковым цветом то ли от выпитого на спор шота водки, то ли от смущающей темы. — А почему нет? — низким грудным голосом спрашивает Кое, и Танизаки прячет взгляд, когда женщина вновь принимается обмахивать полуобнажённый бюст веером. — Молодой человек, не ты ли буквально два часа назад со своей дорогой родственницей заперся в туалете на втором этаже? — Её просто тошнило, я волосы держал, — бурчит Джуничиро и тут же утыкается лбом в блюдо с картофелем, когда Наоми отвешивает ему сильный подзатыльник. — Ешь молча, — советует девушка и, заплетаясь в собственных ногах, пересаживается поближе к женской половине стола. — Госпожа Озаки, вы ведь их давно знаете? Какими они были раньше? Кое покровительственным жестом гладит зардевшуюся Наоми по голове и театрально ахает, глядя на кружащих вокруг светильников мотыльков. — Буйными, — отвечает она. — Дазай-кун привёл Чую в мафию, когда им обоим было по пятнадцать. И как только его приняли, в Порту начался жуткий бардак. — Я помню это чудесное время! — гаркает со своего места Каджии. Он успел рассеянным жестом вытереть со лба приунывшего Джуничиро соус и сейчас подливает парню лимончело, которым надирался весь вечер. — О, Накахара Чуя был, пожалуй, единственным человеком во всей мафии, кто мог вывести Дазая из себя. Вокруг только щепки летели, стоило им появиться в одном месте! — Впрочем, ничего не изменилось, — Йосано благосклонно принимает из рук Кое ещё одну тарталетку, но вместо неё закидывает в рот кубик льда, выуженный из бокала. — Они уже тогда спали друг с другом? — спрашивает полыхающая смущённым интересом Наоми. — Не совсем, — говорит Кое. — Но мы все видели, что между ними установилась какая-то связь. Был лишь вопрос времени, когда они решат перевести свои склоки на другой уровень. — Я думаю, что их брачная ночь будет просто сказочной, — Наоми мечтательно возводит глаза к пологу навеса. — Посмотрите, как тут красиво. Их наверняка проняло всей атмосферой. С этим спорить никто бы не стал, старания Чуи и Дазая действительно окупились. Двухэтажный коттедж превратился из тайного жилища, куда можно сбежать из города, в целый отдельный мир со своим свежим стриженным газоном, дорожками из светлого камня, букетами лилий повсюду, зажжёнными фонариками и негромкой музыкой. Период активного бедлама уже прошёл, и сейчас здесь царят уют и ночная загадочность. — Ох, я бы с тобой не согласилась, дорогая, — Кое хитро улыбается, чокаясь с Йосано своим бокалом. Она делает большой глоток и вновь раскрывает веер, пряча за ним алые губы. — Я думаю, что их ночь будет страстной и сопернической. — Порванная одежда, летящие во все стороны пуговицы, укусы, засосы, «ах, сильнее, чёрт тебя дери!» — подхватывает Акико. Где-то рядом с ней Джуничиро давится долькой лимона, который всунул ему заботливый Каджии. — А может у них ничего не будет, — откашлявшись, говорит Танизаки и отказывается от ещё одного пирожного с лимонной цедрой. В самом деле, что это за бзик такой на жёлтую кислятину? — Чего вы вообще прицепились к этим двоим? — Твой голос здесь не учитывается, мой юный друг, — наставительно сообщает Мотоджиро, ныряя своим галстуком в чашу с пуншем. — Позволь дорогим дамам помечтать о прекрасном. Наоми показывает Каджии большой палец и вновь поворачивается к Кое, которая уже успела разлить на троих остатки вина из бутылки. — Кто из них сегодня будет сверху? — спрашивает она, и женщины переглядываются, прежде чем заявить в один голос. — Дазай-кун. — Накахара. Глаза Акико широко распахиваются, когда она почти оскорблённо смотрит на новообретённую подругу. — Почему Дазай? — говорит она таким тоном, будто её только что задели до самых глубин души. Кое тонко улыбается, глядя на неё, и отпивает из своего бокала, отправляя следом свёрнутый в трубочку лосось. Наблюдавший за этим Джуничиро нетрезвым мозгом соображает, что ни разу за этот вечер не заметил, чтобы эта мадам взяла в рот хоть что-то не красного цвета. В мафии все что ли какие-то гастрономически повёрнутые? С этой мыслью он поворачивается немного в бок, чтобы посмотреть в сторону беседки, где продолжается безуспешная партия настольной игры. Должно быть, Акутагава и Ацуши уже никогда и не закончат её, так как сейчас они просто сидят, молча и напряжённо глядя друг другу в глаза. «Этим двоим тоже скоро понадобится спальная» — мелькает жутковатая мысль, и Танизаки спешит её запить настойчиво всунутым в руки стаканом с ещё одной порцией бледно-жёлтого напитка производства Каджии. — …и что, что он говорил сегодня об этом? — слышится голос Йосано, и двое оставшихся за столом мужчин невольно прислушиваются к разговору. — Дазай много чего говорит вообще и никогда не делает потом. — Дазай-кун может быть очень продуктивен, если это ему необходимо, — туманно отзывается Кое. — В том числе в вопросах секса. Ах, так речь всё ещё об этом… — Да и к чёрту, — рявкает Акико, хлопнув по столу своим бокалом. У того идёт трещинами и откалывается ножка, но Йосано никак на это не реагирует, видимо, решив вести спор до конца. — Ты видела лицо Накахары, когда мы говорили тост за их интимную жизнь? У него же всё на роже было написано: «Сегодня я трахну этого мудака, который начал ржать в такой момент». — Они могут поменяться, — внезапно говорит успевшая чуть задремать Наоми, и две пары глаз впиваются в неё вопросительными взглядами. — А что? Я уверена, что это произойдёт не один раз за ночь, поэтому успеют всё сделать. Акико и Кое понимающе усмехаются, и они трое чокаются. Танизаки успевает выпить на брудершафт с пересевшим поближе Мотоджиро, пока в его безумно нетрезвой голове крутится страшная мысль: а много ли таких женщин, что в подпитии решают обсудить секс двух мужчин? — Девочка права, — продолжает Кое, когда их бокалы вновь пустеют. Озаки снимает с верхушки заварных пирожных маринованную вишню и погружает одну ягоду за другой в напомаженные губы. — Я бы также не стала отвергать вариант, где они решат использовать свои галстуки в качестве наручников. — Это же дом Накахары? — уточняет на всякий случай Йосано и добавляет: — Здесь точно где-то могут лежать настоящие наручники. — Или верёвки для шибари, — воодушевлённо добавляет Наоми, и они втроём вновь выпивают. После последней мысли о чисто мужском дружеском сексе Танизаки решает отсесть чуть подальше от почти голого Каджии, но с заверением Наоми ему становится не по себе, поэтому он возвращается к подрывнику и тихо интересуется: — Почему они пьют за каждые подобные слова? — Чествуют прекрасный страстный союз наших замечательных главарей, конечно же! — громогласно заверяет его Мотоджиро и, судя по невесть откуда взявшейся бутылке лимонного ликёра, предлагает тоже этого отпраздновать. Танизаки, до этого уверенный, что ему хватит на сегодня, решает, что слишком трезв для подобных разговоров и протягивает пустой бокал Каджии. На импровизированном танцполе, тем временем, лиричная музыка сменяется на что-то более бодрое, и Куникида, заплетаясь в длиннющих ногах, кружит по траве улыбающуюся Хигучи. Джуничиро бы хотел присоединиться к ним и выкинуть из головы все мысли о том, чем сейчас могут заниматься Чуя и Осаму, но в пару бы пришлось взять Каджии, и этот вагон всенепременно сошёл бы с рельс. Не хватало ещё потом слушать за спиной теории о его бисексуальности. — Нет, нет и ещё раз нет, — разговор за столом по-прежнему не сбавляет обороты. Йосано, добившая-таки свой стакан о стол, сейчас держит в руках открытую бутылку, из горла которой продолжает напиваться. — Без презервативов, это же очевидно! — А минет потом как делать? — Солнце, — участливо улыбается Кое, приобнимая Наоми за плечо. — Ты совсем ничего не знаешь о настоящей любви. — Эй! — Без обид. Я имею в виду, что такие вещи не могут помешать процессу, понимаешь? — А… — И римминг все ещё существует, да. Под очередной звон трёх бокалов Джуничиро решает, что ему всё же опасно здесь находится для собственного же душевного равновесия, поэтому он решает прогуляться в округе. Судя по лицу Каджии, его как раз в беседе ничего не смущает, так что приходится искать себе более адекватную компанию. В беседку Танизаки предусмотрительно не идёт, подозревая, что там могут заниматься своими, э, делами Ацуши и Рюноске. Да и сложно было бы навестить новый Двойной Чёрный: гигантский полог Расёмона облепил со всех сторон деревянную постройку, и за чёрной завесой может сейчас происходить что угодно. Своей конечной точкой Джуничиро выбирает компанию Ранпо и По, которые выглядят всяко адекватнее всех остальных. — Можно к вам? — с надеждой спрашивает он, и Аллан радушно машет рукой. — Там всё совсем плохо. — Они обсуждают первую брачную ночь Дазай-куна и Чуи-куна? — спрашивает Эдогава. Танизаки даже не удивляется чужой догадливости: величайший детектив пока не настолько пьян, чтобы растерять в потёмках свою сверхдедукцию. — Скоро начнут делать ставки, вот увидишь. Он оказывается прав. Пока Джуничиро, прислонившись спиной к занятым качелям, начинает сонно клевать носом, жаркое в прямом и переносном смысле обсуждение не затихает, медленно перетекая в денежный эквивалент. — Значит, ты ставишь сто йен на то, что будет пет-плей, — уточняет Йосано, беря из рук Наоми деньги, которые та достала из клатча. — А я, пожалуй, докину свои пятьсот. Уверена, что всё дойдёт до секса в душе. — Тысяча на коленно-локтевую, — добавляет от себя Кое. — Жульничество! Это один из самых очевидных вариантов! — А разве его кто-то запрещал? — Тогда, — провозглашает Наоми, вытряхивая все оставшиеся деньги. В её сумочке хранились в том числе и купюры брата, но тот будет только счастлив назавтра узнать, что своими стараниями девушка их преумножила. — Ставлю четыре тысячи йен на миссионерскую. — Так, ставки больше не принимаются, — выносит вердикт Озаки, принимаясь подсчитывать горку бумажек и монет на столе. — Итого у нас, милые дамы, почти десять тысяч на следующий список: порванная одежда, минимум три оргазма за ночь от каждого, секс в душе, секс на кухне, минет — тут мы не определились с количеством раз, так что пусть будет больше одного… — Пет-плей, римминг, несколько разных поз, — завершает за неё Акико, потирая руки. Наоми смотрит на приличную кучку денег и задумчиво мычит. Когда на неё вопросительно смотрят, девушка пожимает плечами и неуверенно спрашивает: — Вы думаете, они успеют всё за одну ночь? Кое и Акико понимающе переглядываются и допивают по очереди из бутылки остатки вина. — Это же легендарный Двойной Чёрный, — говорит Йосано и разводит руками с улыбкой. — Они на всё способны. В это же время, в полутьме спальни, Чуя, замерев напротив огромной кровати, мнётся и не знает, как сказать то, о чём думает большую часть этого вечера. Рядом с ним в таком же молчании застыл Дазай, и по его лицу мало что можно понять: настолько много на нём эмоций. Нарушают тишину одновременно. — Слушай… — Знаешь… Они смотрят друг на друга почти в ужасе, и Осаму, явно не выдержав, кивает. — Давай ты первый. Чуя кусает нервно губы и вновь переводит взгляд на расправленную постель, которая сейчас вызывает только одно явное желание. — Я подумал, — начинает он тихо и, собравшись с духом, предлагает: — Давай просто ляжем спать? Я дико устал, честно. — Боже, да, — Дазай с облегчением смеётся и принимается срывать с себя надоевший за целый день костюм. Рядом этим же занимается Чуя, очевидно повеселевший после того, как смог сбросить с себя такой груз. Брачная ночь или нет, они оба хотят просто заснуть и, возможно, подрочить друг другу на утро, без всяких этих заморочек с душами, подготовками и прочими инсинуациями. Когда, оставшись в неглиже, они заваливаются на потрясающе прохладные простыни, Осаму невольно замирает на несколько мгновений, ожидая, что Чуя по привычке закинет на него руку и ногу в самой удобной позе. Но Накахара вместо этого раскидывает конечности в разные стороны, застывая звёздочкой. — Только не обнимай меня, — просит он с закрытыми глазами и блаженной полуулыбкой. — Мне жарко. Дазай на своей половине кровати делает то же самое и глубоко вздыхает. В этот момент ему более, чем понятно: Чуя всё-таки идеальный выбор на роль бывшего парня и нынешнего мужа.