Будни

Лёжа в спальном мешке в цветочек и сканируя мутным взглядом потолок над собой, Куникида ловит определённые флешбеки. Каких-то пару месяцев назад ему довелось точно так же валяться на полу и смотреть, как перед похмельным взором в неясном танго кружатся светильники. В какой-то степени даже это было лучше, и Доппо признаёт, что готов страдать от алкогольного синдрома хоть всю жизнь, лишь бы это происходило в тишине. — Ты загадала Хироцу? Кто вообще загадывает Хироцу? — Ацуши смеётся и снимает со лба жёлтый стикер с именем предводителя Ящериц. — Ты же угадал, значит, всё правильно сделала, — спокойно отзывается Кёка. На её лбу висит постепенно сползающая бумажка с выведенным «Мадам Тюссо», но загадавшая её Наоми начинает сомневаться в своей фантазии. Доппо уже не пытается даже что-либо говорить. Он просил, умолял, надевал беруши — делал, словом, всё, чтобы во втором часу ночи неугомонные подростки заткнулись, просто легли спать, и наступила блаженная тишина. Но, видимо, дневные события их уж слишком раззадорили. Случилось всё быстро и очень прозаично: общежитие Агентства затопило из-за прорванной трубы, когда там никого не было. Балки, полы и стены разбухли, в помещениях установилась жуткая сырость, а большинство вещей оказались утоплены в воде. Доппо только злорадно подумал, что не зря не стал покупать новую технику в свою каморку, иначе сейчас бы всё стало только печальнее. Нужные службы и ремонтники пообещали приехать завтра и крайне сочувствующими голосами предложили переночевать где-нибудь ещё. Это и привело к тому, что два спасённых спальных мешка, один футон, сухие подушки и кое-какие запасные вещи, размещённые на полу в офисе, стали пристанищем для большинства членов Агентства на одну ночь. Куникида, честь и хвала ему за правильный режим, даже в таких условиях решил не пренебрегать вечерними ритуалами, поэтому, почистив зубы и переодевшись в спальное, улёгся в свой мешок, сложил рядом очки, телефон и «Идеалы» и задремал. Чтобы проснуться буквально через полчаса, когда Ацуши заявил: — Простите, но я не могу уснуть. Непривычно. Может сыграем во что-нибудь? Брат и сестра Танизаки, Кёка, Кенджи и Ацуши успели уже сложить самолётики из черновиков отчётов, угадать животных по издаваемым звукам — у Миязавы, к слову, очень странные представления о том, как звучит выхухоль, — попробовать «Правду или действие». Куникида же надеялся только на то, что рано или поздно эти дети успокоятся и решат пойти спать. Но проходит один час за другим, а бурные разговоры не заканчиваются. — Давайте рассказывать страшные истории? — предлагает Кёка, сняв со лба Мадам Тюссо. — Ой, я не люблю ужастики, — притворно хнычет Наоми, но следом картинно приваливается к плечу Джуничиро и заискивающе улыбается: — Ты ведь спасёшь меня от монстров, братик? Лицо у Танизаки делается очень сложное. — Конечно, — нервно отвечает он и чуть отстраняется, чтобы ему под домашнюю футболку прекратила лезть чужая ладонь. — Я первый! — горланит Кенджи, и Куникида, отвернувшийся от них, стискивает зубы. Это будет долго. — Однажды я ходил в лес за цветами для бабули Отоме из своей деревни. Это нужно было делать ранним утром, чтобы бутоны не успели полностью распуститься и простояли в вазе дольше. Было очень сыро и ещё темно, но я всё шёл и шёл, пока не увидел нужную мне поляну. Я хотел подойти, но увидел, что на другой стороне стоит чья-то фигура. — У неё были длинные руки и ноги? — тихо спрашивает Кёка, подавшись вперёд. — Огромные гнилые зубы? — подхватывает Наоми. — Чёрные провалы глаз? — сжимает кулаки Ацуши. Кенджи оглядывает их с лёгким изумлением. — Нет. Это был старик Сасара из деревни. Юные детективы раздосадовано стонут и отстраняются. — И в чём тут страх? — спрашивает Джуничиро, на что Кенджи коротко, но очень внушительно вскидывает руки. — Он никогда так рано не просыпается. Оказалось, что он решил свататься к бабуле Отоме и тоже пришёл за цветами. Жуть! Предложившая идею Кёка вздыхает, подбирая под себя ноги. Да уж. Если она начнёт рассказывать что-то из мафиозного прошлого, впечатлительный Миязава больше никогда не уснёт. — Давайте я попробую? — предлагает Танизаки-старший. — Давайте вы все замолчите и ляжете спать, — пытается из своего мешка рявкнуть Доппо, но ему веско сообщают, что никто здесь не может уснуть, и с этим приходится согласиться. У него это чужими стараниями тоже не выходит. — Рассказывай, братик, — предлагает Наоми и вновь жмётся к брату. — Ну, — тянет Джуничиро и чешет затылок. — До Агентства я подрабатывал курьером в одной доставке. Однажды мне к концу смены пришёл заказ — отвезти еду почти на другой конец города. Это был дорогой район с высокими зданиями почти на границе Порта. Когда я приехал по адресу и поднялся по лестнице, то понял, что в доме очень тихо. Горели лампочки в коридорах и даже где-то гудел кондиционер, но в остальном — жуткое беззвучие. Я подошёл к нужной квартире, нажал на звонок. Очень долго никто не шёл к двери, и я подумал, что, возможно, ошибся. Но потом оттуда раздался тихий голос. — Что он сказал? — Ацуши вновь подаётся вперёд, вцепляясь дрожащими пальцами в пижамные штаны. Джуничиро громко сглатывает и смотрит в ответ огромными глазами. — Он сказал, чтобы я оставил заказ на полу и уходил. Мне показалось, что он мне угрожает, это были такие странные интонации. Я ни разу после этого не слышал подобного. Когда я положил пакет на входной коврик и отошёл, то понял, что хочу увидеть заказчика. Я спрятался на лестнице и выглянул из-за угла. Дверь открылась, и… — И? — Я увидел огромную чёрную руку с острыми как бритва когтями. Мне казалось, что от неё исходит густой тёмный пар, так странно и плавно она двигалась. Чудовище схватило пакет и утащило его в квартиру, а ручку двери закрыло длинное щупальце, похожее на толстенный кол. Я бежал оттуда так быстро, как мог. Вздохнув, Танизаки откидывается назад и упирается руками в пол. — Братик тогда несколько ночей не мог уснуть, — сочувственно добавляет Наоми и гладит того по рыжим волосам. — Это и правда жутко, — присвистнув, говорит Кенджи, а Кёка молча кивает в знак согласия: даже ей это кажется неприятным. И только Ацуши, неловко потирая белый затылок, думает, сообщить ли Джуничиро, что он знает о таинственном заказчике. Болеющий Акутагава напрочь отказывается готовить, когда его покидают все силы, поэтому заказывает на дом еду и предпочитает даже не показываться курьерам, чтобы те не испугались посеревшей сопливой морды. — Я давно пережил это, но мне до сих пор интересно, кто это был, — произносит Танизаки через какое-то время. — Если бы я его встретил, то попробовал бы поговорить. Может, это и правда было неизвестное существо, но оно было злым из-за голода? «Это неизвестное существо может игнорировать собственный голод целыми сутками» — уныло вздыхает сам себе Накаджима, а вслух с осторожной улыбкой заверяет Джуничиро: — Уверен, что так и есть. Кёка-чан, а ты не хочешь рассказать свою страшилку? Изуми сверлит его в ответ нечитаемым взглядом, потом складывает ноги в странный узел. И как вообще можно так сидеть, если у тебя левая пятка едва ли не где-то под рёбрами? Кёка начинает говорить так тихо, что все невольно приближаются к ней. Куникиде же даже этот шёпот словно бой в колокол над ухом. — Однажды, одна девочка вернулась домой из школы раньше обычного. Её всегда встречали с горячим обедом и объятиями, но в этот раз в квартире было совсем тихо. Едой не пахло. Никто не звал её по имени. Она решила сама позвать маму, и та отозвалась из соседней комнаты. Она сказала девочке переодеться и идти к ней. Когда девочка открыла шкаф, на неё вывалился труп с перерезанным горлом. Это была её мама. Изуми резко замолкает и в каком-то ожидании оглядывает детективов. Ацуши не уверен, как выглядит сейчас сам, но, судя по лицам обоих Танизаки и Кенджи, они все в лёгком шоке и даже ужасе. — Какой кошмар, — произносит наконец Наоми. — Зачем ты рассказала именно эту историю? Мы же теперь не уснём точно. — Но смысл ужастиков в том, чтобы они пугали, — резонно замечает Кёка, и все кривятся. Бетонная логика, не поспоришь. Куникида надеется в душе, что изумительная история Кёки настолько впечатлит всех и собьёт бодрое настроение, что они решат чинно-благородно улечься и попытаться заснуть. Однако спокойствие длится всего ничего, потому что да, Дазай точно знал, что делал, когда тащил добросердечного Накаджиму в Агентство. Этот парень умеет находить выход из любой ситуации. — Подождите, — говорит Ацуши спустя минуту тишины. — Но разве существо, притворившееся матерью девочки, не глупо поступило? Оно само предложило ей переодеться и спрятало при этом тело в шкаф. — Точно! — подхватывает бодро Кенджи. Его звонкий голос как будто даже вибрациями отскакивает от поверхностей, и усиленные волны забиваются в уши Доппо. Господи, ему больно в мозг. — Монстр мог просто позвать девочку к себе, — задумчиво произносит Наоми. — Тогда эта история не была бы такой страшной, — замечает Изуми, и Танизаки-младшая согласно кивает. — Нужно, чтобы девочка обнаружила труп в другом месте. — В холодильнике? — предлагает Ацуши. — Нет, тогда опять же истории не случится, потому что девочка сама туда не посмотрит, а предлагать ей это делать бессмысленно, — подмечает Джуничиро. — Он может упасть на неё прямо с потолка, хрясь! — восклицает Кенджи и с оглушительным грохотом хлопает по полу. Куникида жмурится и скрипит зубами. — Это забавно, но глупо. Мы не знаем, может ли монстр прицепить свою жертву на потолок. А значит, это выглядит как странная запутанная логика. — Под диваном… — Расчленённое тело… — Может, отражение в зеркале… — Да господи, вы же детективы! Все синхронно оборачиваются к Куникиде, который одним махом вскакивает на ноги и гневно шипит на попытку что-то у него спросить. Его светлые волосы похожи на сбившуюся солому, а на лице такая боль и злоба, что Доппо даже жалко становится. — Куникида-сан, мы можем быть тише, — неуверенно предлагает Ацуши, но Куникида только всплёскивает руками. — Да неужели?! Я сомневаюсь, малой, вы уже который час не затыкаетесь! Пусть мать девочки будет жива, и когда девочка зайдёт домой и её позовёт монстр, из другой комнаты раздастся голос матери. Он скажет: «Не ходи туда». Лицо Накаджимы за секунды сменяет выражения вплоть до восхищённого, да и остальные выглядят поражёнными. Даже Кёка, призадумавшись на мгновения, кивает чему-то своему, видимо, соглашаясь. — Куникида-сан, это гениально! — доверительно сообщает ему Кенджи и вновь это делает так громко, от чего Доппо хватается за волосы. Пятёрка детективов, открыв рты, наблюдают, как он подбирает с пола очки, «Идеалы» и свой мобильник и, не сказав ни слова, вылетает за дверь. Даже звуки его шагов, кажется, источают ярость, и Накаджима, виновато потупив глаза, спрашивает: — Может, правда ляжем спать? Доппо же, выскочив в ночную прохладу, понимает, что возвращаться в промозглое общежитие нет смысла, а больше особо и некуда податься. Тем более в его виде. Аллан По, возможно, не откажет, но у него сегодня гостит Ранпо, и эти двое наверняка не спят. Йосано вроде говорила, что собирается прогуляться и выпить с Кое, но они тоже рано или поздно пойдут к кому-нибудь домой, а портить настроение своим присутствием Куникида не желает. У кого он бы точно смог поспать без угрозы для здоровья и финансов?.. Внезапная догадка — спорная, но всё же — осеняет его, и Куникида, набирая одной рукой номер такси, второй просит надписью на странице «Идеалов» выдать ему походный плащ. Как раз идеально свёрнутый в упаковку размером с ладонь. Спустя полчаса Доппо, помявшись на чужом пороге, всё же собирается с духом и звонит в дверь. Ему очень хочется верить, что даже если хозяин жилья уже спит, то он из добрых побуждений не решит отправить на тот свет своего вроде как товарища. — Кого принесло в такой час, совсем уже слетели с катушек… Следом за явно недовольным и заспанным голосом слышится щелчок замка, и дверь открывается. На пороге стоит взлохмаченный и помятый сном Чуя, потирающий полуприкрытые глаза. Доппо на автомате фиксирует то, что Накахара надел футболку, а не вышел голым, и это говорит многое о нём. А потом, прочистив горло, говорит: — Привет, Накахара. Прости за столь поздний визит, но мне очень нужен твой диван. Чуя медленно моргает и чуть хмурит брови. — Чего? — осторожно переспрашивает он и мотает рыжей головой. — Погоди, ты мне снишься? — Надеюсь, что нет, иначе у нас с тобой очень странные сны, — раздаётся ещё один голос, и над макушкой Чуи появляется улыбающееся, хоть и явно уставшее лицо Осаму. — Привет, Куникида-кун. Наш весёлый отряд тебе так и не дал уснуть? Куникида вздыхает отчаянно. — Нет, они постоянно разговаривают и… Подожди, — Доппо резко замолкает и настороженно смотрит Дазаю в глаза, — а откуда ты знаешь, что мы ночевали в офисе? Только не говори, что ты причастен к затоплению общежития?! Дазай, ни на секунду не сменив ширину собственной улыбки, чуть жмурится. — Это обидно, Куникида. Мне Ацуши-кун написал. И вообще, я похож на человека, который бы затопил целое здание? — Да, — говорит Чуя и широко зевает. С хрустом захлопнув челюсть, он смотрит наверх, ловя возмущённый взгляд Дазая. — Миссия в Икебукуро, семь лет назад. Осаму, видимо, всё поняв, хмыкает и чуть пожимает плечами, мол, ты прав. — Вы дадите мне у вас переночевать? Пожалуйста, — устало просит Доппо. В другое время он, возможно, попросил бы рассказать подробнее об Икебукуро, о затоплении зданий и прочих миссиях из жизни Двойного Чёрного. Но сейчас он готов воспринимать только одну черноту: за собственными закрытыми веками, когда наконец уснёт. Чуя, заметив эту обречённость, отходит на шаг в сторону и жестом предлагает войти. Они с Дазаем идут следом, пока Куникида огибает предметы мебели и почти добирается до прекрасного кожаного дивана, но Осаму кладёт руку ему на плечо и кивком указывает на неприметную дверь в углу гостиной. — Там гостевая спальня, удобнее будет. Хороших снов, Куникида-кун, не смей нас будить. Чуя на прощание машет рукой, и Осаму уводит его за собой следом в сторону полуприкрытой двери. Куникида с почти что трепетным ожиданием заглядывает в отведённую ему комнату и обнаруживает там потрясающую кровать. Самую обычную, если совсем честно, но она выглядит сейчас настолько великолепно и маняще, что ему больше ничего уже не нужно. Он игнорирует любую другую мебель, вешает на край дверцы шкафа плащ и падает на матрац, заворачиваясь в свежие простыни. Какие-то минуты он ждёт, что сейчас за стенкой женатая пара решит заняться тем, чем, как он предполагает, занимаются Дазай и Чуя наедине. Но, не дождавшись ни одного стона или скрипа, он проваливается в блаженную тьму. Чтобы на следующий день прийти на работу в хорошем расположении духа и даже не отчихвостить юных коллег. Пока могут, пусть развлекают себя днями и ночами. А вот ему показан регулярный крепкий сон.