Будни

То, что в отношениях Двойного Чёрного наступил новый этап, вовсе не означает, что они никогда не ссорятся. Если в паре случается разлад, это очень часто у обоих по лицам можно прочитать. А иногда буквально — по лицам. — Спасибо, что спросили, я в порядке, — отмахивается Дазай и подпирает рукой щёку. После — гневно шипит и просто отворачивается от офиса, со всех сторон которого на него пялятся. — Нам так не кажется, — произносит Йосано, присаживаясь на край его стола. — Уж не Чуя ли тебя так поцеловал утром? — Госпожа Йосано, это не поцелуй, это след от удара! — бодро сообщает ей Кенджи, и Акико снисходительно улыбается ему, а потом вновь пристально смотрит на молчащего Дазая. Ацуши перестаёт раскладывать вместе с Ранпо стеклянные шарики по цветам и подсаживается ближе к наставнику. Да, он сразу почуял неладное, стоило только Осаму войти в офис без всякого приветствия. А когда скинувший на вешалку плащ Дазай повернулся, так сказать, рабочей стороной, всё стало на свои места. Его лицо украшал наливающийся фиолетово-красным фингал, который даже издалека смотрелся болезненно. Ацуши, правда, сперва решил, что лезть в это не станет: Акутагава тоже по-прежнему размахивает конечностями по поводу и без, и мало ли чем взрывного Накахару в этот раз оскорбили. Но когда Йосано завела разговор, стало понятно, что оставаться в стороне нет смысла. — Дазай-сан, — говорит Накаджима, склонив голову на бок. — Вы расскажете нам, что случилось? — Ацуши-кун, — бубнит ему из-за прикрывающей лицо руки Дазай. — Даже если по какой-то причине захочу — не скажу. Какое вам всем дело? — Ну понятно, — тянет со своего места Эдогава, пальцем подталкивая розовый шарик к остальным. У него на столе уже собралось маленькое хрустальное воинство, красиво переливающееся разными оттенками. — Вывел из себя Мистера Шляпку и теперь не хочет признаваться. — Очевидно, — поддакивает ему Акико, вздохнув. — Дазай, ты просто ребёнок. Ну ударили тебя за дело, чего же не выговориться? Дазай даже ладонь убирает в сторону, чтобы расширившимися от удивления глазами посмотреть на них. Ну, как глазами, больше одним: второй у него плоховато открывается из-за налившейся опухлости. — Вы серьёзно? — задыхаясь от возмущения, спрашивает он. — А почему вы решили, что я довёл Чую? — Вы можете довести кого угодно, — с осторожной улыбкой поясняет Ацуши и поднимает руки в защитном жесте, стоит Дазаю посмотреть на него. — Ну правда, Дазай-сан, Вы не можете делать вид, что не знаете, о чём мы говорим. Осаму откидывает голову на спинку стула и печально вздыхает. — Как ужасно. Потратить годы жизни на работу в такой среде и понять, что твоего мужа любят больше, чем тебя. А он при этом мафия. — Ты тоже мафия, — говорит Акико. Осаму поднимает указательный палец. — Бывшая мафия, попрошу. За что вы так со мной жестоко? Да хотя бы ты, Йосано? Акико, улыбаясь ему, присаживается поудобнее. — Ты неплохой человек, Дазай, уж поверь, и мы все тебя любим. Но давай смотреть правде в глаза: ты жутко бесишь временами. Неудивительно, что Чуя в итоге тебя приложил. Бить своих любимых, конечно, дело неблагодарное, но я даже не удивляюсь. Что ты ему сделал? — Ничего! — возмущается Осаму, и Ацуши издаёт странный задушенный звук, будто пытаясь спрятать смешок. — Пошутил про рост, — выдвигает предположение Ранпо, и поскольку к его словам прислушиваются буквально всегда, Акико согласно кивает под разочарованный стон Дазая. — Ты абсолютно его не ценишь, Дазай, — наставительно сообщает она. — А стоило бы. Чего тебе вообще надо? Чуя красивый, сильный, умный, галантный, при деньгах и статусе. С жиру бесишься? — О, — лицо у Дазая странно кривится, а потом на губах расцветает ехидная улыбка. — А я, значит, тролль при принцессе. Прекрасно, Йосано. И с каких пор ты с мужчинами водишься? Акико снисходительно треплет его по волосам. — Ни с каких. Но если бы я была его женой, точно бы ценила. Дазай громко прыскает, а потом оглушительно хохочет и даже бьёт ладонью по столу в припадке. Детективы пережидают эту истерику, и не зря. Утерев выступившие от смеха слёзы рукой, Осаму щурится. — Ну расскажи мне, дорогая, как бы ты с ним уживалась? Йосано, его веселья не разделяя, всё же улыбается и загадочно возводит глаза к потолку. — Дорогая, я дома! — С возвращением, дорогой. Как прошёл твой день? — Не столь важно, всего несколько дел пришлось решить, — Чуя чуть склоняется, чтобы поцеловать протянутую ладонь в дрогнувшие бледные пальцы. — Наверняка ты работала гораздо дольше. — Вовсе нет, — Йосано благосклонно улыбается. — Однако у меня вскоре ночная смена в больнице, такова доля. — Не беспокойся, родная. Пока тебя не будет, я присмотрю за домом. — И ужин приготовишь. — Разумеется. — Я люблю тебя, — Акико, нежно улыбнувшись, мягко отводит рыжие пряди в сторону и целует подставленный лоб. Дазай вновь разражается оглушительным смехом, и Йосано прикрывает рот. Она только собиралась описать все дальнейшие действа. Это даже немного обидно: вопреки расхожему мнению, внимание адекватных мужчин она может оценить, а Чуя — как раз из таких, и того заняло вот это хамло в бинтах. — И чего веселишься? — спрашивает она, опасно наклонившись. — Йосано, дорогая, — сквозь хрюканье бормочет Дазай, — а мы точно об одном и том же Чуе говорим? — Хотите сказать, всё было бы не так? — спрашивает подсевший ближе Кенджи. Осаму отчётливо фыркает и крутится на своём стуле, подняв руки к потолку. — Очевидно! Я расскажу, как было бы. — Йосано, чёрт, извини, что разбудил. — И где тебя носило в шестом часу утра?! Чуя раздражённо вздыхает, сбрасывая на пол плащ. — В доках. Опять какой-то ублюдок пытался толкнуть оружие из-под полы. Есть хочу и спать. — Я не готовила, это не моя обязанность. — Не твоя, но можно же это делать по очереди, да?! — У меня была вечерняя смена в больнице! — рявкает Акико и вонзает в дорогущий стол нож. — А у меня хреновы контрабандисты, я что, должен был прямо там со сковородой носится?! — Твоя работа — хрень полнейшая, сколько можно?! — Ох простите, моя госпожа, что я не приполз к Вам ровно в шесть, надо было сказать Мори-сану, что я не пойду ловить его чёртовых бизнесменов! Меня, видите ли, дома жена ждёт любимая! — Ты всё переворачиваешь! — А ты мозги выносишь. — Стоп! — рявкает Акико, взмахнув руками. — Я никогда бы себя так не повела. — Ой ли? — саркастично приподнимает брови Дазай. — Даже если бы он так каждую ночь пропадал? Чуть не забыл: он может вернуться едва живым в любой день и твоих историй про «беречь себя» даже слушать не пожелает. Йосано вздыхает и скисает от его слов, чуть сгорбившись. Да уж, работа у Накахары неблагодарная, того и глядишь — вернут домой в запаянном гробу, из которого даже она не вытащит. Как Дазай может так спокойно его везде отпускать… — Хорошо, но ведь кроме работы есть и другие дела? — неловко интересуется Ацуши, и Дазай с Йосано внимательно смотрят на него. — Например, совместные хобби. — Ты тоже хочешь представить себя на моём месте? — с улыбкой спрашивает Осаму. — Я обязательно передам Акутагаве-куну. — Нет же! — яростно всплёскивает руками Накаджима, а потом, стушевавшись, добавляет: — Но если попробовать… Он что-то мычит себе под нос, а потом коротко взмахивает рукой. — Чуя, я принёс паззлы! — О, сразу на пять тысяч деталей? — улыбается Накахара. — Давай съедим очадзуке и начнём их собирать! — Паззлы, Ацуши-кун, ты серьёзно? — хихикает Осаму. — Это ещё бредовее, чем представления Йосано. Чуя не складывает паззлы. Ацуши мнётся, хмурится, хрустит суставами пальцев, а потом издаёт «о!» и вновь принимается за рассуждения. — Мы посмотрим сегодня «Мальчика и щенка»? — Конечно, для тебя — что угодно, — нежно улыбается в ответ Чуя. — «Мальчика и щенка» мы правда смотрели, но только после того, как я его заставил признаться, что ему это нравится, — хмыкает Осаму и стучит пальцами по столу. — Ацуши-кун, да в твоём представлении Чуя — это девочка лет пятнадцати, с которой вы будете за ручку гулять и кушать конфетки. Боюсь спросить, но как к этому относится Рюноске? Накаджима захлёбывается словами и отводит взгляд. — У нас…другие отношения, — тихо произносит он. — И у нас другие, — кивает ему Осаму. — Не знаю, может, тебе стоит напомнить, но чиби-мафия вовсе не ванильная крошка с сахарной ватой вместо мозгов. Этот агрессивный комок собачьей шерсти может буквально сломать тебе руку при желании. — Он не стал бы этого делать, если бы Вы постоянно его не цепляли! — весело возражает Кенджи. — Чуя-сан очень милый и добрый! Он меня в воздух поднимал. — А как ты себе представляешь отношения с Чуей? — интересуется Дазай, на что Миязава довольно улыбается. — Ах, Чуя-сан! Посмотрите, какие у этого котёнка прекрасные усы, давайте возьмём его себе? — Конечно, Кенджи-кун, сколько угодно. — А взгляните на эту птичку! Какие красивые перья, давайте и её приютим? — Обязательно, Кенджи-кун. — У этой коровы такие печальные глаза, мы же возьмём её домой, Чуя-сан? — Разумеется, Кенджи-кун. — Так, Кенджи, даже для меня это дико, — вдруг обрывает его Йосано. — Для Чуи тоже, — улыбается Осаму и смотрит на сияющего Миязаву. — И с чего ты решил, что он будет у себя содержать зоопарк? — Он добрый, — безапелляционно заявляет сияющий мальчик, а потом загибает пальцы: — А ещё у него есть деньги и большой дом, для всех бы места хватило! Дазай тяжко вздыхает, видимо, силясь подобрать нужные слова. Он неосторожно чешет щёку и зло шипит, когда цепляет пальцами полыхающий фиолетовым синяк. — Дом большой, да, только Чуя точно бы не стал пускать туда толпу животных. Ему как память дороги чистые полы и целая мебель, поверь мне. — Тогда он мог бы всех поселить в том загородном доме, где вы праздновали свадьбу, — не унывает Кенджи. — И привозить меня туда, чтобы я ухаживал за животными. — Привёз и оставил бы там, — кивает Дазай, но Миязаву это, кажется, не смущает: он весь в мыслях о том, как было бы прекрасно иметь летающего партнёра с загородными домами. — Ну а ты, Ранпо-сан? — спрашивает Йосано, вошедшая во вкус. — Считаешь, что смог бы лучше управиться с Чуей, чем Дазай? Эдогава, смахнувший уже со стола свою плеяду шариков, теперь надкусывает невесть откуда взявшийся батончик. — Разумеется, — спокойно отзывается он. — Во-первых, я умнее, чем вы все вместе взятые. Во-вторых… — Первого достаточно, — обрывает его Осаму и видит редкое: у Ранпо совсем немного приоткрываются глаза, недобро сверкнувшие зелёным. — Чую нужно уметь слушать, а не только говорить. — Ты просто говорить не умеешь, — наставительно поправляет его Эдогава. — Вот, как было бы у меня… — Чуя, я вижу по твоей рубашке и пятну на туфлях, что ты шатался по болотам на сегодняшнем задании. Так что я тебе крайне сочувствую. В качестве поощрения, я купил торт. — Спасибо, конечно, но торт-то где? — Я его съел. После тяжёлого дня тебя должно порадовать, что твой муж, то есть я, был сегодня крайне счастлив. — Вот именно за такие шутки, — кивает Дазай, — я обычно и отхватываю по рёбрам. — Это не шутка. — В этом и проблема. Входная дверь офиса громко хлопает, и на пороге появляются смеющиеся Харуно и Наоми. Посиделки в кафе на первом этаже им явно пошли на пользу: девушки выглядят довольными и что-то бурно обсуждают. — Наоми-сан, Харуно-сан! — зовёт Ацуши, и те с улыбками подходят ближе. — У нас к вам вопрос: как вы считаете, Дазай-сан — хороший муж? Наоми удивлённо округляет губы и смотрит на подмигнувшего ей Осаму. Харуно оглядывает собравшихся и неловко заправляет прядь волос за ухо. — Ну… — тихо начинает она, — я думаю, что да. А почему вы спрашиваете? — Они все считают, что лучше знают Чую-куна и смогли бы выстроить с ним такие отношения, чтобы их не били, — говорит Осаму и тычет себя пальцем в разбитую скулу. — Ох, — взволнованно произносит Наоми. — Вам больно? — Уже нет, мне весело. Так что там с Чуей? Девушки переглядываются, и Наоми заметно мнётся, пальцами перебирая край своей рубашки. — Дазай-сан, только не обижайтесь, но Вы правда перебарщиваете, — говорит она. — Если бы я была на Вашем месте, то оценила бы такое тёплое и любовное к себе отношение и… — И? — подначивает её Акико. Щёки у Наоми пунцовеют. — Я не думаю, что дело бы дошло до драки, если бы вы могли решать свои споры в постели, — заканчивает она. — Наоми! — задушено вскрикивает Харуно, но по её лицу видно, что она тоже об этом подумала. — Как иронично, — усмехается Дазай и разводит руками, когда на него смотрят все присутствующие, — ведь травму я получил именно в кровати. В кабинете повисает неуютная тишина. Жаль, что Фукудзавы сегодня нет в здании, иначе его кормление шредера могло бы хоть как-то скрасить этот гнетущий эффект. — Так, Дазай, мы правильно поняли, что Чуя бил тебя в постели? — осторожно спрашивает Йосано. Она звучит уже не так весело, в её голосе проявляются стальные непримиримые нотки. Дазай кивает ей с обезоруживающей улыбкой, и Акико со свистом втягивает в себя воздух. — Дазай-сан, и как Вы с ним живёте? — произносит Ацуши. Его неприятно покоробил этот новый факт, и сейчас он уже не понимает, как относится к Чуе. Он, конечно, взрывной человек, но рукоприкладство во время интима… И Дазай точно не любит боль, значит, это было против его воли?.. — Тебя бьют, он приходит домой чёрт пойми как и когда, трясётся над своей драгоценной квартирой, не может спокойно проводить время за милыми хобби, — перечисляет Акико. — И какого чёрта? Осаму, всё ещё загадочно улыбаясь, встаёт со стула и потягивается. — В этом и дело, что вы все абсолютно не знаете Чую в отличие от меня, — говорит он с нежностью. — Он никогда не уйдёт из мафии, потому что это — его семья и место, где он чувствует себя нужным. И я верю в него ровно настолько, чтобы позволять мотаться ночами даже по самым ужасным местам. Он не любит открывать свои мягкие стороны часто, поэтому в один день вы смотрите мелодрамы, а в другой — вместе несётесь бить лица преступникам. Он провёл большую часть своей жизни в трущобах, где не было ни воды, ни безопасных стен, так что он правда бережёт свой дом. У Чуи бывают плохие и хорошие дни, и иногда пошутить для встряски — то, что нужно нам обоим, а иногда нужно уметь молчать и слушать. Он бывает вспыльчив, но никогда не хочет навредить на самом деле. — Но он ударил тебя во время секса. Ты сам этого захотел? — серьёзно спрашивает его Йосано. Дазай весьма театрально вскидывает руки и прижимает одну к сердцу, выглядя при этом очень оскорблённо. — А с чего вы взяли? — тянет он. — Я сказал, что меня ударили в постели, а не во время секса. Чуе, бывает, снятся кошмары, он просто размахался руками и вписал мне по лицу. Очень мило извинялся, к слову. По офису прокатывается разочарованный стон, а Ацуши с оглушительным хлопком припечатывает ладонь к лицу. — Дазай-сан, когда Вы научитесь говорить всю правду сразу? — вздыхает он, на что Осаму издаёт странное хихиканье. — Ацуши-кун, я это прекрасно умею делать. Просто зачем? Ладненько, — он коротко хлопает в ладоши и пятится к двери, заложив руки за спину. — Пока Куникида-кун не пришёл, я, пожалуй, отчалю. Через полчаса Чуя обещал мне кофе в качестве повторных извинений, так что я пойду к своему точно-не-абьюзивному мужу. Его никто не останавливает, и Осаму, насвистывая прилипчивый мотивчик, удаляется. Йосано оглядывает разбредающихся по своим заботам коллег, прикрывает глаза и качает головой. — И каким нужно быть человеком, чтобы понимать их отношения?..