A Path From Where I Am To Where You Are

Глаза Наоми подозрительно блестят. Как будто бы она вот-вот сорвётся. Нервы на пределе. Драммер не удивлена — Наоми чуть не погибла на Эросе, и потом в битве у Тоса. Это ощущение, как будто тебя загнали в угол, и назад пути нет. На многих бы повлияло такое. Ты чувствуешь бессилие и ярость. — Тебе бы не помешало сбросить напряжение — говорит ей Драммер, и Наоми отвечает благодарной улыбкой. Драммер узнает Наоми предыдущих дней. Тогда, на Церере, у них несколько раз был секс. Драммер тогда была связана с Доузом — связана по рукам и ногам, цепляясь за любые моменты, которые могли бы отвлечь и порадовать. Тогда ее глаза в зеркале были похожи на глаза Наоми сейчас. С тех пор, как они видели друг друга в последний раз, Драммер уехала с Цереры и обжилась на станции Тайко. Наоми, тем временем, смогла оказаться в самом центре самого большого пиздеца, в который Пояс был когда-либо вовлечен. И она выглядит так, как будто она только что стала это осознавать. Драммер приглашает ее поиграть в гандбол, чтобы дать выход адреналину. Потом зовет ее выпить и потанцевать. Потом кладет руки на бедра Наоми во время танца. И целует ее, пока музыкальный ритм проходит через их тела. — Потерпи, — шепчет она в ухо Наоми и отстраняет ее руку, которую та поднесла было к ее груди. — Потерпи — мурлычет она, прижав Наоми к одной из стен в темном углу клуба и расслабляя пояс на ее штанах. — Пашанг! — выдыхает Наоми — С каких это пор тебе нравится медленно? Драммер поднимает бровь: — С тех пор, как это заставляет тебя выглядеть настолько отчаянной. Наоми ухмыляется. Ее глаза всё еще светятся неистовством, которому она решает дать выход. Она наклоняется к уху Драммер и выговаривает: — Ты правда будешь заставлять меня умолять? Они проталкиваются в дверь квартиры Драммер. Это кажется таким знакомым: звуки, которые Наоми издает в ответ на прикосновения Драммер. Эта возникающая внутри них спешка и настойчивость, будто они обе изголодались, или им обеим не хватает воздуха, и воздух — друг в друге. Драммер толкает Наоми на кровать, стягивает с нее леггинсы и буквально кидается ей между ног. В ответ она слышит стоны и междометия, и иногда «о, Драммер», «чёрт, Драммер». Язык Драммер порхает, и она сосет, и вводит в Наоми пальцы. Позже — намного позже — той ночью, Наоми лежит рядом с Драммер и лениво очерчивает пальцем контуры ее татуировки на ребрах. Она стала спокойнее. По крайней мере, на какое-то время. — На самом деле, поверить не могу, что ты привела меня домой. — Да? А куда, ты думала, всё это ведёт? — Я в том смысле, что на Церере ты этого не делала. Я уж думала, у тебя какой-то пунктик на этот счёт. Или ебанутая соседка. Близко. — Ага. — Но вот это место — оно только твоё, да? — спрашивает Наоми и, наклоняясь, целует Драммер в шею. — Угу. — Потому что ты оооочень важный работник. Драммер прикрывает глаза и наслаждается поцелуями Наоми. — Типа того. Прежде чем оказаться на Тайко, у Драммер никогда не было во владении того, что было бы ранее кем-то использовано, и много раз. Перед её приездом сюда, Фрэд отремонтировал это жилище, но ее желаниями не поинтересовался. В свой первый вечер здесь Драммер стояла посреди большой спальни, переводя взгляд с кресла на кровать и думала: «Тут никто никогда не сидел», и «Тут никто никогда не спал». Для Землян обстановка помещения показалась бы роскошью. Для нее же это было ужасным расточительством…и от всего как будто несло одиночеством. Сейчас Драммер сложно было представить то поглотившее ее в первую ночь одиночество. Сейчас к ней прижималась голая Наоми, проводившая языком по татуировке на теле Драммер. Она находит ее язык, и Наоми хватает ее за затылок, притягивая ближе к себе, одновременно засовывая свою ногу между ног Драммер. Та прерывисто вдыхает, как только Наоми начинает двигать бедрами. — А еще ты меня безумно заводишь, — бормочет Наоми в ухо Драммер. — Я упоминала? Драммер издает низкий грудной звук, подаваясь бедрами к Наоми, но та кладет руку между ними и останавливает Драммер: — Не так быстро! — цокает она. — Терпение. Иметь пулевое ранение — пиздец больно. Проснуться после операции и первым делом увидеть лицо Наоми Нагата — немного помогает. — Что ты здесь делаешь? — слабо спрашивает Драммер, постепенно осознавая, что ее рот и ее мозг сообщаются с задержкой. Ебаные медикаменты. — Привет — говорит Наоми с нежной улыбкой — Ты в медкорпусе. Тебя ранило. — Знаю, что я здесь делаю. Наоми хмыкает: — Прекрасно, ты — всё еще ты. Как ты себя чувствуешь? Драммер пытается подвинуться, потянуться, и обнаруживает две вещи: движение приносит агонию, и Наоми держит ее за руку. — Я в порядке — говорит она сквозь зубы — Можешь идти. Драммер хочет добавить что-то еще, но она уже отвлеклась на теплоту ладони Наоми. Ощущение успокаивает ее, и теплота словно вливается через ее вены и окутывает ее тело полностью. Она чувствует разливающееся от центра к конечностям тепло, убаюкивающее, придавливающее ее к кровати, уносящее куда-то все ее мысли… Когда она снова открывает глаза, то видит, что свет приглушен, а теплоты руки Наоми нет. Но сама она всё еще здесь — спит, свернувшись клубочком, на соседней кушетке. Драммер не хочет будить ее, но во рту у нее настолько пересохло, что она невольно прокашливается. От звука ресницы Наоми порхают вверх. — Эй, — говорит она, садясь в кровати — …Нет, постарайся сейчас не двигаться. А то лекарство опять тебя вырубит. Она сонно глядит на Драммер: — Хочешь воды? Мне сказали, что ты захочешь пить. Драммер кивает. — Операция прошла хорошо. Может потребоваться еще одна — объясняет Наоми, пока Драммер пьет, — Но доктор сказал, что никаких необратимых последствий нет. Это прекрасно. — Сколько я была в отключке? — Часов двенадцать. — Мм. Я что-то пропустила? — Типа чего? Типа публичной экзекуции. Значит, Фрэд посадил третьего члена банды Черного Неба в плен, вместо того, чтобы показать другим пример. Наверное, хорошо, что она была без сознания. Фрэду пленник нужен для допроса, а она не преминула бы всадить пулю в его череп. Сукин сын. — Что ты здесь делаешь? — снова задает она Наоми тот же вопрос. Она не помнит, получила ли ответ на него. — Подумала, вдруг после пробуждения ты будешь не прочь компании. — А я была уверена, что ты отправишься на Ганимед со своими внутряками. — Они вообще-то улетели, несколько часов назад. — …Ты с ними не поехала. Наоми закатывает глаза и улыбается: — Не бойся, я не из-за тебя осталась. Камина ей не верит. Они стали чаще видеться теперь — за месяц, что Роси стоит в доках Тайко, Наоми почти что каждую ночь проводила в помещениях Драммер. Камина не раз думала, что это всё надо было бы прекратить, но что-то в Наоми всё время её от этого останавливает. Секс с ней восхитителен, это да, но ещё она ей просто…нравится. То, как легко она смеется, или тот факт, что она нисколько не боится Камины. — Я не боюсь, — говорит Драммер. — Просто удивлена. — Наверное, мне не стоит здесь быть. Людям на станции нужна моя помощь. — Людям везде нужна помощь, — отвечает на это Камина, пытаясь принять на кровати удобное положение. Боль в её боку увеличивается, распространяясь-расползаясь по всему телу. — Я бы хотела…не знаю, быть полезной. — Ты спасла мне жизнь, — выговаривает Камина. — Это очень полезно. — Бывает иногда. — Мы найдем, чем тебе заняться, — Драммер чувствует, как сознание уплывает куда-то, — Для умных людей всегда полно работы. — Неужели? — хмыкает Наоми, и Драммер не надо открывать глаза, чтобы почувствовать её улыбку, — Кажется, под лекарством ты мне нравишься больше. Скажи ещё что-нибудь о том, какая я умная. — Перестань, — Камина хочет ещё что-то добавить, но теряет нить разговора. — Хорошо. Спи дальше. — Ммм. Ты не оставайся. Она словно опять чувствует руку Наоми в своей, а может, это только воспоминание об этом ощущении. — Мне и здесь хорошо.