Тu seras heureux

Войдя в квартиру учителя, поставив свой маленький пакет на пол и быстро сняв кроссовки (ну и что, что конец осени), Антон решил провести себе рум-тур самостоятельно. Пройдя по коридору и завернув направо, Шастун увидел очень хорошую кухню. Ещё раз повернув направо, перед ним возникла дверь. «Это либо зал, либо его спальня». Не имея привычки шариться по чужим спальням, но имея привычку шариться по чужим залам, мальчик смело зашёл в комнату. Привычке изменять не пришлось, это оказался зал. Уютный, современный, с плазмой на стене. Через секунду Шаст услышал за спиной какое-то ворошение и, обернувшись, увидел Арсения Сергеевич, который разбирал пакеты с продуктами. Антон закрыл дверь комнаты и, дойдя до стола, сел, внимательно разглядывая учителя. - Так, ну… - Арсений Сергеевич выпрямился и посмотрел на Шаста, - о, ты уже тут. Хорошо, тогда давай я сейчас что-нибудь приготовлю, а ты расскажешь, что вообще случилось. «Мы знакомы 3 дня, а вы притащили меня к себе и ждёте, что я буду изливать вам душу? Зря ждёте, Арсений Сергеевич. И кормиться я тоже не буду, обойдётесь». - Спасибо, я не голоден, - максимально вежливо и неподозрительно отказался Шастун. - Что значит «не голоден»? – Арсений развернулся и нахмурился, - Антон, ты целый день не ел. - Я просто не хочу, - «да чё ты пристал?!», -Арсений Сергеевич, правда. - Так, Шастун, тебе надо поесть. И это не обсуждается. Ты ужасно худой, тебя надо откармливать, а ты отказываешься от еды. Нет, всё, я сейчас сварю спагетти. - «Да блять, ну не хочет человек есть, нет аппетита, что ты сделаешь?!» - «Или он просто долбанный анорексик, как ты». - Я.не.хочу.есть, - сквозь зубы процедил подросток недружелюбным тоном, - вы меня не накормите. На это высказывание учитель никак не ответил, а лишь забросил макароны в кипящую воду. «Класс, просто класс». Первые 5 минут (пока варились макароны) парни просто сидели друг на против друг и тупо пялились кто куда. То Арсений Сергеевич на Антона, то Антон на свои руки, то Арсений Сергеевич на кастрюлю, то Антон на Арсения Сергеевича. Потом учитель снова решил доебаться до школьника. - Тош, расскажешь, что случилось? «Да отъебитесь вы от меня! Не буду я вам ничего рассказывать». - Нет, - чётко, кратко, ясно. - Ладно. На этом разговор закончился. Через 3 минуты перед Шастуном красовалась тарелка спагетти, посыпанных специями, а рядом стоял соус. - Я не буду есть, - отчеканил парень и отодвинул от себя еду. - Будешь, - так же чётко ответил тому учитель и, оставив свою порцию в покое, пересел на другой стул, рядом с Антоном. Намотав на вилку спагетти, он поднёс это прямо ко рту Шаста, - давай, за маму… «Не самый лучший способ, учитывая то, что «мама» вместе со своим дружком из дома меня и выгнала», - подумал Антон, но решил всё же промолчать. Во-первых, знать Попову это не нужно. Во-вторых, тогда ему предоставится возможность запихнуть макароны в рот подростка. Не получив никакого ответа, да ещё и длительный игнор, Арсений Сергеевич строго и раздражённо посмотрел на Шаста, но вилку не опустил. - Антон. «Ну может от одной порции ничего не будет…» Поддавшись секундному срыву Антон открыл рот и стянул с вилки макароны. От этого действия лицо Попова засияло, а на губах появилась улыбка. - Умница, Антош. Давай ещё хотя бы две вилочки, - "почему он вообще так обращается со мной? Так… ласково, как с маленьким ребёнком. Нянчится". «Давай Антон, не будь таким неблагодарным! Он знает тебя всего 3 дня, а помог, притащил к себе домой, кормит тебя! Неблагодарная свинья ты, Шастун! Человек столько для тебя делает! Помнишь, что говорил тебе папа? Да и от одной порции ничего не будет». Вновь переборов себя, подросток съел новую порцию. А потом ещё одну. И ещё. И ещё. И ещё. Наконец тарелка была пуста, а мальчик впервые за довольно долгое время нормально поел. Ни воду, ни чай, ни алкоголь, ни что-то низкокалорийное, а нормальную еду. Но к горлу потихоньку начинала подступать тошнота, ведь желудок уже отвык от пищи и не мог нормально воспринимать её сразу в таких количествах. Антон поблагодарил учителя за ужин и максимально беспалевно смотался в туалет. Закрыв дверь на замок и включив кран на полную, чтобы хоть как-то заглушить звуки своей рвоты, Шаст сел возле унитаза и из него вышел весь ужин. Мальчика как обычно немного трясло, на глазах выступили слёзы, а лицо стало красным. Смыв всю эту нелицеприятную картину, он подошёл ко всё ещё включённому крану и умыл сначала рот, а потом лицо. Убедившись, что его внешний вид почти не вызывает подозрений, Шастун выключил воду и вышел из ванной. И как только он очутился на кухне, его тут же встретил взволнованный взгляд Арсения Сергеевича. «Меня ведь не было слышно…?», - пронеслась в голове у мальчика страшная мысль. - Антош, тебе плохо? – учитель поднялся со стула и, быстро подойдя к Антону, внимательно осмотрел того. А парню не оставалось ничего кроме как согласиться с версией учителя, ведь другого он не придумал, да и звучало это наиболее правдоподобно. - «В какой-то мере это правда. Мне же было плохо…» - «У ТЕБЯ ВСЁ ХОРОШО! ТЕБЕ НЕ ПЛОХО! ТЫ ПРОСТО НЕБЛАГОДАРНЫЙ». - Да. Арсений ещё раз недоверчиво осмотрел парня и неуверенно кивнул.

***

- Значит смотри, Тош, - после недавнего разговора прошло 2 часа, за которые Арсений Сергеевич успел поработать в своём кабинете (она же спальня), а Шастун всё это время тупо зависал в тик токе на диване, - спать ты будешь тут, - Арсений Сергеевич с максимально торжественным видом указал на этот самый диван. - Спасибо, - Антон постарался придать голосу как можно больше дружелюбия, ведь всё-таки Попов его приютил, откормил (пусть и насильно), спать положил. - Ладно, в общем квартира в твоём распоряжении пока не съедешь. Могу сразу сказать одно: я человек одинокий, поэтому ты меня своим присутствием никак не стесняешь, живи сколько хочешь, - после этих слов Арсений Сергеевич не счёл нужным продолжать диалог и удалился обратно в свою комнату, - ах да, - его голова показалась из-за двери, - постельное бельё я тебе дам. В ответ на это Антон лишь «мгкнул». Вплоть до 11 вечера каждый из парней просидел за своими делами, кажется, забыв о присутствии второго. Примерно в полдвенадцатого Арсений Сергеевич вышел из своего кабинета во второй раз и тут же погнал несчастного и ничего непонимающего Шастуна спать, предварительно выдав бельё. - Понятно, откуда у тебя такие мешки под глазами, - съязвил учитель. - Взаимно, - послышался из ванны приглушённый водой голос Шастуна.

***

Антон ворочался, всё никак не засыпая. В голову приходили воспоминания о сегодняшней ссоре. - Нет, мальчик, ты женишься на ней! Я не желаю больше разговаривать на эту тему! Тебя вообще никто не спрашивал, это наши с отцом дела, ты в них лишь посредник! – женщина чудом удерживалась, чтобы не зарядить сыну пощёчину, как в прошлый раз. - А тебе не кажется, «мамочка», что здесь что-то не так? Может быть… ТЫ НЕ ДОЛЖНА, БЛЯТЬ, РАСПОРЯЖАТЬСЯ МОЕЙ ЖИЗНЬЮ И ДЕЛАТЬ ПОСРЕДНИКОМ В СВОИХ ДЕЛАХ?! – Антон не мог сдерживаться. Постоянные истерики матери по тому или иному поводу, которые обычно кончались Юрой и его «я тебя научу с матерью разговаривать, паршивец» выводили Шастуна хуже самой женщины. Она орала как ненормальная, а парень должен стоять и слушать? Нет уж, у него тоже есть зубы. - АХ ТЫ МАЛЕНЬКИЙ МЕРЗАВЕЦ! – сколько бы мать Антона не держала себя в руках, в конце концов её рука со свистом врезалась в щёку сына. Тот пошатнулся от такого мощного удара, но не более, - решил характер свой показать, да?! Решил тут, блять, поматериться?! – ещё одна пощёчина, - знай своё место, паршивец! – она схватила Шаста за волосы и с силой толкнула к стене, - ЮРА! – завопила женщина во всё горло и через пять секунд в дверном проёме показалась голова отчима, - разберись с этим мальчишкой! А пока я не хочу видеть тебя в своём доме, - мать снова повернулась к парню, - мы уезжаем на 3 месяца в командировку, и чтобы ноги твоей не было в этой квартире! Это время живи где хочешь, да и в принципе, - женщина сделала небольшую паузу, как бы обдумывая, стоит ли говорить, - тебе пора съезжать. Уже засиделся в нашем доме. И только попробуй, мразь маленькая, куда-то из страны или из города сбежать. Мы тебя найдём, и мало тебе не покажется, обещаю. Перед свадьбой Юра сам за тобой приедет, так что не рыпайся. Меня волнует только твоё наличие на свадьбе, понял, паршивец? – напоследок зло взглянув на сына, она удалилась, оставив своего мужа с парнем наедине. Юра церемониться тоже не стал. Размахнулся, и с намного большей силой, чем мать, залепил Антону пощёчину. Потом в это же место нанёс удар кулаком. От такого мальчик свалился, а отчим лишь воспользовался этим. Он начал дубасить пасынка ногами, попадая по животу, рукам, которыми тот закрывал голову и в принципе по всему телу. На глазах Антона от боли выступили слёзы, и мальчик уже просто кричал в голос, не сдерживаясь. Когда экзекуция закончилась, Юра силой поднял парня на ноги за шкирку. Антон мигом побежал в свою комнату и собрал всё жизненно необходимое. Одежда, несколько учебников и тетрадей, наушники, зарядка, телефон. Выбежав из неё, парень наткнулся на всё ещё неспокойного отчима. - Выметайся, слышал, что мать сказала. И только попробуй взять с собой ключи, - вытолкнув мальчика в коридор, отчим проследил, чтобы тот не взял с собой ничего лишнего и, захлопнув за ним дверь, удалился в зал. Секунду помедлив, Шастун быстро открыл дверь, схватил ключи и стремглав побежал по лестнице. Заснул Антон с мыслью, что Арсений Сергеевич ни в коем случае не должен знать эту историю.

***

Так и начали жить вместе. Конечно, не обходилось без занудств со стороны учителя и колкостей со стороны Антона. Но несмотря ни на что, кое-как парни смогли мирно просуществовать неделю. Так как каждому утром надо было в одно место, Арсений Сергеевич подвозил Антона до школы, и дружным дуэтом они шли в храм знаний, пока не расставались в гардеробе, из которого школьник старался выйти быстрее, чем учитель, только бы их никто не застал вместе. В какие-то дни пересекались на уроках, но ни один из них не подавал каких-то признаков близкого знакомства. После того, как у Антона заканчивались уроки (иногда это время совпадало с окончанием работы Арсения Сергеевича, а если нет, то он просто задерживался, ожидая сожителя) они так же, как и утром, ехали домой. Арсений разрешал гулять Антону до 10 вечера. - «Мой дом – мои правила, Шастун. Скажи спасибо, что не до восьми» - так отозвался учитель на возмущения школьника, когда тот впервые услышал об этом. Но и ключи выдавать не спешил. - «Обойдёшься, а то потеряешь, или украдут, или ещё что-то. И зачем тебе ключи? Если ты хочешь погулять после школы, то я всегда дома. В конце концов, в те дни, когда мне куда-то надо, ты можешь и дома посидеть» - и снова облом. Однако Антон натура не наглая (очень редко, в основном наглость так и прёт), сколько ему разрешили, столько и гуляет. Чтобы больше позлить учителя, мальчик приходит домой РОВНО в 10 вечера. Стучится в дверь, как только на часах возникает 22:00. А Попов даже ничего возразить не может на это. Сказали в 10 быть дома – вот он я, принимайте. Так же Арсений Сергеевич старался контролировать посещаемость и оценки Антона. Конечно, удачнее всего это получалось делать по русскому языку и литературе, но другие предметы мужчина тоже пытался затрагивать: разговаривал с учителями, узнавал, не пропускает ли Шастун. В общем нянчился с мальчиком прям как папочка. Антону же это выходило боком. Если раньше скрывать от родителей одиночные прогулы не составляло труда (на собраниях всё равно об этом никто не говорил, ведь большинство учителей просто забили на Шастуна, что было парню на руку), то сейчас Антон чувствовал себя маленьким ребёнком, которому родители установили Family Link. Разумеется, прогулки после школы никто не отменял, но как же: - «Ребят, да го, прогуляем эту несчастную химию, что будет», - кстати на такие авантюры соглашался преимущественно Серёга. - «Давайте, пойдём немножечко покурим. Дим, ну пошли с нами, пожалуйста. Постоишь на шухере в конце концов», - и иногда Позов соглашался. Тогда Антон и Серёжа ликовали. Но с приходом в его (Антона) жизнь новой персоны в лице учителя русского языка о таких прелестях можно было забыть. Этот тиран следил за Шастуном круглосуточно. На переменах волшебным образов ловил его, когда тот почти выходит из школы, чтобы покурить. И точно так же учитель предотвращал все попытки бегства мальчика. Пиздец, а не человек, честное слово. Но это было пол беды. Самое ужасное заключалось в том, что Попов ПОСТОЯННО хотел чем-то накормить Антона. Обосновывал он всё это тем, что «Шастун, ну кожа да кости, что значит не хочешь?». А Антону это всё выливалось в посиделки над унитазом. Иногда получалось отказаться, пару раз Шастун выкидывал еду, пока Арсений Сергеевич не видел, ещё пару раз съел очень мало, но каким-то чудом это удовлетворяло Попова. Однако, несколько ужинов вошли в Антона как первый и вышли так же. Но нельзя было прятаться вечно, когда-то учитель должен был обо всём догадаться.

***

Вечером Антон как обычно сидел на своём диване и пялился в телефон. Со временем, в его голове начали появляться отмазки от ужина (на обеде Арсений Сергеевич не так настаивал, и на том спасибо), но каждый раз их становилось всё меньше. И вот сердце парня ёкнуло от страха – Попов позвал ужинать. Медленно поднявшись с дивана и отложив телефон, Антон пошёл на кухню. Стоило ему войти в комнату, как в нос тут же ударил аппетитный запах запечённой утки с яблоками. Он так и манил, но в тоже время вызвал дикую тошноту у Шастуна, хотелось блевать. Мальчик аккуратно сел на краешек стула и ждал удобного момента, чтобы отмазаться. Но когда он увидел, как Арсений Сергеевич носится с блюдом, ему стало очень стыдно отказываться от еды. - «Я не могу это съесть. Я не могу это съесть. Я не могу это съесть». - «Неужели ты не видишь, как человек старался?! Опять ты ставишь себя любимого выше других. Арсений Сергеевич так старался тебе угодить, поднять аппетит, смотри, как он ждёт, чтобы ты попробовал и сказал: очень вкусно, спасибо. А ты просто неблагодарная свинья». - Тош, тебе накладывать? Не тошнит? – Арсений Сергеевич оторвался от сервировки стола и озабочено взглянул на подростка. - Нет, не тошнит, можете накладывать, - Антон успел тысячу раз подумать, прежде чем сказать эти слова, от которых будет зависеть его дальнейшая судьба на ближайший вечер или ночь. Но видимо, думать Антон умел плохо, - спасибо, - тихо добавил парень. Он не понимал зачем. Возможно, благодарил за заботу. Через секунду перед Шастом на тарелке лежала жирная ножка и пару кусочков яблок. Стараясь не только не корчить гримас отвращения, но и создать впечатление наслаждения пищей, юноша приступил к трапезе. В глазах появилось чуть-чуть влаги, а в горле встал ком. Есть было невозможно, но Антон изо всех сил старался проглотить пищу и угодить учителю. - Очень…вкусно, - еле вымолвил Шастун и забил уткой рот, чтобы случайно ужин не оказался на тарелке. В ответ на этот комплимент Арсений Сергеевич лишь больше начал беспокоится за состояние школьника. - «Да он же ест через силу, это видно невооружённым взглядом! Зачем, Антоша… я бы не обиделся…» - «С этим надо что-то делать». Мысли возникали одна за другой, пока Арсений смотрел на эту жалостливую картину. Хотелось отобрать у Антона всю еду и успокоить. Но вместо этого Попов просто кисло улыбнулся и продолжил есть. Когда с ужином было покончено, Антон еле сдерживался чтобы не пойти в ванну и не выплеснуть всё содержимое желудка. Но чтобы не попасться, мальчик решил посидеть над унитазом ночью, когда учитель уже будет спать. До 11 часов вечера Арсений Сергеевич как обычно работал в своём кабинете, а Шастун сидел в зале и слушал музыку. Но сегодня было что-то не то. Попов постоянно выходил из комнаты, чтобы что-то взять, что-то поправить, заварить себя чаю и ещё много других разных поводов. И каждый раз он заглядывал в комнату к Антону, чтобы убедиться, что мальчик в порядке. «И чё он тут ходит постоянно? Заняться больше нечем, что ли? Заглядывает ещё постоянно. Извращенец какой-то. Ах да, точно – педик. Как я мог забыть? В любом случае, это странно». Вдруг у Антона в голове возникла очень тревожная мысль. Уже во второй раз. «А если он понял…? Не должен был…»

***

Как обычно, в полдвенадцатого Арсений Сергеевич погнал своего подопечного спать. Да и сам пошёл. Антону же было не до сна. Шастун терпел целый вечер и ему казалось, что сейчас его просто вывернет наизнанку. Убедившись, что хозяин квартиры ушёл спать и везде выключил свет, мальчик выждал ещё 5 минут и, тихо пробравшись в ванну, сел напротив унитаза. «Два пальца в рот, долой ужин». Позитивно. Следуя своим же мыслям, Шаст так и сделал. Как обычно на глаза навернулись слёзы, лицо покраснело, горло начало болеть и першить, а Антон старался даже не дышать (что было очень проблематично), дабы не создавать никаких звуков и не разбудить учителя. Когда Антон уже собирался смыть все следы, умыться и выйти из комнаты, до его уже донёсся самый страшный на тот момент для него звук – щёлкнул выключатель в коридоре и парень услышал шаги. В страхе о так и замер, сидя и обнимая унитаз, полный рвоты. Одна секунда – и в ванную вошёл Арсений Сергеевич, который выглядел вовсе не заспанным. Он шокировано посмотрел на школьника, потом медленно перевёл взгляд на содержимое унитаза, и в его голове потихоньку начал складываться паззл. Он вспомнил, как пытался накормить Шастуна в первый раз: - Я не буду есть, - отчеканил парень и отодвинул от себя еду. - Будешь, - так же чётко ответил тому учитель и, оставив свою порцию в покое, пересел на другой стул, рядом с Антоном. Намотав на вилку спагетти, он поднёс это прямо ко рту Шаста, - давай, за маму… Не получив никакого отклика, Арсений Сергеевич строго и раздражённо посмотрел на Шастуна, но вилку не опустил. - Антон. Наконец парень стянул макароны с вилки. От этого действия лицо Попова засияло, а на губах появилась улыбка. - Умница, Антош. Давай ещё хотя бы две вилочки… Как Антону «было плохо»: Стоило парню выйти из ванной, как он наткнулся на взволнованный взгляд учителя. - Антош, тебе плохо? Замявшись, парень выдал лишь сумбурное: - Да. Немного Как он ел сегодня через силу… Картинка в голове сложилась окончательно, а внутри Попова что-то заболело. Болело так, будто в сердце воткнули острый клинок. Хотелось отказаться от всех чувств, лишь бы не питать к этому зеленоглазому мальчишке такую слабость, что, видя его страдания, начинать страдать самому. Арсений стоял, не шевелясь и пялясь в одну точку, что очень пугало и так уже седого от страха школьника. Но парень не хотел лишний раз напоминать о себе, лишь бы не увидеть в этих голубых лазурных глаза разочарование. - Иди спать, - наконец сказал Арсений Сергеевич, но голос его был подавлен, тих и грустен, - завтра ты в школу не идёшь, - нервный и рваный вздох, - мы поедем к врачу. Это НЕ обсуждается, Антон, - учитель поднял тон и взглядом заткнул Шастуна, который хотел было возразить. Не имея желания попадаться под горячую руку, мальчик молниеносно выскочил из ванны и через секунду он уже лежал под одеялом и дрожал. Не от страха, а потому что плакал. Ему было стыдно, до ужаса стыдно перед Арсением Сергеевичем. За то, что обманывал. Спустя 2 минуты Шастун услышал копошение в коридоре, а потом хлопнула дверь соседней комнаты. Пролежав ещё полчаса, увлечённый самобичеванием, Антон наконец уснул.

***

Спал парень очень беспокойно. Пару раз за ночь просыпался, а окончательно пробудился в 6 часов утра, ещё даже не начинало светать. В 7 он вышел из своей комнаты и с удивлением обнаружил Арсения Сергеевича, который сидел на кухне и пил кофе, параллельно листая ленту в телефоне. Сперва он не обратил на школьника никакого внимания, лишь пожелал доброго утра. Шаст кисло ответил и сел напротив, в ожидании каких-то лекций, нотаций или чего-то подобного. И реальность полностью оправдала ожидания. Арсений Сергеевич допил свой кофе и, сев на своё место и сложив руки в замок, уставился на Шастуна строгим взглядом. - Антон. - Да? – косить под дурачка – лучшая защита. - Антон, не выёживайся. Ты ничего не хочешь мне объяснить? - Ну что я могу вам сказать… - Антон опустил взгляд и голос его стал тише, - мне было плохо… - Не смей мне лгать! – Попов ударил ладонью по столу, от чего Шастун аж подскочил и уставился на своего учителя запуганными глазами, - прости, - смягчился преподаватель, почувствовав свою вину, - я спрашиваю ещё раз: что было ночью? - Я… - хер с ним, Антон готов был сказать всю правду, но правда заключалась в том, что он не знал, что вообще с ним происходит, - я… не знаю, честно. Я не знаю, как это объяснить… На секунду возникла очень интересна мысль: - «А с хера ли я должен отчитываться перед своим учителем? Он мне кто? Я ничего не должен… со мной всё хорошо…» - «Хоть кто-то начал о тебе заботиться проявлять интерес к твоей жалкой персоне, а ты ещё возмущаешься. Неблагодарный ты, Шастун». Арсений Сергеевич лишь рвано и тяжело выдохнул. - Собирайся, мы едем к врачу. Юноша предпочёл не сопротивляться.

***

В клинике было до ужаса страшно. Антон смог узнать лишь то, что направляются они к психиатру. Почувствовать себя психом – лучшее лечение, не так ли. Подойдя к регистратуре, Арсений Сергеевич что-то узнал у девушки и потащил Антона за собой по коридору. Пройдя множество поворотов, они наконец сели перед кабинетом 103. Минуты тянулись долго, очень долго. Рядом с Антоном сидел красивый профиль учителя, который чуть хмурился. Наконец из кабинета вышла женщина лет 35 и позвала Антона к себе. Собрав всю волю в кулак, мальчик поднялся и вошёл в помещение. Арсений ждал школьника примерно 40 минут. Он не мог найти себе места. Постоянно вскакивал, теребил рукава кофты, волосы, кусал губы. Разумеется, он волновался, волновался сильно. Наконец из-за двери показалась русая макушка парня, потом он сам, а за ним вышла психиатр. Она подошла к Попову. - Кем вы приходитесь Антону? - Я его дядя, - Арсений отработал этот ответ в машине. - Что ж… У вашего племянника нервная анорексия.